– Скажи мне пароль от твоей электронной почты.

У Карлы кружится голова. Здесь очень, очень душно. Она не может нормально дышать, воздуха почти нет. Ей срочно нужно отсюда выйти.

– Дайте мне выйти! Я хочу выйти!

Она встает на колени и ползет вперед, в темноту, вытянув руку в поисках выхода. Ее пальцы натыкаются на что-то твердое, металлическое. Она слегка отступает и тут же вновь принимается ощупывать препятствие.

Дверь. Это дверь.

Стоя на коленях, Карла начинает отчаянно колотить по металлу. Но удары ее ладоней практически не слышны.

– Откройте! Пожалуйста, откро-о-ойте!..

Ее голос срывается, и мольба переходит в постепенно угасающие всхлипывания. В слезах Карла садится на пол, откидываясь спиной на металлическую дверь.

И тогда вновь слышится лязг. Он словно проходит через все ее тело, через голову, руки, плечи, прислоненные к дверному металлу. У нее начинает звенеть в ушах, диафрагма сжимается, боль в носу в разы усиливается, и от резкого вздрагивания она прикусывает себе язык.

– Мне не нравится, когда ты кричишь, и когда плачешь, тоже не нравится.

Карла хочет закричать снова, тело просит ее кричать, умолять, требовать, чтобы этот человек освободил ее, освободил немедленно. Но изнеможение, боль и что-то еще заставляют ее сдержаться.

И она сдерживается и замолкает, сжав кулаки.

– Ну что, успокоилась?

– Да, – шепчет Карла.

– Скажи мне пароль.

Карла уже открывает рот, чтобы ответить, но что-то снова ее останавливает. Это голос, который она уже слышала. В лесу.

Ничего не говори.

Он убьет меня.

Ничего не говори. Если ты скажешь ему пароль, у него будет доступ ко ВСЕМУ.

Если он будет меня пытать, то все равно его получит.

Тогда попробуй с ним договориться. Он хочет одного, а ты попроси взамен другое.

– Пароль, – повторяет мужчина.

– Нет.

– Скажи мне пароль, а иначе я зайду внутрь и убью тебя.

Угроза вновь заставляет Карлу содрогнуться. Дыхание учащается.

Он блефует.

– Нет, вы меня не убьете. Потому что иначе вы не получите пароль.

Молчание.

– Я могу войти и пытать тебя, пока ты не скажешь.

Я не могу. Не могу. Я должна сказать.

Не сдавайся так легко. Ты всегда слишком легко сдавалась.

Карла сжимает кулаки и мотает головой, пытаясь справиться с болью.

Ладно. Ладно.

– Как вас зовут? Меня зовут Карла. Карла, – повторяет она. Где-то она слышала или читала, или, может, видела в каком-то фильме, что необходимо добиться того, чтобы

Скажи прямо. Похититель. Насильник. Убийца. Выбери любое определение.

чтобы тот, кто может причинить тебе зло, увидел в тебе человека. Увидел личность. Чтобы не воспринимал тебя просто как тело, как предмет.

– Я и так знаю, как тебя зовут.

– А как зовут вас?

Молчание.

– Можешь звать меня Эсекиэль.

– Эсекиэль… А меня зовут Карла. Выпустите меня, и я дам вам денег. Я могу прямо сейчас сделать перевод. А потом вы меня отпустите. Клянусь, что никому не скажу о том, что произошло.

– Деньги мне не нужны. Мне нужен пароль.

– Ладно. Тогда дайте мне воды.

Молчание.

– Ты мне скажешь пароль, если я дам тебе воды.

И это не вопрос.

Тишина на этот раз длится дольше, а затем Карла слышит металлический скрип.

– Вот твоя вода.

– Где? Я ничего не вижу!

Слышится щелчок. На полу рядом с дверью возникает прямоугольник света.

В центре – полулитровая бутылка воды.

Этот островок сияния среди абсолютной, непроглядной темноты кажется нереальным. Карла бросается к бутылке. Судорожно, до хруста сжимает пластик, отвинчивая крышку и поднося горлышко ко рту. Выпивает половину двумя большими глотками. Два удара воды обрушиваются на ее пустой и слабый желудок. Карла вновь чувствует спазмы и не может сдержать рвотной рефлекс: почти вся жидкость тут же выплескивается из нее на пол.

– Воду ты получила. Теперь говори пароль.

Карла подползает к прямоугольнику света. Он всего-то сантиметров двадцать в высоту и сорок в длину. Стоя на коленях, она пытается просунуть в него лицо. Ей удается разглядеть – по ту сторону двери – ботинки, подсвеченные фонариком. Резкий луч света больно бьет ее по глазам. Она тут же прикрывает их рукой, пытаясь что-то увидеть сквозь пальцы.

– Подождите секунду. Давайте поговорим… Я могу…

Дверь захлопывается, и прямоугольник света исчезает. Карла слышит щелчок по ту сторону двери. Возможно, это засов.

Нет. Нет.

– Выпустите меня! – кричит она, вновь принимаясь колотить в дверь.

– Ты просила воды в обмен на пароль. Теперь говори.

Карла не знает, что ей делать, и плачет от отчаяния.

Не говори. Если скажешь, потеряешь свой единственный козырь.

– Прошу вас…

На этот раз слышатся три яростных лязга подряд, и грохот оглушает Карлу. Бьет по барабанным перепонкам, отдаваясь пронзительным эхом и сотрясая дверь. Карла сворачивается калачиком на полу, прижимает колени к груди, затыкает уши.

И сквозь слезы начинает диктовать пароль.

Антония и Джон спускаются на лифте и уже собираются незаметно покинуть здание, но у самого выхода им преграждает путь один из сотрудников отдела похищений.

– Что, не выпустишь нас?

Полицейский в ответ качает головой, показывает им за спину и скрещивает руки на груди. Обернувшись, они видят Парру с пунцово-красным лицом. Он бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

– Хотелось бы знать, откуда вы тут взялись, – говорит он, вызывающе глядя Джону в глаза.

– Давайте успокоимся, капитан, мы здесь все заодно, – отвечает Джон, доставая из кармана пиджака полицейский значок и поднося его к лицу Парры.

Тот и не думает на него взглянуть.

– Мне уже известно, кто ты, инспектор Гутьеррес. Чего я не понимаю, так это какого черта третьесортный полицейский сует свой нос в дело высшей категории. В мое дело, между прочим. И это еще кто такая?

Антония немного тушуется перед агрессивностью капитана. При этом она даже не может сделать шаг назад: второй полицейский угрожающе встал прямо у нее за спиной.

– К ней даже обращаться не смей. А ты лучше отойди, – предупреждает Джон, – а иначе получишь.

Второй полицейский отступает на пару миллиметров.

– Я спросил, кто это.

– Не твое дело. Тебя предупреждали, что мы придем, так? – уклончиво отвечает Джон.

– Да, мне сказали сверху. Что придут двое наблюдателей.

– Вот мы и наблюдаем. Или что, тебе не нравится, когда на тебя смотрят?

Джон произносит последнюю фразу немного манерно и с подковыркой, чтобы капитан Жозе Луис Парра, альфа-самец, отец семейства и гордый обладатель поло с вышитым на рукаве гербом Испании, изменился в лице.

– Послушай, ты, пидор…

Джон весь напрягается, ожидая удара, который предвещает взгляд Парры, но удара не следует. Вместо этого звучит голос Антонии.

– Капитан Парра, я Антония Скотт. Я работаю в Интерполе, занимаюсь криминалистическим анализом громких дел.

Джон прямо в осадок выпадает. Антония сказала это слащавым голосом и с приторной улыбкой. Просто воплощение перемирия. Даже руку протягивает Парре. И это при том, что обычно она бежит от физического контакта, как фрилансер от налоговой инспекции!

К счастью для Антонии, Парра не слишком-то торопится пожимать ей руку. Он недоверчиво смотрит на нее сверху вниз: разница в росте у них сантиметров тридцать.

– Ага, вот прямо-таки из Интерпола?