Если бы они могли одновременно закричать от стресса, которому их подвергают, это было бы очень, очень громко.

В кабине наблюдения (они уже не в университете Комплутенсе, а в гораздо более укромном, секретном месте) Ментор разговаривает с восьмидесятилетним трясущимся старичком в клетчатом пиджаке. Старичок лысый и наполовину ослепший. Вид у него не очень. Складывается впечатление, что он одной ногой стоит в могиле, а другой на банановой кожуре.

Но не стоит судить о нем по внешнему виду. Потому как он, возможно, самый выдающийся нейрохимик своего поколения. И его имя наверняка вошло бы в список кандидатов на Нобелевскую премию, если бы он не был малость неуравновешенным.

– Не думайте, что я спокойно к этому отношусь, доктор Нуно.

Доктор прислоняет к стеклу руку, усеянную варикозными венами, – словно фиолетовыми грозовыми молниями. Постукивает по стеклу пальцами, издавая при этом своими длинными крепкими ногтями неприятный скрежет. И, прежде чем ответить, наблюдает за тем, как женщина вводит шприц в руку Антонии.

– Она ведь все подписала, разве нет? К тому же, все именно так и должно происходить. Страх и тревога субъекта способствуют выработке норадреналина в мозговом веществе надпочечников. Это повысит эффект от вводимого вещества.

Ментор выключает интерфон, чтобы не слышать криков Антонии.

– Разумеется, мы в некотором роде стреляем из пушки по воробьям. Одной-единственной капли вещества, вводимого непосредственно в гипоталамус, вполне бы хватило. Но ввиду того, что субъект должен оставаться в сознании и что малейшая ошибка при вводе иглы может стоить ему жизни, мы не рассматриваем такую возможность. Особенно если учесть, что субъект, похоже, не слишком готов к сотрудничеству.

Антония за стеклом по-прежнему дрыгается, сучит ногами, пытаясь вырваться. Женщина уже сделала ей первую инъекцию и приступает ко второй.

Брыкания усиливаются.

– Вы уверены, что это безопасно? – спрашивает Ментор, отводя взгляд.

Можно было бы предположить, что после многократного проведения этой процедуры в дюжине стран доктор Нуно уже устал объяснять одно и то же. Но нет, он делает глубокий вдох и заводит свою волынку:

– Изобретенное мною вещество – это апофеоз жизни, посвященной нейрохимии.

Этот человек просто очарован звуком собственного голоса, думает Ментор, который мгновенно вычисляет и ненавидит себе подобных.

– Оно не сделает субъекта умнее, – продолжает доктор Нуно. – Это в принципе невозможно. Но оно может слегка изменить работу гипоталамуса, чтобы тот вырабатывал больше гистамина. Так скажем, на постоянной основе.

– То есть?

Ментор уже и так знает, как действует вещество доктора Нуно, поскольку прочитал об этом доклад на триста страниц. Однако он хочет, чтобы старик продолжал говорить, чтобы ему хоть как-то отвлечься от происходящего у него за спиной.

– Дополнительный гистамин позволяет субъекту постоянно находиться в состоянии повышенной готовности. Когнитивные способности субъекта усиливаются. Его внимание, восприятие, способность к решению проблем и память постоянно на максимуме. Только и всего.

– Только и всего, – мрачно повторяет Ментор.

Он поворачивается к стеклу. Женщина уже закончила с инъекциями. Мужчины в комбинезонах отпускают Антонию и уходят. Антония не осознает происходящего. Она вряд ли вспомнит о произведенных над ее телом насильственных действиях. Возможно, когда-нибудь потом в ее сознании и всплывут обрывочные образы. Но сейчас она просто лежит на полу и смотрит в пространство невидящим взглядом. Руки прижаты к туловищу, одна нога конвульсивно подергивается.

– Однако если учесть особый склад ума субъекта и явно очень большое количество норадреналина, выработанное из-за стресса, можно предположить, что результаты окажутся немного иными, – говорит Нуно, вновь постукивая ногтями по стеклу. – Вне всяких сомнений, они будут… интересными.

– Мы закончили? – спрашивает Ментор, которому не терпится пойти домой.

Нуно поправляет на носу очки и задумчиво улыбается. Затем достает из портфеля запечатанный конверт и протягивает его Ментору.

– Я – да. А вот для вас, дорогой сеньор, все только начинается.

Ментор открывает конверт. Вынимает из него папку на кольцах. И по мере того как он перелистывает страницы, лицо его становится все бледнее и бледнее.

– Это… это обязательно?

Доктор Нуно вновь улыбается.

Ментор предпочел бы не видеть эту улыбку.

– Если вы хотите добиться успеха, это единственный путь.

Джон пристально смотрит на Антонию.

– Ты не можешь рассказать или не хочешь?

Антония отводит взгляд.

Нет, она не станет говорить ему о своих обрывочных воспоминаниях.

О смутных образах, порой возникающих в голове по вечерам.

– Не могу. И не хочу.

Испытательная комната теперь другая.

Больше, чем предыдущая. Стул прикручен к полу двенадцатисантиметровыми винтами. С потолка свешиваются пять черных нейлоновых лент. Самая широкая предназначена для пояса. Остальные четыре – для запястий и лодыжек. К концу каждой из них присоединен электрод с застежкой на липучке. Этот электрод способен дать разряд в 30 вольт.

Сегодня испытание лентами.

Антонии плевать на электроды. Да она и мало что помнит из этих тренировочных сеансов. Когда сеанс начинается, она садится за стол. Перед ней ставят стакан воды и кладут две капсулы. Она берет в рот красную и выпивает полстакана воды. А синюю глотает уже в конце. Эта капсула стирает воспоминания.

Например, воспоминание о том, как через минуту после приема красной капсулы двое мужчин в голубых комбинезонах подвешивают ее за ленты головой вниз.

По громкоговорителю звучит голос Ментора.

– Каким было твое лицо до рождения?

Антония делает глубокий вдох и закрывает глаза. Она пытается освободить свое сознание от шума, утихомирить обезьян, прыгающих в ее мозгу. И, по мере того, как наркотик начинает действовать, она постепенно погружается в своеобразную мысленную тишину.

В сгущающейся тьме она концентрируется на коане[35]. На нерешаемом вопросе из рода тех, что мастера дзэна на протяжении столетий задают своим ученикам. Она получает коан от Ментора перед каждым сеансом.

И в этой тишине она видит, каким было ее лицо до рождения.

Она открывает глаза.

Сеанс начинается.

На экране перед ней появляется изображение. Шесть субъектов, стоящих в ряд и смотрящих в камеру. Изображение остается на мониторе меньше секунды.

– У кого на шее был платок?

– У номера три.

– Какая женщина была самой высокой?

– Номер шесть.

– Какого цвета был платок у номера два?

– Красного.

Антония попадается на удочку, прежде чем успевает понять, что у номера два платка не было. Электрический разряд бьет ее по рукам и ногам и превращает ее диафрагму в бубен.

Ленты поднимают Антонию настолько высоко, что ее спина и пятки практически касаются потолка.

На экране появляется новое изображение. На этот раз числа. Шесть рядов по одиннадцать цифр.

Секундомер внизу экрана начинает отсчитывать время, как только цифры исчезают. Антония начинает повторять числа, как можно быстрее.

Секундомер останавливается.

– Ни одной ошибки. Хорошо.

Ленты опускают ее на двадцать сантиметров.

Правила просты. Правильный ответ – двадцать сантиметров. Как только сможешь коснуться пола – испытание закончено. Если отвечаешь неправильно или недостаточно быстро – получаешь разряд и поднимаешься к потолку, теряя все свои отвоеванные сантиметры.

– Чем больше их делаешь, тем больше оставляешь позади.

– Шаги.

Антония улыбается. Пот стекает со лба и застилает ей глаза.