– Ты уж не бойся, если я разгонюсь до ста сорока, – сказал он Антонии. А та даже глазом не моргнула. И они мгновенно приехали.

Только вот куда именно они приехали – большой вопрос. Джон останавливает машину, когда GPS сообщает ему, что он «достиг пункта назначения». А кругом лишь пустынная дорога.

– И что теперь?

– Система не всегда определяет местоположение с идеальной точностью, особенно в таких глухих местах, – отвечает Антония. – Если в городе погрешность составляет примерно пятьдесят метров, то здесь, за городом, радиус может быть метров двести или даже больше.

– А что если этот Эсекиэль выбросил телефон из окна машины? Получается, в поисках десятисантиметровой штуковины нам нужно обшарить площадь во сколько там метров? У меня с математикой нелады.

– В 125 664 квадратных метров, – мгновенно отвечает Антония. – Если округлить.

– Если округлить… Нам нужно приехать сюда днем. И с большим количеством людей.

– Не отчаивайся раньше времени. Смотри, там что-то есть.

Это, похоже, не одно здание, а целый комплекс, окруженный стеной. На входе горит свет. Ворота бутылочно-зеленого цвета, рядом сторожевая будка. Джон подруливает к будке и стучит в окошко.

– Похоже, никого нет, – говорит Антония.

– Зато есть дверь, – радостно отвечает Джон, наклоняясь к двери будки и что-то доставая из кармана.

Джон гнался за вором, который уже успел ему осточертеть. Уже в четвертый раз Луис Мигель Эредия уносил ноги. Только у него-то ноги легкие и молодые. А у Джона не такие сильные и не такие быстрые (нет, он не то чтобы толстый). Парень рос, и ему уже стало просто по кайфу убегать от Гутьерреса – тогда еще помощника инспектора. Он был так доволен собой, что обернулся на полпути, чтобы показать Джону два средних пальца. Только вот, к сожалению (или к счастью – смотря для кого), повернувшись обратно, он впечатался мордой в знак «Уступи дорогу». Стук при этом раздался на всю округу.

Джон добежал до него спустя несколько долгих секунд. Луисми эль Рата – как он сам себя называл – уже начал приходить в себя. По губам у него текла кровь.

– Что ж ты теряешь форму, а, Луисми? – сказал Джон, нагибаясь и упираясь ладонями в колени. Он пока не успел отдышаться.

Джона одолевал соблазн хорошенько врезать ему ногой по яйцам, чтобы уж он точно вдруг не вскочил и не кинулся бежать. И соблазн был настолько велик, что у него прямо даже зачесалась правая ступня.

Но вместо этого Джон наклонился и помог ему опереться о дорожный знак, ставший преградой на его пути.

Пока Джон поднимал парня на ноги, кровь запачкала белую рекламную футболку Луисми, почти полностью скрыв номер телефона ООО «Андамиос Ачукарро»[18].

– Вот черт, она у меня единственная чистая! – вскрикнул он, сплевывая дополнительную порцию гемоглобина на свои штаны и на брюки полицейского.

– Была, – ответил Джон, доставая из кармана носовой платок и зажимая пареньку нос, чтобы остановить кровотечение. – И не вздумай бежать, а то потом мало не покажется.

– Бежать я всегда готов, – попытался сказать тот, но через платок и с зажатым носом получилось что-то вроде пжатьяфсектакатоф.

– Ну, если ты совсем придурок, давай. И как ты только можешь обчищать дома в Очаркоаге? Ты что, не знаешь, что здесь одни бедняки?

Хотя паренек живет в Сан-Франциско, а там дела обстоят еще печальнее.

– А где мне тогда воровать?

– Отправляйся в Абандойбарру[19], и я наконец от тебя избавлюсь. К тому же там тебе тоже голову не прострелят, если поймают. В крайнем случае задержат.

Луисми яро затряс головой, насколько это было возможно в огромных ручищах Джона.

– Слишком дорого получится. Нужно будет за проезд платить. Да и двери там покрепче будут.

– Зато здесь тебе нечего ловить, – сказал Джон, убирая платок. Кровотечение уменьшилось. – Давай, тащись в комиссариат.

Луисми весь напрягся и уже собрался было бежать, но только вот каждая рука Джона весит примерно как его туловище, и сейчас обе руки нависли прямо над ним.

– Я не могу в комиссариат. У меня завтра экзамен, а я не подготовился.

– Экзамен? Какой еще экзамен?

– Я учусь в техникуме.

– Да ладно.

– Клянусь.

Луисми вытащил из рюкзака тетрадку. Она валялась под полудюжиной телефонов, которые он вряд ли купил.

– Можно я пойду, ну правда? Меня все равно судья завтра отпустит, я ведь несовершеннолетний.

Джон немного почесал голову и решил отпустить Луисми. А тот взамен пообещал научить его взламывать дверные замки.

– Это очень просто, даже такой старый хрыч, как ты, может научиться.

Джон тогда не поверил словам паренька ни на грамм. Даже в том, что касается экзамена. Тетрадку небось тоже спер, с него станется. Но спустя два месяца Луисми явился в комиссариат на улице Гордонис и попросил позвать Джона. Под мышкой он держал аттестат о среднем специальном образовании и маленький несессер.

– Я больше не ворую, – сказал он. – Так что можем пойти тренироваться к тебе.

– Нет, ко мне мы не пойдем, у меня там мама.

И Джон отвез его к заброшенному зданию на Арчанде[20], и там Луисми показал ему, как с помощью инструментов из крошечного несессера открыть все замки, что им попались.

– Тут необходима тонкость, чуткость прикосновения. Нужно ощутить кончиками пальцев мельчайшие вибрации – и раз, готово.

– Ну ты и плут, повезет же с тобой какой-нибудь женщине, – сказал Джон, не переставая ковыряться в замке.

– Еще бы. Знаешь, сколько получает слесарь?

– Вот, готово, – говорит Джон, как только у него получается повернуть отмычку и отжать замок. Ему невольно вспоминается Луисми, и он с горечью думает, сколько же тому было лет, когда он врезался лицом в дорожный знак. Вряд ли намного больше, чем убитому в Ла-Финке парню. Такие разные судьбы.

Джон поднимается на ноги и пропускает вперед Антонию.

Из будки на внутреннюю территорию ведет еще одна дверь, закрытая изнутри на щеколду. Через эту дверь они проходят в огромный пустынный двор. Напротив – одноэтажное здание. Справа, у стены, еще одно. Свет нигде не горит.

– Здесь держат лошадей, – говорит Джон.

– Откуда ты знаешь?

– Ты что, не чувствуешь запаха?

– Нет.

– Ах, ну да. Точно. Прости, – извиняется Джон, тут же вспомнив об особенности Антонии.

Внезапно кто-то светит им прямо в лицо фонариком. Джон инстинктивно закрывает собой напарницу.

– Стоять! Руки вверх!

– Спокойно, без паники, – говорит Джон, все же поднимая руки, на всякий случай. – Мы из полиции.

Охранник опускает фонарик. Ему, должно быть, нет и двадцати. Да и пистолета у него не видно. Он заставил их поднять руки лишь за счет яркого света фонарика и твердого голоса.

– Как вы сюда вошли?

– Ты оставил дверь будки открытой. Разве так можно?

– Я первую неделю работаю. Вы не должны были заходить.

– Мы звали, но никто не откликнулся.

– Я отошел в туалет.

– У тебя на плече солома, – говорит Антония, указывая на рубашку охранника.

– Ну ладно, да, я слегка вздремнул позади конюшни, на тюке сена. Сейчас уже конец смены, я устал. Очень тяжело досиживать.

– Ну так ты вряд ли задержишься на этой работе еще на неделю. И откуда ты знаешь, что мы и правда из полиции? Ты ведь даже не попросил показать документы.

Парень задумался.

– А зачем вы бы стали говорить, что вы из полиции, если это не так?

Да уж, неопровержимый аргумент.

– Я просто подумал, что вы что-то забыли, – продолжает охранник. – Ваши коллеги целый день здесь провели. Они ушли как раз, когда я пришел. Кажется, они искали какую-то украденную кобылу или что-то в этом роде. Мой начальник обошел с ними всю территорию, но они ничего не нашли.