Похоже, Улей и здесь уже успел оставить свой жуткий след.

К подобным зрелищам я привык давно, их кровавая обыденность уже не вызывала во мне прежнего ужаса. Поэтому вновь обратил внимание на машины, которые были не только разоружены, но и находились в весьма плачевном состоянии, словно пережившие чудовищную пытку.

Стоя вповалку под высокой балкой огромного крана, что разъезжал над техникой по огромным рельсам, они дожидались либо своего часа к перерождению, или же к полному расчленению на металлолом.

Видимо отомстить своим обидчикам им уже было не суждено. Хотя рейдеры — ребята ушлые, возможно, кому-то такое и пригодится, если смогут притащить всё это в стаб.

Отослав жёнам краткий отчёт и дав команду на въезд, я, сверившись с показаниями «поиска жизни», отправился к трем сигнатурам, что находились внутри огромного цеха, с противоположной от въезда стороны. Моя «чуйка» подсказывала, что там таится нечто важное.

Проникнув в огромный цех, где так же стояло множество демонтированных машин — их остовы, как скелеты, возвышались в полумраке, — я уверенно двинулся в сторону трёх засветок.

Подсветив пространство «светляком», я изредка крутил головой по сторонам в надежде обнаружить нечто удобоваримое для дальнейшего использования. Но, к сожалению, встречал лишь разобранную до уровня металлолома боевую технику. Их судьба была предопределена.

Возможно, где-то и наличествовали исправные машины, однако это явно было не здесь. Это место было кладбищем для некогда грозных машин.

Подобравшись к нескольким приземистым строениям, что примкнули к дальней стене цеха, я направился к жизненным сигнатурам. Тревожное предчувствие скользнуло по коже.

— Есть кто живой?! — громче обычного обратился я к открытым дверям, и ответом мне было приглушённое, утробное урчание и резкий рывок в сторону выхода, который я тут же заблокировал мощным «Protego».

Что ж, чуда не произошло, хотя из трёх сигнатур в «щит» долбились лишь двое, их движения были бессмысленными и яростными. В то время как третий оставался неподвижным. Видимо, его обглодали настолько, что он уже и двигаться не мог. Скорей всего это был просто обездвиженый кусок мяса.

Парализовав всех троих и дезактивировав щит, я проник в относительно просторный тамбур где распластались две тварюшки и принялся за вскрытие хоть и прочной, но далеко не непреодолимой преграды за которой скрывался третий подранок.

Дверь со скрежетом поддалась, открывая взору менее жуткую картину чем в тамбуре, где казалось был очередной филиал скотобойни. Я отлевитировал обоих тварюшек в соседнюю подсобку, что уже успели на ком-то отожраться минимум до джамперов. Их морды были конкретно изгвазданы от свернувшейся крови, поэтому изолировав их я закрыл за ними дверь, фиксируя в голове интересную идейку.

Но это потом.

Осмотревшись, я принялся наводить «порядки», разродившись серией бытовых конструктов, чтобы очистить полезное пространство от луж крови и дерьма. Запах был невыносим.

Управившись, я подошёл к вскрытой двери, за которой «отдыхало» ещё одно тело, оставив на бетоне длинный кровавый след и чудом умудрившееся запереться изнутри.

Это давало некоторую надежду на положительный исход, но на благополучный я не рассчитывал.

Улей редко давал такие подарки.

Зайдя внутрь и активируя «светляка», я с оху… огромным удивлением уставился на бойца, облачённого в высокотехнологичную броню и почти герметичное забрало, и верхней частью лица, знакомым мне до боли.

У неё было треснуто забрало, и, судя по всему, не так уж и давно. А также проступал белёсый медгель минимум в трёх местах, в которой он купировал, минимум, открытые раны.

Да, да! Именно у «неё»!

Поскольку лежащее у стены изломанной куклой тело принадлежало женщине, внешнице и капитану остверов, Ольвии!

Заебись, блядь!

Моё сознание отказывалось верить.

Откуда она здесь взялась?

Почему одна?

Где её охрана и сопровождение?

Как её сюда занесло?

Но самый главный вопрос: как давно она хапнула воздух Улья?!

Её судьба висела на волоске!

Эти и ещё с полдюжины вопросов за доли секунды промелькнули у меня в голове, вихрем обрушившись на сознание. Однако это не помешало мне моментально развернуть «Спарку» и ещё с десяток диагностов, прощупывая каждую клеточку её тела.

Состояние нестояния, в котором пребывала капитан, хоть и было критичным, но ни в какую не шло с тем шокирующим фактом, что женщина оказалась неиммунной! Мой желудок скрутило от предчувствия беды, смешанного с досадой.

— Мара! Пусть Веста руководит заездом на территорию и соберет оружие с трупов, а вы бегом ко мне! Немедленно! Тут Ольвия загибается! — взвыл я по мыслесвязи, понимая, что если нам нужны хорошие отношения с генералом Райдером, эту особу необходимо спасать во что бы то ни стало. Иначе нас ждали бы не просто проблемы, а самая настоящая война.

Заражение ещё не зашло настолько, чтобы стать необратимым, спора не успело полностью поглотить её средоточие в районе затылка и поработить разум. Поэтому вскрывать НЗ с «белками» ради внешницы я счёл нецелесообразным, даже несмотря на предыдущие мысли о спасении любой ценой. Слишком драгоценный ресурс, чтобы тратить его на почти безнадёжный случай, когда есть другие варианты, более «гибкие».

Приближающийся топот моих девочек, словно предвестник бури, совпал с изъятой из «закромов» крапчатой жемчужины — «пятнашки». Насильно разжав губы женщины, я скормил ей этот пятнистый и едва пульсирующий теплом шанс на выживание. Жемчужина мгновенно ухнула по пищеводу и от неё пошёл бурный поток энергии праны с горьким привкусом надежды.

Заскочившие супруги без слов, одним лишь взглядом, разобрались в ситуации и развили бурную, отточенную до автоматизма деятельность. Мара приложила к губам внешницы флягу с живчиком и с горем пополам заставила её совершить несколько судорожных глотков, каждая капля, казалось, давалась с трудом.

Ирина сноровисто устанавливала капельницу и вкалывала в физраствор дозу спека, её руки двигались уверенно и быстро.

Лия закрыла двери, ограждая нас от внешнего мира и лишних глаз, при этом извлекла парочку пледов, обложив ими бессознательную капитаншу, чтобы хоть немного согреть её слегка окоченевшее тело.

Отработанной ещё в Пекле методикой, но с возросшими возможностями, я принялся уничтожать пагубное развитие споры. Моя магия в тандеме с энергией Истока, словно тончайшие скальпели, просачивались в её тело, выжигая заражённые участки.

Постепенно уничтожая «злокачественные» метастазы и загоняя их рост в затылочную часть, я заставлял паразита «прорасти» новыми каналами, гармонично оплетая энергетику женщины и превращая смертоносную спору в «полезного» симбионта. Это был сложнейший процесс, балансирующий на грани жизни и не жизни, и последнее было куда худшей участью нежели смерть.

Установив вокруг её затылка энергетическую блокаду, словно невидимый щит, я принялся перенаправлять излишки жемчужины на формирование будущего Дара.

Судьба Ольвии висела на волоске.

Единственное, в чём повезло нашей неожиданной пациентке, так это в том, что «пятнашка» уложилась в свой мизерный процент, и внешнице не грозило обращение в кваза. Но, как я сказал, это был единственный положительный момент.

Недавно «употреблённая» суть Вестника, «устаканившись» в моём разуме, принялась подкидывать некоторую информацию из «закрытых» баз знахарей. Это было похоже на открытие тайного хранилища знаний.

Вот и «пятнашка» подсветилась свежим инсайдом, в котором говорилось, что при её употреблении имеется высокая вероятность получить полезный Дар и почти 90% шанс квазануться. Эти цифры заставили меня похолодеть.

Ну, её действие мы уже имели возможность наблюдать на примере Весты, и единственное, чего я не знал, так это цифровых градаций и вероятностей. Теперь же мне открылась вся глубина жо… рисков.

Но к превеликому счастью, внешница в эти 10% и «влезла», но на этом её везение закончилось, поскольку в качестве «полезного» Дара Улей решил наградить женщину самым большим проклятием. Моё сердце сжалось от осознания.