Уверенность в том, что он сможет «нагнуть» всю нашу группу, должна была добавить очков покорности от моих бойцов, тем более, что у него была солидная подстраховка в лице личных охранников и знахаря-подельника.

Однако не выгорело!

Получив исчерпывающие данные как по нам, так и по каравану и таинственному Ревизору, я, не долго думая, принялся создавать нового «слугу», программируя его абсолютную верность и в состоянии «разгона» смог уложиться по времени, минут за пять.

— А теперь, Горбатый! — сказал это и уловил в его глазах неподдельное удивление, переходящее в ужас.

— Я сказал, Горбатый! — хмыкнул я и, приведя в чувство Могарыча, вернул ему прежние возможности.

— Могарыч, ещё есть бойцы, которые ждут твоего приказа о нашем захвате в данный момент? — уточнил я у толстяка, хотя прекрасно знал, что такие люди у него, конечно же, были, но в нашей эскалации задействованы не были. Уж больно деликатным было дельце, и Главный не желал утечки информации, учитывая его далеко идущие планы. А вот для вращающего глазищами знахаря такая демонстрация силы должна была быть впечатляющей, и он меня не разочаровал.

— Нет. Только я, Горбатый и Буряк с Рубиком, — кивнул он спокойно головой в сторону спеленатых бойцов, над которыми с любопытством вертелась Ольвия.

— Как видишь, теперь ты остался в меньшинстве, — хмыкнул я, глядя на всё осознавшего любителя татуировок, при этом вернув ему возможность говорить.

— Да кто ты такой, мать твою?! — заорал знахарь, но тут же получил носком берца поддых от Ирины.

— Не кричи, не дома! — наставительно фыркнула она.

— И дома не кричи, — ухмыльнулась Лия и тоже врезала ему под дых. Захрипевший мужчина с ненавистью смотрел на унизивших его женщин, горя гневом и бессильной злобой.

На фоне всего этого я умостил свой зад в кресле хозяина кабинета, давая понять, что власть поменялась и любые недосказанности теперь излишни.

— Могарыч, будь любезен, подтяни Горбатого поближе, — едва я озвучил приказ, как мужчина, весьма резво для своей комплекции, сорвался с места и пинками «перекантовав» знахаря поближе ко мне, усадил его в кресло напротив.

— Как будем дальше жить? — спросил я его. Было видно, что он хочет многое сказать мне, причём далеко не лестное, но ситуация была явно не в его пользу, и он это осознавал, поэтому прикусил язык и лишь зло сверкал налитыми кровью глазами, не оставляя попытки освободиться.

— Зря тужишься, — отметил я его потуги.

— Чего ты хочешь? — буквально выплюнул он фразу.

— Я? Да как и все — жить! И чтобы ваша пиздобратия не мешала этому процессу, — рыкнул я.

— Я понял, кто ты. Недолго вам осталось. Тебя достанут! — прошипел татуированный.

— Ну и кто это сделает? Ты? Вряд ли. Могарыч? Так он теперь мой с потрохами! Рассчитываешь на Ревизора? Так до него ещё нужно добраться, да и не факт, что он пожелает помочь тебе, особенно после того, что я ему предложу, — гаденько ухмыльнулся я, фиксируя в его ментале сперва растерянность, а потом злорадство и мрачную решимость.

Опа-ча, а штемп, оказывается, не прост и имеет «связь» со своим руководством и рассчитывает «стукануть» о потенциальном Великом Знахаре. Ну-ну.

— Не выгорит, — прищурившись, ответил я на его невыполнимые планы, но, видя его подозрительный взгляд, решил добить, и плевать, что Ольвия уши греет.

— С руководством связаться не выйдет. С Учителем, если, конечно, ты понимаешь, о ком я, — его зенки округлились от абсолютного ах…удивления.

— Вижу по глазам, что понимаешь. Вестника, кстати, тоже не дождёшься, его где-то на кластерах, пару суток тому, пустыши догрызли, так что остался ты один-одинёшенек. На коллег из Тортуги тоже не особо рассчитывай, — жёстко расставил я точки над «i», отмечая, что его глаза едва не выпали из орбит. Ну да, такой информацией абы кто не может обладать. Главное — не дать ему опомниться.

— Говори, как держишь связь с вашими главными? Как сливаешь информацию? — нажал я ментально, поскольку глубоко лезть в его разум отчего-то не хотелось.

— Мне… я… дневник, — замямлил ошеломлённый знахарь.

— Ну! Какой дневник? Где он?! Как пользоваться? — надавил я и, раздражённый его сопротивлением, «ударил» «исцелением».

Тело мужчины выгнулось в агонии, и это, учитывая, что он был практически парализован.

Это было ошибкой.

Зашедшийся в приступе падучей знахарь, сквозь хрипы и пузырящуюся на губах кровавую пену прошипел захлёбывающиеся ненавистью несколько слов: «Ренегат …баный»!!! — после чего испустил дух, а я так и смотрел на его бьющееся в конвульсиях тело, не спеша, да и не желая, ему помогать.

— И что он этим хотел сказать? — прозвучало по мыслесвязи любопытство девчат.

— Ну, похоже, он меня принял за собрата-знахаря. За ренегата, который переметнулся к киллдингам или ещё кому, — безэмоционально ответил им.

— И что дальше? У нас тут труп местного знахаря. Как избавляться от него будем? — вмешалась Ольвия, видя наше некоторую задумчивость. Но меня порадовало её — «будем», поэтому не желая нервировать внешницу, демонстративным взмахом руки я распылил труп мужчины точечным «Evanesko», с удовлетворением наблюдая её расширившиеся от удивления глаза.

— Могарыч! — раздался окрик с улицы.

— Тебя Ревизор вызывает! — прогорланил всё тот же голос, и я принялся инструктировать свою марионетку на прежнее поведение и заодно привёл к покорности двух охранников, которым хватило всего парочки «Imperio».

— Располагаемся и ждём возвращения Могарыча. С утра в составе каравана двинем к Тортуге. Остался последний переход, и мы будем на месте. Легализация нам обеспечена. Нас введут в состав каравана, а значит, шавки Вольта вполне могут нас не заметить. Но на всякий случай есть ещё вариант с генералом Райдером. Ваш комм Ольвия, я сохранил. А теперь — перекус и отдыхать. Я дежурю первым и жду возвращения Главного, — после чего обратился к двум охранникам с приказом принести нам чего-нибудь горячего и пару-тройку раскладушек.

— Всем спать!

***

Могарыч вернулся спустя час, и я без спешки и подробно расспросил его о недавнем визите. Ничего особо важного там не было — обычная рутина, согласование сроков, маршрута и прочая бюрократия.

Разве что фигура Ревизора была окутана ореолом таинственности и власти. Но мне на него было как-то всё равно, и пока он не задевает меня или моих девчонок, я искать с ним встречи не стану.

Как я и говорил, до Тортуги оставался дневной переход, и к уже сегодняшнему вечеру мы должны быть в стабе. Дальше наши пути разойдутся, но о главе «Коммерсов» мы забывать не станем. Он нам ещё послужит. Верой и правдой! Хоть и не по своей воле, а метка служения, на нем и Ждане, позволят при необходимости, быстро найти их в переделах стаба.

Сборы начались задолго до рассвета, и едва на востоке заалела заря, как огромная масса машин тронулась в путь, предусмотрительно окружив колонну арьергардным, боковым и головным охранением.

Мы ехали в транспорте Главного в относительном комфорте, хотя вездесущий «аромат» бензина и масел пробирался даже в наш закуток.

Могарыч руководил своими людьми с прежним апломбом, поэтому изменения в его поведении никто не заметил. Был, правда, момент, когда начальник охраны, а по совместительству старший группы быстрого реагирования, попытался уточнить отсутствие Горбатого, но рычащие нотки в голосе Могарыча быстро поставили того на место. Да и, судя по всему, частые отлучки знахаря никого особо не удивляли и не беспокоили.

На протяжении дня было парочка остановок и с полдюжины «разнокалиберных» перестрелок, которые не особо задержали караван, и уже к вечеру этого дня мы оказались у блокпоста Тортуги, Прибрежном.

До конечной цели оставалось, лишь переправиться на огромном пароме, курсирующем между берегом и островом.

На него мы попали в первой волне, благодаря протекции Могарыча и провели погрузку личного состава, эк я завернул, одновременно с делегацией Вавилона, естественно, во главе с Ревизором.