— Я видела его лицо, ДО, ранения. И это однозначно — ОН. — добавила Ольвия откинувшись на спинку кресла.

— Ранения? — озабочено переспросил генерал.

— Да. И очень серьезное. После ядерного взрыва в Вольном, он лишился глаз и зрения. — от ее слов мужчина встрепенулся и затаив дыхание, задал важный для него вопрос.

— Вы видели ядерный взрыв?! — обеспокоенно переспросил Райдер.

— Да, но до эпицентра было не менее 45-50 километров.

— Как вы выжили?! — на это Ольвия лишь развела руками, так как события развивались очень быстро и все что она помнит — это сферу чужого Дара и спасших ее жизнь, жен Стинго.

— Они действительно его жены?! — удивился генерал, а получив согласный кивок лишь неопределенно покачал головой и задал важный для себя вопрос.

— Он смог исцелить себя?! — на миг девушка задумалась, но вспомнив страшные раны и скрывающие поллица очки, вынуждена была отрицательно покачать головой, но тут же добавила, что это было более суток тому и в каком состоянии теперь его глаза, она не в курсе.

Генерал сперва разочаровано дернулся, но после последних слов погрузился в некоторую задумчивость, что через несколько секунд была нарушена словами девушки.

— И да! — словно борясь сама с собой, девушка вновь приковала к себе внимание своего облечённого властью родича.

— При общении с Жданом, последний назвал Стинго Великим Знахарем. Стинго отмёл его «обвинение», но ты понимаешь сам: «слово» было сказано! Тем более, что многие его «выкрутасы» чрезмерны даже для старожилов Улья, — через силу выдавила из себя Ольвия, от чего генерал застыл, словно поражённый громом.

Слово.

Было.

Сказано.

Однако, быстро обуздав свои эмоции, генерал прислушался к короткой справке аналитического отдела, следившего за «разговором» в онлайн-режиме, и из которой следовало, что Стинго в Улье — «без году неделя»! Из той же справки следовал анализ, что возможно, Великим Знахарем может быть кто-то из состава столь неугомонной группы. Но также имелась ненулевая вероятность, что «некто» пожелал остаться инкогнито, тем более, что имплант Ольвии приказал долго жить, а в момент её инициации как иммунной она была в бессознательном состоянии.

Немаловажным моментом стало неспособность исцелить собственные раны. Либо ранение оказалось черезмерно тяжелым, или же фигурант не обладал интересующими генарала способностями.

Теорию одного из аналитиков, что Стинго может быть «посредником» между сообществами и Великим Знахарем, также не стоило исключать, хотя представить себе настолько могущественного иммунного, что является на клич хоть и не простого, но далеко не самого сильного человека, в голове Райдера не укладывалось. Но и тут были свои нюансы, заключавшиеся в том, что столь краткий путь Ольвии в составе этой команды сплошь и рядом сопровождался невероятными событиями, граничащими между бредом и ересью.

Эх, как жаль, что имплант племянницы накрылся «медным тазом», и аналитикам теперь нужно опираться лишь на словесное описание фантастических приключений, веры которым, будем честны, не так уж и много. Но отметать даже самые бредовые теории он не имел права, а значит… значит, нужно переговорить тет-а-тет с этими… этим… Но додумать, с кем «этим», Райдер не успел.

— Господин генерал! — неожиданно ворвался в их семейный разговор облачённый в камуфлированный скаф адъютант.

— В стабе ширится информация, что в баре «Долгожданный Приют» на 8:00 утра назначена дуэль, до смерти. Один из участников — рейдер, зарекомендовавший себя как лучший бретер всей Тортуги, Скелет, — и, видя, как скептически взлетела бровь сквозь фибергласовую маску на видимой части лица генерала, быстро добавил.

— Второй дуэлянт носит имя фигуранта, числящегося в нашей розыскной базе данных, а конкретно — Стинго! — выпалил адъютант, и если Ольвия лишь сдавленно охнула, то генерал, матерно выругавшись, вбил кистью, облачённой в бронеперчатку, сигнал всеобщей тревоги.

Конец POV генерала Райдера

***

К назначенному часу мы находились поблизу огороженной площадки Арены. Толпа, что собралась здесь, была поистине внушительной и невероятно пёстрой, как в плане различных сообществ, так и по вооружению. Но всех их объединяло общее стремление, разумные жаждали не только приобщиться к редкому зрелищу смертельной дуэли, но и сорвать свой куш, пощекотав нервы ставкой, пытаясь предугадать, кто же не станет через несколько минут, покойником.

Несмотря на щедрое угощение, выставленное мной накануне, предпочтения жителей Тортуги, как и ожидалось, были на стороне моего соперника. Об этом мне сообщила до крайности раздосадованная Мара, потолкавшись среди нетерпеливого народца.

Вообще-то, все мои спутницы так или иначе, узнав о дуэли, сперва обрушили волну негатива в мой адрес. Но после того как я поведал им истинную подоплёку предстоящего поединка, их неприязнь переключилась с меня на моего оппонента и, пожалуй, на всю эту алчущую крови толпу.

Ночь выдалась хлопотной, оставив за собой лишь обрывки тяжелых воспоминаний.

Едва я покинул разгулявшуюся вечеринку, моё восприятие уловило затухающий отголосок жизненной силы, отмеченной моей меткой. Этот маячок позволял мне отслеживать своих марионеток в пределах радиуса моего «поиска жизни».

Укутавшись в самые плотные маскировки, я не стал лезть через входные двери бара, а рванул к себе в номер. Жёны всё ещё нежились в ванной, и я, не желая их отвлекать, выскользнул в широкое окно. Слевитировав на землю, я помчался к почти погасшей метке, что так «громко» звала меня в ночь.

«Болезным» оказался наш старый знакомый, Ждан. Он сидел скрючившись за рулём джипа, и по его закатившимся глазам и пузырящейся пене на губах было ясно, что жизнь держится в нём на последних нитях, а душа уже начинает рвать удерживающие ее «якоря».

«Среднее исцеление».

Мощное заклинание вдохнуло в его тело слабый проблеск жизни, а обойма диагностических заклинаний открыла передо мной удручающую картину. Неизвестный яд планомерно уничтожал его иммунную систему, лишь чудом еще не разрушив средоточие симбионта в затылочной области.

«Среднее исцеление».

Пришлось повторить вливание, потому что первая порция целебной магии уже растворилась под действием могущественного яда. Эта чуждая, невероятно сильная отрава вновь принялась перемалывать то немногое, что ещё оставалось.

— Да что это за хрень?! — взвыл я, и в тот же миг память Вестника открыла передо мной целый пласт информации о неведомом яде.

Кто-то скормил моему «слуге» ядовитую оболочку спорана — полуразложившиеся жмыхи, что при изготовлении живчика остаются после фильтрации. Но в случае со Жданом концентрация отравы была завышена на порядок, если не более, и, судя по всему, яд обладал отсроченным действием.

Учитывая, куда и к кому он помчался вчера с отчётом, не трудно было сопоставить факты и понять, кто накормил его этой гадостью.

Однако во всей поступившей информации было одно существенное «но»: противоядия не существовало.

Даже самый опытный знахарь не смог бы помочь. Шанс вытащить его был только в первые минуты после отравления, и то без каких-либо гарантий.

Но погрузиться в пучину паники не позволила все та же память Вестника, которая подсказала единственную и невероятно дорогую возможность спасти такого иммунного…

«Среднее исцеление».

Да твою ж мать!

Ждан был скорее мертв, чем жив.

Дорогая возможность значит…?!

Сосредочившись, я с легкостью погрузился в свой домен, который с моего последнего визита претерпел существенные трансформации.

Теперь, на дне гигантского котлована вздымались огромная четырехярусная пирамида, каждый ярус который был окрашена в соответствующие цвета свежеприобретенных недавно предрасположенностей магии.

Верхний ярус укутывала клубящаяся тьма, следующий обволакивали вьющиеся карминно-кровавые ленты, вокруг второй снизу кружились пепельно-серые сгустки энергии, а основание колоссального строения покоилось в центре огромной пульсирующей пентаграммы, в которой смешались основные элементальные стихии доступной мне магии.