У Ольвии зарождалась — НИМФА! Ужас пронзил меня до мозга костей. Это был жуткий приговор, страшнее смерти.

Хотяяя…

Занимаясь её споровым средоточием и обеспечением хоть и суррогатного, но иммунитета, я профукал тот критический момент, когда принялся зарождаться её Дар. И теперь всё, на что я мог повлиять, это лишь сила будущего Умения и выбор модификации Дара, в котором у женщины будет максимально затруднено воздействие на противоположный пол.

Эта мысль кольнула меня.

Нимфа…

Это было проклятие, а не Дар, способное подчинить любого мужчину и за который ее могут пустить в расход даже свои.

«Перелопатив» с дюжину Узоров, каждый из которых мелькал в моём сознании, я остановился на одном, в котором женщине для контроля нужен будет визуальный контакт — «глаза в глаза». Это давало хоть какую-то надежду на обуздание ее Умения, хотя от соблазнов вряд ли убережет.

Однако запас энергии был опустошён предыдущими манипуляциями, и для этого мне пришлось скормить Ольвии ещё и «червонку» — красную, пульсирующую «жаром» праны жемчужину, что казалось светилась во тьме зловещим огнём. После чего я принялся загонять разросшуюся «нимфу» в хоть и жёсткие, но всё же близкий по задуманной мной схематике, «орнамент». Я выстраивал ментальные барьеры, пытаясь сковать её разрушительную силу.

Вот только энергии теперь оказалось слишком много — «червонка» идеально подошла внешнице и отдавала прану на порядок больше чем я рассчитывал, и её излишки требовали выхода. Либо нужно было усилить Дар, что было опасно, или же создать задел под будущую Грань, что я, в общем-то и решил сделать, параллельно установив «мягкие» закладки на непричинение вреда мне и моим жёнам. Эти закладки были лишь тонким намёком, но я надеялся, что их будет достаточно.

Вроде бы всё.

Усталость вмиг навалилась на меня железо-бетонной плитой.

«Вынырнув» из энергетического водоворота, что бушевал в моём сознании, я излишками подлечил раны женщины. Её кожа начала затягиваться розоватой пленкой, постепенно бледнеть, но на лице застыла печать чего-то нового, зловещего.

Я дал супругам указание переодеть внешницу, поскольку о такой гостье знать всем присутствующим — опасно! Это будет наш маленький секрет, способный в случае утечки информации доставить нам уйму проблем в Вольном. Хотя о чем это я?! Внешницу я точно не смогу протащить сквозь ментата.

Услышав тихий стук в запертые двери, я медленно поднялся с колен, ощущая, как мышцы ноют от напряжения. Открыв двери, я увидел обеспокоенную Весту, что пыталась заглянуть мне через плечо и рассмотреть, над кем там копошатся мои супруги. Её глаза были полны любопытства и тревоги.

— Два пустыша и иммунная. Свежачка! — коротко бросил я, чтобы успокоить её. Но видя непонимание в её глазах, кивнул подбородком на запертую позади и справа дверь.

— Ты хочешь сказать, что там заперты два зараженных?! — округлив глаза, взвизгнула рейдерша, её голос сорвался на крик.

— Но зачем?! — На этот вопрос я лишь зловеще ухмыльнулся, чувствуя, как по мне пробегает холодок предвкушения, и объяснил, что у нас имеется куча новичков, для которых я приготовил очередное «учебное» пособие.

Отшатнувшись от моих слов, Веста шустро ломанулась к входу в цех, где в свете фар маячили силуэты разумных, их лица были размыты и понять кто из них кто я даже не пытался.

— Погасите иллюминацию! — рыкнул я как можно громче, мой голос эхом разнёсся по огромному цеху. Засуетившиеся тени пропали в наступившей кромешной тьме, поглотившей их, а я ещё минуту ждал, пока исчезнут из глаз «зайчики» от света фар.

Вышедшие жёны принялись расставлять «прихватизированные» ранее лампы, их свет мягко рассеивал мрак, создавая островки уюта в этом мрачном месте. И вскоре на их мягкий свет «прилетели» уставшие и измученные «мотыльки» в виде наших попутчиков. Их лица были измождены, но в глазах мелькала искра надежды, которую я намеревался жестоко погасить ради их же выживания. Улей не прощает слабости.

Приказав загнать машины в огромный цех, я отдал приказ закрыть как въездные, так и цеховые ворота, их мощные створки с натужным скрипом сомкнулись, отрезая нас от внешнего мира. Это было необходимо, чтобы уберечься от неожиданных визитёров.

Твари меня не беспокоили — запах крови хоть и был, но я пройдясь местами недавних «трагедий» по максимуму «прибрался», поэтому зараженные наведаться не должны, чего не скажешь про иммунных. Тем более что день окончательно сменился ночью и на «огонёк» вполне мог кто-нибудь зайти, привлечённый надеждой на ночлег или если засекут нас издалека, то жаждой лёгкой наживы.

Ворота натужно скрипели, их металлический скрежет гарантировал дополнительную сигнализацию на случай несанкционированного вторжения. Теперь мы могли отдохнуть, но бдительности терять не стоило. Да и нужно сперва заработать право на отдых.

Обратившись к разумным, чьи лица всё ещё были бледны от пережитого, я повёл их к соседнему с лежбищем Ольвии зданию, его стены были выбелены известью, что смотрелось в полумраке словно погребальный саван…бррр.

Осмотрев его и не обнаружив лишних следов «пиршества», мы расположили там женщин и подростков, предварительно заткнув миниатюрное окошко каким-то тряпьём, чтобы лишний свет не просачивался наружу, и осветили пространство двумя мощными неоновыми лампами, которые излучали холодный, мертвенный свет.

Мужчин я пока оставил снаружи пообещав им перед сном ещё один урок от Улья — жестокий, но необходимый.

Пока мужчины перешёптывались, их голоса были полны тревоги и недоумения, я пробежался по цеху. Заблокировал несколько входов-выходов, дополнительно раскидав на всякий случай пару-тройку сигналок, их незримые чары будут ждать своего часа, но хотелось верить что не дождуться. После этого я вернулся к своим неожиданным попутчикам.

Едва я подошёл, как на меня навелись более десятка пар глаз, их взгляды были тяжёлыми, полными вопросов. К парням всё же присоединились и дамы, в которых читались разноплановые эмоции, начиная от надежды и ожидания чуда, что мелькала в их зрачках, и заканчивая недовольством и даже неприязнью, скрытой в уголках глаз.

Быстрый взгляд в толпу, и вот он — господин хороший, тот самый, что так меня доставал и теперь смотрит на меня волком. Ну кто бы сомневался в тебе! Быть тебе крещёным, не иначе как — Болтун.

Но кроме недовольного мужичка, присутствовали и другие разумные, их лица были измождены, но в глазах светилась жажда «знаний». В данный момент они ждали долгожданных объяснений, что отражались в их взглядах.

— Перво-наперво, скажу сразу: дороги назад нет, либо о ней иммунному сообществу не известно. Мне так точно! — поправился я, поймав на себе их вопрошающие взгляды, до того как мне успели задать избитый временем вопрос о возвращении к прежней жизни.

Начав развёрнутую лекцию об Улье, очередную за прошедшие сутки, я неторопливо вводил их в курс дела, объясняя, что их мир остался в прошлом, что они лишь дубли которые копирует кислый туман, а вот им «свезло» угодить в совершенно другой мир: опасный, жестокий и беспощадный.

Рассказал и о том что все они «копии», что их «оригиналы» продолжают колесить по дороге и наверняка уже добрались до нужных им пунктов назначения. Для лучшего понимания мне пришлось прочесть дополнительную лекцию о теории Мультиверсума и Мультивселенных.

Мой голос был спокойным, но твёрдым, безжалостно рушащим их иллюзии.

Девочки не «бросили» меня в беде и время от времени вставляли короткие «репризы», более углублённо отвечая на тот или иной вопрос от слушателей. Их голоса были мягче, но слова не менее суровы. И как бы я ни старался обойтись необходимым минимумом, наше общение затянулось на несколько часов, и к его завершению за огромными окнами цеха уже царила ночь, полная мрачных тайн и угроз.

Ну и конечно же, пришлось окрестить целую свору крестников, даруя им новые, имена: Белый — блондин, чьи волосы напоминали первый снег; Чёрный — брюнет, его тёмные глаза скрывали неизведанное; Сват и Кум оказались знакомыми и почти родичами, их лица были полны усталости; Бард — напевал постоянно какой-то мотивчик, его мелодии были единственным проблеском света в этой тьме; и, конечно же… Болтун. Имена, которые теперь станут их новой судьбой в этом истерзанном мире.