Я заметила красивый лунолик, растущий у самого основания древнего, покрытого мхом камня. Это был мой шанс. Если я сорву его предельно осторожно, без резких движений… Я медленно протянула руку.

В тот момент, когда мои пальцы коснулись стебля, я почувствовала странную тяжесть в конечностях. Всё вокруг словно замедлилось. Моя рука двигалась так, будто плыла сквозь мёд. Это было заклятье! Я не могла контролировать свои движения! Моя рука дёрнулась, я не удержала равновесие и с размаху наступила на соседний куст с хрупкими синими цветами. Раздался хруст. Я отшатнулась, задев плечом ветку, с которой посыпались ярко-оранжевые ягоды.

Вокруг меня воцарился хаос из сломанных стеблей, раздавленных цветов и осыпавшихся плодов. Я стояла посреди этого безобразия, бледная как полотно, с всё ещё медленно движущейся рукой.

— Боже мой! — воскликнула Леона, подходя ближе. Каэлан насмешливо ухмыльнулся.

— Потрясающе, Гейтервус. Настоящий талант к разрушению.

Магистр Элвин, привлечённый шумом, появился на месте «преступления». Его лицо стало каменным.

— Мисс Гейтервус, — произнёс он ледяным тоном. — Объяснитесь.

Я открыла рот, чтобы сказать, что это не я, что меня подставили, но слова застряли в горле. Кто поверит? Все видели, что это я всё разрушила.

— Она не виновата! — раздался звонкий голос.

Из-за спины Элвина вышла Элис. Её рыжие волосы были растрёпаны, а в руках она держала небольшой хрустальный шар, в котором медленно переливались туманные картины.

— Я… я проводила сканирование магических полей для своего проекта, — она смущённо потупилась. — И я записала кое-что. Взгляните.

Она протянула шар Элвину. Тот взял его, и его брови поползли вверх. Внутри шара, как в тумане, проступали два силуэта — Каэлана и Леоны. Было видно, как Каэлан накладывает какое-то заклятье на мою бархатную сумку, а Леона наблюдает с улыбкой.

— Замедляющее заклятье, — тихо сказала Элис. — Накладывается на предмет, чтобы вызвать временную потерю моторного контроля. Очень… изощрённо.

Леона побледнела. Каэлан перестал ухмыляться.

— Это ложь! Она всё подстроила! — выпалила Леона.

— То есть, по-вашему, этот шар врет? — парировала Элис, внезапно становясь очень серьёзной. — Магистр, вы можете проверить подлинность записи. Заклятье диагностики покажет, что на сумке мисс Гейтервус до сих пор остались следы чужеродной магии. И, думаю, если обыскать карманы мистера Локвуда, можно найти остаточные следы того же заклятья.

Элвин медленно перевёл взгляд с шара на Каэлана и Леону. Его лицо выражало не столько гнев, сколько глубокое разочарование.

— Мистер Локвуд, мисс Вандергрифт. Один месяц отработок в архивном отделе. Каждый день после занятий. Разбирать и каталогизировать древние свитки. Без использования магии. А теперь оба в мой кабинет.

Он развернулся и ушёл, не дав им возможности возразить. Каэлан и Леона, бросив на меня и Элис взгляды, полные такой ненависти, что, казалось, воздух закипит, поплелись за ним.

Я стояла, всё ещё дрожа, и смотрела на Элис.

— Зачем?.. — прошептала я. — Они теперь и тебя возненавидят.

Элис пожала плечами, и её лицо снова озарила привычная беззаботная улыбка.

— О, да они и так меня недолюбливают. Говорят, я слишком часто «случайно» что-нибудь взрываю. — Она подмигнула. — Но подставлять невинных — это уже перебор. К тому же, — она понизила голос, — я видела, как тот енот твой за тобой по пятам ходит. Если уж он за тебя горой, значит, ты не можешь быть плохой.

В тот вечер, вернувшись в комнату, я обнаружила на своей кровати аккуратный свёрток. В нём лежала новая бархатная сумка для сбора трав и маленькая, самодельная конфета. Рядом сидел Мартин, довольно потирающий лапки.

— Видала? — сказал он. — А ты говорила — враги. Зато теперь у тебя есть сообщница. Настоящая. И, между прочим, довольно сообразительная. С этой можно иметь дело.

Я смотрела на конфету, на новую сумку, и впервые за долгое время почувствовала нечто, отдалённо напоминающее надежду. Возможно, Айстервид был не только местом ссылки. Возможно, здесь можно было найти не только врагов, но и друзей.

---------------------------------------------

https:// /books/list?tag=17905

Ясмина Гейтервус

Слухи в Айстервиде расползались быстрее, чем плесень по сырым стенам. История с подставой в Оранжерее Забвения, казалось, утихла после наказания Каэлана и Леоны, но я чувствовала подвох. Слишком уж спокойно и зловеще вели себя мои обидчики. Они не бросали колкостей, не строили гримас — они просто смотрели на меня с холодной, выжидающей улыбкой, которая была страшнее любой открытой угрозы.

Ответ пришёл спустя три дня. На очередном занятии по истории магии дверь в аудиторию распахнулась, и на пороге появилась старшая служанка с таким важным и невозмутимым видом, будто она лично отвечала за смену времён года.

— Мисс Ясмина Гейтервус, — произнесла она, и её голос прозвучал как раскат грома. — Вас требует к себе ректор. Немедленно.

В аудитории воцарилась мёртвая тишина. Все взгляды устремились на меня. Леона, сидевшая через два ряда, негромко и сладко кашлянула в ладошку.

Сердце у меня упало куда-то в ботинки. Ректор! Магистр Элинор Торн была легендой Айстервида — старой, могущественной и, по слухам, невероятно суровой дамой, которая появлялась так редко, что некоторые студенты за весь срок обучения ни разу не видели её в лицо. Вызов к ней никогда не сулил ничего хорошего.

Я, как во сне, поднялась и вышла из аудитории. Старшая служанка молча повела меня по длинным, извилистым коридорам, которые вели в самую сердцевину главной башни — туда, куда обычным студентам доступ был заказан.

Кабинет ректора оказался огромным, мрачным помещением. Воздух здесь был густым от запаха старого пергамента, сушёных трав и чего-то ещё — острого, как сталь, и холодного, как лёд. За массивным дубовым столом, покрытым резьбой с изображениями драконов и рун, сидела женщина.

Магистр Торн. Она была худа и пряма, как клинок. Её лицо, испещрённое морщинами, казалось, было высечено из старой, пожелтевшей слоновой кости. Седые волосы были убраны в тугой, строгий узел. Но главное — её глаза. Маленькие, пронзительные, серого тусклого цвета, они смотрели на меня с таким всевидящим, безразличным спокойствием, что по спине пробежали мурашки.

— Мисс Гейтервус, — произнесла она. Её голос был тихим, но он резал слух, как шорох старых страниц. — Садитесь.

Я опустилась на край предложенного стула, чувствуя себя букашкой под увеличительным стеклом.

— Ко мне поступило официальное обращение от семьи Вандергрифт, — начала она без предисловий, положив на стол лист дорогой, гербовой бумаги. — Они выражают глубокую озабоченность атмосферой, царящей в стенах Айстервида. А именно поведением одного из студентов. Вашим поведением.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она подняла иссохшую руку, останавливая меня.

— Мне доложили о инциденте в Оранжерее. Магистр Элвин действовал в соответствии с регламентом. Однако, — она сделала паузу, и её взгляд стал ещё тяжелее, — родители мисс Вандергрифт указывают на то, что это уже второй публичный скандал с вашим участием в столь короткий срок. Первый — конфликт у ворот с мистером Локвудом. Второй — разрушения в Оранжерее. Они видят в этом закономерность.

— Но меня подставили! — не удержалась я. — Была запись… моя соседка…

— Я в курсе записей и свидетельств, — холодно парировала ректор. — Но, видите ли, для таких семей, как Вандергрифт, факты часто имеют второстепенное значение. На кону стоит репутация их дочери. И репутация академии, которая принимает… сложных студентов.

Она произнесла это слово с такой тонкой, леденящей душу интонацией, что мне стало понятно — она знает всю мою историю. Знает, почему я здесь.