Я закрыла глаза, стараясь сосредоточиться. Представляла себе воду. Представляла, как протягиваю к ней руки, как воля моя должна стать мостом между нами. Но внутри была лишь пустота. Та самая, знакомая с детства пустота, которая пожирала любую попытку магии. Я чувствовала воду: её холод, её движение, но не могла до неё дотянуться. Она была за толстым, невидимым стеклом.
Поток пота стекал у меня по спине. Я сжимала кулаки, шепча заклинание, которое нашла в травнике Лиссии. Ничего. Вода в моей чаше оставалась мертвой и неподвижной.
— Новенькая что-то не в духе, — раздался рядом сладкий ядовитый голос. Леона подошла ко мне, её собственный водяной змей изящно извивался над её плечом. — Или, может, просто не в своей тарелке? Магия воды — удел избранных. Не всех сюда стоит пускать.
В аудитории наступила тишина. Все смотрели на нас. Унижение пылало на моих щеках.
— Оставь меня, — прошептала я.
— О, прости, я помешала твоему… концентрационному трансу? — Леона фыркнула. — Хотя, что тут концентрировать, если внутри пусто? Слухи о твоей бесталанности, я вижу, не преувеличены. Тебя сюда из жалости прислали?
Слёзы застилали мне глаза. Я потупила взгляд, желая провалиться сквозь землю. В этот момент я заметила лёгкое движение в тени под одним из столов. Пара блестящих глаз-бусинок мелькнула в полумраке. Мартин!
Леона, довольная произведённым эффектом, уже поворачивалась к своим друзьям, чтобы разделить с ними веселье. И тут произошло странное. Её изящный водяной змей вдруг дрогнул, словно его кто-то дёрнул за невидимую нитку. Леона нахмурилась, пытаясь восстановить контроль.
А потом из моей чаши с тихим бульканьем поднялся крошечный, не больше напёрстка, пузырёк воды. Он дрожал и колебался, но он был там! Я смотрела на него, не веря своим глазам. Это была не моя сила. Это был он.
Леона заметила это и рассмеялась.
— О, смотрите все! Новенькая наконец-то смогла! Целый пузырёк! Прямо героическое усилие!
Её насмешка была прервана. Её собственный водяной змей вдруг извился, словно в конвульсиях, и с силой рванулся вперёд — не в мою сторону, а прямо в чашу с водой перед Леоной.
Раздался оглушительный всплеск. Огромная масса воды, словно живая и разъярённая, вырвалась из чаши и обрушилась на Леону с такой силой, что её сбило с ног. Она с криком рухнула на мокрый каменный пол, захлёбываясь и отплёвываясь. Её роскошная причёска растрепалась, дорогое платье промокло насквозь и облепило её, тушь растеклась по лицу чёрными потоками. Она была похожа на промокшую, разъярённую кошку.
В аудитории на секунду воцарилась мёртвая тишина, а затем её пронзил всеобщий хохот. Даже магистр Элвин прикрыл лицо рукой, но по дёргающемуся уголку его рта было ясно, что ему нелегко сдержать улыбку.
Я стояла, застыв от шока, глядя на лежащую в луже Леону. Из-под стола донёсся довольный, тихий фырк. Работа была сделана.
Леона с трудом поднялась. Вода с неё лилась ручьями. Её взгляд, полный чистой ненависти, уткнулся в меня.
— Ты… ты это сделала! — просипела она, её голос дрожал от ярости. — Ты заплатишь за это, Гейтервус! Запомни!
Не в силах вынести всеобщего смеха, она, пошатываясь, выбежала из аудитории, оставляя за собой мокрый след.
Магистр Элвин вздохнул.
— Урок окончен. Мисс Гейтервус, — он посмотрел на меня, и в его глазах читалось не осуждение, а скорее усталое любопытство. — Вам, кажется, свойственен… непредсказуемый эффект. Постарайтесь в будущем направлять его в более контролируемое русло.
Студенты, перешёптываясь и показывая на меня пальцами, стали расходиться. Я осталась одна в пустой аудитории, дрожа от пережитого потрясения. Я подошла к своему столу и заглянула под него.
Мартин сидел там, гордо выпятив грудь и по привычке вылизывая лапку.
— Ну что? — спросил он. — Помог местной принцессе охладить её пыл? Фигурально и буквально.
— Это был ты, — прошептала я.
— Ну, я лишь немного… направил её же энергию в нужное русло, — скромно заметил он. — Она была так занята издевательствами, что потеряла контроль. А я просто помог этому контролю… исчезнуть. Драконы не любят, когда их фамильяры вмешиваются, но тут, я считаю, того стоило.
Я смотрела на этого невероятного енота, и смех, и слёзы, и облегчение боролись во мне.
— Теперь у меня два врага. Каэлан и Леона.
— О, не переживай! — Мартин махнул лапкой. — Чем больше врагов, тем почётнее. Значит, ты им небезразлична. А теперь давай выбираться отсюда, пока нас не застали. И… принеси мне чего-нибудь вкусненького. Магия — такая голодная работа.
Я кивнула, подбирая свою сумку, в которую он тут же юркнул. Выйдя из аудитории, я почувствовала не только страх перед новой угрозой, но и странное, щемящее чувство удовлетворения. Впервые в жизни кто-то — пусть и в лице мохнатого пройдохи — встал на мою защиту. И впервые я увидела, что мои обидчики не так уж и неуязвимы. Они могут падать. Они могут выглядеть смешно. И это знание было сладким, как мёд.
***
Спустя несколько дней после инцидента на уроке гидромантии атмосфера вокруг меня сгустилась до состояния бульона, в котором плавали кусочки откровенной неприязни и колкие шёпоты. Леона, восстановившая свой безупречный вид, не удостаивала меня прямыми взглядами, но её холодная улыбка, которую она бросала мне через зал столовой, была красноречивее любых слов. Каэлан Локвуд, чья лодыжка, судя по всему, зажила, лишь усмехался, когда наши пути пересекались, и делал вид, что потирает укушенное место.
Я старалась держаться в тени, проводя время в библиотеке или в своей комнате. Моя соседка, Элис (так звали рыжеволосую девушку), оказалась не так уж и плоха. Немного рассеянная, вечно что-то изобретающая, она могла часами возиться с каким-нибудь магическим артефактом, а потом с криком «Эврика!» случайно поджечь занавески. Но она не была злой. И, что важнее, она не лезла с расспросами.
Однажды вечером магистр Элвин объявил о практическом занятии в Оранжерее Забвения — месте, где выращивали редкие и весьма капризные магические растения. Задание было простым: каждый студент должен был найти и собрать лепестки лунолики, цветка, который распускался лишь при мягком свете магических сфер и был нежен, как шёлк.
— И помните, — предупредил Элвин, — лунолика остро реагирует на грубую магию и негативные эмоции. Спокойствие и точность — ваши лучшие союзники.
Оранжерея была огромным помещением под стеклянным куполом, где в полумраке росли причудливые растения, испускающие мягкое свечение. Воздух был густым и сладковатым. Я сразу же отделилась от группы, надеясь поскорее выполнить задание и уйти.
Поиски шли трудно. Лунолики прятались в тени более крупных растений, и их лепестки легко рвались. Я уже собрала несколько штук, аккуратно складывая их в специальную бархатную сумку, как вдруг услышала знакомые голоса за гигантским папоротником.
— … уверен, что сработает, — доносился низкий голос Каэлана.
— Она и так на волоске, после того фарса с водой, — ответила Леона. — Осталось лишь слегка подтолкнуть. Ты подготовил замедляющее заклятье?
— На её сумке. Сработает, как только она попытается сорвать следующий цветок. Она затормозится, дёрнется и вытопчет пол-оранжереи. Элвин её сожрёт заживо.
Ледяная волна страха прокатилась по мне. Они планировали подставить меня! Я метнулась прочь от их укрытия, но было поздно. Моя нога зацепилась за корень, и я чуть не упала. Шум, конечно, привлёк их внимание.
— О, смотри-ка, кто подслушивает! — с притворной весёлостью произнесла Леона, выходя из-за папоротника. Каэлан вышел следом, скрестив руки на груди.
— Беспокоимся о качестве сбора, новенькая? — ехидно спросил он.
Я молча, стараясь не выдать паники, повернулась и пошла прочь, к другой группе растений. Сердце колотилось. Я знала, что на моей сумке теперь какое-то проклятие. Но что делать? Выбросить её значило сорвать задание и вызвать подозрения.
