Магистр Горм, собрав волю в кулак, наконец завершил заклинание. Серебряные нити света вырвались из его рук и опутали демона.

— В бездну!

Инкуб скривился, словно ему стало скучно.

— Как грубо. Ну что ж, до скорого, маленькая катализаторша.

С ещё одним щелчком и вспышкой багрового света он исчез. Эффекты его проказ тут же прекратились: волосы вернули свой цвет, ботинки замолчали, пятна с лица одногруппника исчезли. Леона, перестав хохотать, смотрела на меня с таким ужасом и ненавистью, будто я была самим воплощением зла.

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на меня.

Магистр Горм, тяжело дыша, подошёл ко мне. Его лицо было бледным.

— Мисс Гейтервус… — он говорил с трудом. — Что это было?

— Я… я не знаю, — прошептала я, и это была чистая правда.

— Призыв инкуба требует колоссальной силы и очень специфической, тёмной энергии, — он смотрел на меня так, будто видел впервые. — Откуда это у вас?

Я не могла ответить. Я и сама не знала.

— Иди в лазарет, — приказал он наконец. — И… не практикуй больше демонологию без моего прямого надзора. Никто. Никто не практикует сегодня больше.

Я вышла из аудитории, чувствуя на себе десятки глаз. Я была в шоке. Да, это был провал. Но это был и прорыв. Впервые в жизни я сотворила нечто по-настоящему мощное. Ужасающее, опасное, но мощное.

Вернувшись в комнату, я рухнула на кровать. Элис не было. Из-под кровати выполз Мартин. Он не шутил и не требовал еды. Он смотрел на меня очень серьёзно.

— Ну, — произнёс он. — Похоже, мы нашли не ключ, а кувалду. И дверь не просто открыли, а выбили с косяком. Интересно, что же там, за дверью, пряталось, если для его призыва хватило лишь маленькой трещины?

Сон, когда он наконец сморил меня после демонического фиаско, был тяжёлым и беспокойным. Мне снились золотые глаза инкуба и смех, от которого стыла кровь. Я проснулась от резкого, едкого запаха, щекочущего ноздри и перехватывающего дыхание. Дым.

Я села на кровати. В комнате стоял лёгкий, но неоспоримый туман, и его источником была груда тлеющих вещей в углу — какие-то бумаги, перья и тряпки, которые мы с Элис складывали для её очередного «проекта». Огонь пока не разгорелся, но ядовитый дым уже заполнял помещение.

— Элис! — закричала я, спрыгивая с кровати и начиная тушить тлеющую кучу одеялом. — Пожар!

Элис, сонная и испуганная, бросилась помогать. Наш шум и кашель подняли тревогу по всему этажу. Через минуту в дверь ворвалась комендантша общежития, миссис Хильда, женщина с лицом, напоминавшим сморщенное яблоко, и характером разъярённой осы.

— Что здесь происходит?! — пронзительно взвизгнула она, замахиваясь руками на дым. Её взгляд упал на нас, на задымлённую кучу в углу и на обугленное пятно на полу. — Опять вы! Опять ваши опасные эксперименты! Я так и знала!

— Это не мы! — попыталась возразить Элис, но Хильда её не слушала.

— Молчать! Я предупреждала вас обеих! Одна — вечный источник хаоса, — она ткнула пальцем в Элис, — а другая — ходячая катастрофа, притягивающая проблемы! — палец был направлен на меня. — Кончено! Утром же обе отправляетесь к ректору! На этот раз вас выставят за дверь, будьте уверены!

Она удалилась, продолжая негодовать, и мы остались в продымленной комнате, дрожа от адреналина и страха. Я смотрела на обугленное пятно, и у меня в душе всё замирало. Угрозы ректора были ещё так свежи. Это был конец.

Утром, едва я переступила порог лекционного зала, меня перехватил тот же посыльный. Лицо его было ещё мрачнее, чем в прошлый раз.

— Ректор ждёт вас, мисс Гейтервус. Немедленно.

Сердце моё упало. Всё. На этот раз всё действительно кончено.

Кабинет ректора показался мне ещё более мрачным и давящим. Магистр Торн сидела за своим столом, и её лицо было подобно высеченной из льда маске. Миссис Хильда стояла рядом, излучая торжествующую ярость.

— Мисс Гейтервус, — начала ректор, и её тихий голос резал, как лезвие. — После моего последнего предупреждения прошло менее недели. И вот новый инцидент. На сей раз ставящий под угрозу жизни других студентов. У меня больше нет ни малейшего доверия к вашей способности…

Она внезапно остановилась. Её и без того бледное лицо стало землистым. Она сделала короткий, хриплый вдох, словно ей не хватало воздуха, и схватилась за грудь левой рукой. Правая бессильно упала на стол, опрокинув стопку документов.

— Магистр? — тревожно спросила миссис Хильда.

Ректор пыталась что-то сказать, но из её губ вырвался лишь беззвучный стон. Она откинулась на спинку кресла, её глаза закатились.

Поднялась суматоха. В кабинет вбежали слуги, кто-то побежал за лекарем. Меня оттеснили в угол. Я стояла, онемев, глядя на старую женщину, чьё тело внезапно отказалось служить её железной воле. Мне было её жаль — несмотря ни на что. Но сквозь этот шок и жалость пробивалось другое, ужасное и спасительное чувство — облегчение. Моё отчисление откладывалось.

Примчавшийся лекарь, наклонившись над ректором, объявил коротко и безапелляционно:

— Сердечный приступ. Ей нужен полный покой. Немедленно в лазарет.

Ректора на носилках унесли из кабинета. Миссис Хильда, бросив на меня взгляд, полный злобного разочарования, поплелась за ними. Я осталась одна в огромном, внезапно опустевшем кабинете. Я была свободна. На время.

Это временное облегчение длилось ровно до перерыва между занятиями. Я шла по коридору, пытаясь осмыслить произошедшее, как из ниши в стене вышли двое. Каэлан и Леона. Они преградили мне дорогу.

— Ну что, Гейтервус? — с притворной заботой спросила Леона. — Слышали, у вас ночью неприятность случилась? Ничего не горит до сих пор?

Каэлан усмехнулся, его глаза весело блестели.

— Да, жаль, что всё обошлось. Жуки-огневики, знаешь ли, существа ненадёжные. Шустрые, незаметные, проникают в любую щель… но огонь дают слабый. Больше дыма, чем пламени.

Всё внутри меня застыло. Это были они.

— Это… это вы? — прошептала я.

— Мы? — Леона притворно удивилась. — Мы просто выражаем участие. В следующий раз, — её голос стал сладким, как яд, — Каэлан, наверное, подбросит что-нибудь посерьёзнее. Ядовитых змей, например. Чтобы уж наверняка.

У меня перехватило дыхание от такой наглой откровенности.

— Я… я всё расскажу! Магистру Элвину! Всем!

Каэлан громко рассмеялся.

— Рассказывай! Кто тебе поверит? У тебя есть доказательства? Свидетели? — Он шагнул вперёд, и его лицо исказила гримаса презрения. — Ты для всех здесь проблема. Неудачница, которая ко всему прочему ещё и призывает демонов. Твоё слово против нашего. Угадай, чьё перевесит?

Они обменялись самодовольными взглядами и, не спеша, пошли дальше по коридору, оставив меня стоять одной.

И я поняла, что он прав. Я была одна. У меня не было ни доказательств, ни влияния, ни даже магической силы, чтобы за себя постоять. Угрозы ректора повисли в воздухе, а её саму увезли в лазарет. Мои враги могли делать со мной всё что угодно, и единственный, кто мог бы их остановить, лежал без сознания. Да и поверит ли ректор моим словам?

Я стояла посреди шумного коридора, и чувствовала себя абсолютно беспомощной. Они выиграли этот раунд. И я не видела ни единого шанса выиграть следующий.

Ясмина Гейтервус

Оставшийся день прошёл для меня в состоянии отстранённого оцепенения, словно я наблюдала за происходящим со стороны, сквозь толстое, мутное стекло. Слова Каэлана, отпечатавшиеся в сознании: «Ты для всех здесь — проблема... Твоё слово против нашего...» Они превратились в навязчивый, ядовитый рефрен, заглушающий всё остальное. Я механически переходила из аудитории в аудиторию, мои пальцы бесцельно водили по страницам учебников, не оставляя в памяти ни следа. Лекции о сложнейших магических теориях пролетали мимо ушей, растворяясь в густом тумане отчаяния, что сгустился внутри.