Моя дерзость не на грани.

Я переступила черту и снова окунула нас туда, где много острого…

— Пойдем, Виталина. Таали…

Хозяин завел нас в маленькую комнату. На полу лежал один большой матрас, застеленный белой свежей тканью, рядом — подушки и легкое одеяло, а еще кувшин с водой и тонкое полотенце.

— Для вас двоих, — сказал он просто. — Муж и жена не должны спать порознь в пустыне.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Хамдан чуть склонил голову, благодарно. Он не стал возражать. В Йемене не принято спорить с гостеприимством.

Мы остались вдвоем, в тишине, нарушаемой только стрекотом ночных насекомых за окном. Запах ладана тянулся от стены…

Я вздрогнула, когда почувствовала со спины, что он делает шаг ко мне, хрипло дыша…

— Мы будем спать здесь? — голос дрогнул.

Он остановился в паре шагов от меня.

Не решилась повернуться. Боялась нарваться на его тяжелый взгляд…

— Там в углу кувшин с водой, Виталина. Обмойся. Пустыня проникает в каждую пору. Роскоши полноценной ванной тут нет, но хоть что-то…

Дверь сзади стукнула. Облегченно вздохнула- дал уединение, хотя и оставил без ответа главный вопрос. Хотя ответ и так понятен. Для них мы муж и жена…

Не желая терять времени, обнажила себя по пояс. Невесть откуда взявшийся озноб заставил повести плечами. Откинула уже расплетенные косы на одну сторону, стала активно натирать себя мокрой тряпкой, оставляя на коже красные пятна… Умылась.

И тут, наконец обернулась и обмерла… Хамдан был здесь!

Снова этот голодный взгляд, снова это тяжелое мужское внимание… Устало прикрыла глаза… Так хотелось спрятаться от них подальше…

Легла на застеленную лежанку и сразу отвернулась к стене, поежившись. В мазанке было холодно… Каким бы ни был зной в пустыне днем, ночью на нее всегда опускалась морозящая свежесть.

Слышала, как Хамдан быстро проделал то же самое, что и я, обмыв тело скудными остатками воды. Не прошло и пяти минут, как он опустился на лежанку рядом со мной…

— Что? Нет! — возразила я, резко вскакивая, — я не буду с тобой спать!

— Будешь. — невозмутимо ответил он, — не только потому, что нас могут разоблачить… Ночи здесь холодные. Ты и часа не выдержишь, Вита… А я согрею тебя.

Злобно выдохнула. Закрыла лицо руками. Через какое— то время молча дала возможность ему прилечь рядом, отодвинувшись максимально к стене. Но он тут же придвинул к себе, впечатывая свое тело в мое.

— Вот так не будет холодно, — хрипло выдохнул в затылок. — не дергайся…

Я нервничала… Это место меня пугало… Моя агрессия была единственной защитой перед вседозволенностью этого мужчины…

Попыталась выкрутиться из его захвата, но своими действиями только усугубила ситуацию. Теперь Хамдан угрожающе— возбужденно нависал надо мной, тяжело дыша…

Провел по шее, опустился руками на грудь и сжал.

— Нет, — пискнула я.

— Я почувствовал твою влагу между ног, эту пленительную узость даже для прикосновений, Вита, — и теперь дышать не могу… Думаю о твоем вкусе, о твоем запахе… Это такая пытка… Словно сам шайтан втыкает в меня свои раскаленные колья… — он хрипло шептал мне эти бесстыдства, опаляя кожу жаром, водя кистями по телу, как по водной глади.

— Пусти… — жалобно прошептала я, — пожалуйста…

— Не могу, Вита… Не могу… Расслабься. — в его голосе было столько надрыва, столько одержимости… — Я ничего не сделаю против твоей воли… Дай мне просто посмотреть на тебя снова… Полюбоваться идеальной красотой…

— Ты уже делаешь… Я против!

— Твой строптивый язык и рассудок, но твое тело… тело моей женщины… — хрипло прошептал он, — жаждет меня так же, как и я свою женщину…

— У тебя есть женщины, Хамдан! Твои женщины!

— А ты снова называешь меня просто по имени, несносная… Потому что прекрасно понимаешь, кто мы друг для друга…

Спустился по животу, отодвинул прикрывающую бедра ткань, коснулся пальцами плоти снова, как там…

— Нет, нет! — отчаянно затрепыхалась под ним.

Хамдан закрыл мне рот рукой, продолжая свои смелые действия.

— Тише, тише, сказал же, ты сегодня ничего не потеряешь, я не трону тебя так, как ты боишься, но дай мне поиграть с тобой… Сделать хорошо нам обоим… Он высвобождает свой член из шальвар, берет мою руку и заставляет меня обхватить его, при этом накрывая руку своей, чтобы я не отступила, не оттолкнула.

Его мужское достоинство такое большое, такое… живое… Он словно живет своей собственной жизнью— стоит немного надавить— напрягается, дергается… В нем такая мощь… такая тайна… Страшно и волнительно одновременно… Хамдан резко толкается в мою руку с характерным стоном, и я чувствую проступившую на головке влажность, как его достоинство еще больше набухает и наливается в руках.

— Боги, Фиалка, ты такая горячая и влажная… — шепчет он хрипло, пытаясь найти ее взгляд, — Ты создана для того, чтобы дарить удовольствие мужчине… Зачем ты мучаешь меня все эти годы? Как сильно я хочу тебя… — его рука умело расслабила плотно завернутую ткань на моем теле и приспустила ее, оголяя грудь, — дай мне посмотреть на тебя, приласкать… Я сделаю тебе так хорошо…

Словно вышла из ступора, резко отстранилась, вырывая руку из его захвата… Смогла, наконец, каким- то образом выкрутиться от захвата его рук.

Еще пару его умелых движений— и сознание мое озарила золотая вспышка, похожая на удар молнии… Я громко простонала, откинулась спиной на мужчину, выгнувшись дугой и забилась в конвульсиях удовольствия.

Хамдан жадно впитывал очередной мой оргазм. Он все еще был возбужден. Его рука собственнически сжимала мою талию. И каждый его порывистый вздох отражался в ее теле спазмами противоречивых эмоций.

— Знаешь, почему я против женского обрезания, Вита? — сипло простонал, — потому что нет большей власти мужчины над женщиной, чем заставлять ее кончать. Твои самые сокровенные желания принадлежат мне, Вита… Только мне…

Пытаюсь отдышаться, сфокусировать взгляд. Тщетно…

Он везде — его запах, сила, мощь… Власть…

— Без разума, Хамдан, ты быстро устанешь от моего тела… — прошептала я, не выдерживая эмоций. Проливаясь слезами…

Защита это была или вот такая реакция тела… Не знаю…

Заплакала я горько…

Он зло выругался.

Перевернул меня на живот, заставил немного выпятить бедра, игнорируя всхлипы. Навалился сверху. Несколько раз потерся о меня, через ткань ерзая возбужденным членом по промежности и с глухим стоном излился себе в руку…

— Ты просто зло, Виталина! Ведьма! — прохрипел, резко откидываясь от меня… Через мгновение дверь резко хлопнула.

Я осталась одна…

И снова громко и отчаянно всхлипнула…

Удовлетворения не было… Механическая разрядка, которая только еще сильнее обострила мой голод по ней… Пьянящий запах ее тела наполнял комнату, перебивал ощущение пряной сырости глины- перед сном здесь всегда делали влажную уборку, чтобы нанесенный за день песок хоть немного осел и не мешал дышать во сне. Легкие местных были уже привыкшие, а вот путники ощущали тяжесть после дня в этой постоянно присутствующей мелкой тяжелой взвеси пустыни.

Член болезненно ныл, желая погрузиться в заветное тепло… Я с силой сжимал свои зубы, стараясь думать о другом…

Мы оба лежали не шевелясь с минуту. Ее плечи подрагивали от беззвучных рыданий, а я прикрыл глаза рукой, все еще измазанной моим не принесшим настоящей разрядки удовольствием, тяжело дышал.

— Ты была влюблена в кого-то после меня? У тебя были отношения? — спросил ее сипло. Боялся ее ответа и одновременно с тем вопрос тлел на груди искрами. Кто занимал ее сознание все эти годы, пока мы не были вместе, о ком она мечтала… Увлекалась ли?

— Нет… — сипло произнесла она, — я ушла с головой в учебу. Ничего больше не видела…

Глубоко выдохнул, почувствовав непроизвольное облегчение.

— Вспоминала нас?

— Зачем ты сейчас об этом, Хамдан? — ответила после рваного выдоха, — что бы ни вспоминала, это все равно уже тлен времени, все равно не про настоящих тебя и меня сейчас… Фантомы прошлого. Как тень этих мазанок на песке, которая рассеивается после заката…