Ихабу не нравится моя тесная дружба с Москвой. Мне не нравится самоуправство Ихаба.

И дело тут не только в Виталине, которая стала словно бы живым воплощением нашего с ним противостояния…

— Хотите проследовать к ней? — спрашивает Лейс, как-то загадочно улыбаясь и вырывая меня из тяжких дум о политике.

На душе тут же становится светлее.

Знаю, что между нами далеко до мира. Так далеко, что переход пешком по великой пустыне был бы быстрее, но на сердце все равно резко теплеет.

С Витой я могу быть самим собой. Вита возвращает меня в прошлое, которое на удивление не отягощает чувством лишений и неудовлетворенности.

В далекой Москве я не чувствовал себя парием. Я был чужаком, но они приняли меня. И это, кстати, тоже одна из достойнейших национальных черт русских- они открывают тебе свое сердце. Скупые на эмоции вначале, без лживых постановочных улыбок, они дают тебе намного больше, чем пустые политесы- искренность,

— Проводи…

Мы идем вниз, в сторону задней части дворца.

Когда доходим до сводов купелей, я замираю.

Теперь понятна улыбка Лейса.

И его присутствие здесь начинает сильно бесить.

Даже несмотря на то, что он евнух.

Фиалка в источнике. Полностью обнаженная. С заколотыми наверх волосами, открывающими длинную изящную шейку и аппетитную грудь.

Я нервно сглатываю. Впиваюсь глазами в нежную сливочную плоть.

Чувствую себя багдадским вором из сказки Шахерезады.

Чувствую себя магнитом, которого тянет к этой женщине…

— Оставь нас одних, — приказываю хрипло, — полностью.

Лейс одним взмахом руки на расстоянии дает невидимый сигнал служанкам. Те останавливают свой танец рук вокруг Виты.

Протягивают ей тонкую материю, чтобы обернуть вокруг тела и дать выйти из воды.

Когда она встает, я едва сдерживаю стон, потому что вижу ее полностью обнаженной.

Страсть закипает в крови. Я чувствую, как она бурлит, пенится, разгоняет по крови вспышки алчного плотского голода…

Делаю решительный шаг под купол, стоит служанкам раствориться в ночи.

Виталина растерянно оглядывается и замирает, видя меня.

Судорожно вцепляется в узел на груди.

Наивная.

Думает, это ее защитит.

— Как ты? — спрашиваю на русском, преодолевая расстояние между нами, — тебе тут нравится?

— Ты раньше… — говорит она, игнорируя мой вопрос.

Это правда,

Две недели без нее я не выдержал малодушно…

— Не скучала? — усмехаюсь, оглядывая ее лучезарную красоту.

Невольно тяну руку к лицу, провожу по гладкой коже.

— Ты выглядишь отдохнувшей. Не такой забитой и испуганной, как когда я отравлял тебя из дворца… ты многое тогда пережила, Вита. Рад, что воздух Мариба пошел тебе на помощь…

— Как свадьба?

— Свадьбы не было. Ее пришлось… отложить…

Пытаюсь считать ее реакцию- тщетно. Она не меняется в лице.

Совершенно спокойна и равнодушна.

Это раздражает.

Мне хочется ее ревности.

Нелепо и бессмысленно в нашей ситуации, а хочется чисто эгоистично.

Я беру Виталину за руку и веду к дивании, где нас ждет легкий перекус.

Я голоден с дороги зверски. Но увидев ее, понимаю, что основной мой голос другого характера.

Я хочу эту женщину.

— Без войны, Вита… — произношу мягко, когда усаживаю ее рядом.

Иронично наблюдаю, как осторожно она расправляет складки своего кокона, чтобы грешным делом не показать мне лишнее.

Знала бы ты, девочка, что я уже видел… И что все равно увижу…

Беру виноградинку, касаюсь ее губ, кормлю.

Она не сопротивляется. Это нравится.

Нравится смотреть на ее шею, наблюдать за нервно бьющейся на ней венкой…

— Эти несколько дней я проведу с тобой, Виталина. Покажу тебе свою страну. Нам обоим нужно перевести дух…

Она послушно кивает.

Может быть, Лейс и правда кудесник? Может быть, так промыл ее мозг, что уже сегодня мой дикий голод по ней будет утолен?!

Кровь моментально закипает, посылая по телу разряды возбуждения и опьянения от желанной близости.

Я тяну руку к ее ключицам очерчиваю узоры, поддеваю второй рукой край простыни и вижу красивую веточку на ноге из хны, уходящую на бедро.

Проводу краешком пальца по ней. Она не сопротивляется… Вкусно…

Влекуще… Многообещающе…

— У меня для тебя есть подарок в знак нашего примирения, Фиалка…. произношу, смакую ее прозвище. В голове дурман. Уже думаю о том, что надо бы закупить, импортировать и засадить этими ароматными ночными цветами весь сад… Пусть они будут символом ее завоевания… Пусть всегда напоминают мне о том, что она, наконец, моя…

Я снимаю с шеи уникальный кулон. Это древняя работа сабейцев.

— Когда-то в старожавние времена в Сане жили одни из самых искусных ювелиров в мире. Их работы уникальны и никто до сих пор не в силах их повторить. В центре этого кулона бриллиант Кальби. Мое сердце. Его огранка старинная и она- точно повторяет свет Аль-Сухейля на небе, Виталина. Это одно из ценнейших сокровищ Сабы. Ты должна помнить, я давно говорил тебе, что мечтаю его тебе подарить. Теперь он твой…

Я надеваю украшение ей на шею, но не спешу убрать руку.

Слишком манящая ее кожа. Слишком влечет меня Вита и ее близость.

Вожу пальцами, цепляю узел, развязываю…

Стягиваю его вниз, оголяя грудь.

Тут же накрываю ее ладонями и не могу сдержать стон.

Мой поцелуй ложится на местечко между мочкой и ямкой.

Ее запах пьянит…

— Пусть этот бриллиант станет символом моей власти над тобой, Виталина. Власти господина. Не противься ей. В этой власти твое величие. В твоем принятии — ключ к счастью… Миллионы женщины мечтали бы носить столь великий подарок на своей тонкой шейке, но лишь ты его удостоилась…

Пусть он всегда напоминает тебе о том, что я свет в твоей жизни, ее опора и спасения, ее смысл… Только на таком фундаменте можно построить счастье в Йемене.

Она молчит, не сопротивляется. Дает мне себя ласкать. Еще сильнее опьяняя и вгоняя в кураж послушанием.

Да, сегодня все будет между нами, я не сомневаюсь.

Зарываюсь руками в ее волосы, развязываю жгут, они красиво падают по плечам…

А потом обескураживает тем, что быстро встает и садится мне на руки.

Сама…

Неужели…?

Виталина зарывается руками в мои волосы.

Смотрит в глаза. Глубоко-глубоко.

Вторая ее рука на камне. Играет им, трогает его, словно бы замечает контуры.

— Спасибо за подарок, правитель. Но я скажу, как будет… Пусть этот бриллиант станет символом моей власти над тобой, Хамдан Аль-Мазири.

Власти простой женщины, которая способна свести с ума господина. Не противься ей. В этой власти твое величие, правитель. В твоем принятии — ключ к счастью… Миллионы женщины мечтали бы носить столь великий подарок на своей тонкой шейке, но лишь я его удостоилась… Когда ты будешь видеть его на мне, пусть он всегда напоминает тебе о том, что я свет в твоей жизни, ее опора и спасение, ее смысл… Только на таком фундаменте можно построить счастье со мной, шейх Хамдан. С русской девушкой, которой ты обещал открыть сердце древней Сабы… И если правда настроен это сделать, то будет только так…

Он замирает на секунду. Молчание, повисающее в моменте между его реакцией и моими словами, кажется тягучим, как патока. Я могу быть бабочкой, которая вкусит ее сладость, а могу быть мухой, которая прилипнет к ней и умрет…

Лицо Хамдана трогает улыбка. Обольстительная и темная.

Возбуждение фонит от него. Фонит вибрациями, которые передаются и

мне…

— Всегда была остра на язык, Фиалка… — шепчет он.

Вскрикиваю, когда моментально оказываюсь погребена под его мощным телом.

Он нависает и вглядывается в мои глаза.

— Только что, красавица, ты все же признала, что смирилась… Что стала частью моего мира… А то, что ты сказала… — он дышит часто и порывисто, отрезая одно свое слово от другого в волнении… — я не хочу этого отрицать, потому что это правда, Фиалка…