И там же, среди полумрака библиотеки, часто находил меня Лейс. Он садился рядом, раскладывал книги, словно случайно, но все его присутствие было намеренным. Его голос лился тягуче.

— Не сомневался, что ты будешь тут пропадать, Зарка Имама… Это место уникально. Царица Савская собирала сама эти книги. Многие из них-подарки самого Царя Соломона. Другие- и вовсе того, кто мудрее и древнее…

— Мудрее и древнее? Разве есть кто- то мудрее Царя Соломона?

Лейс усмехнулся.

— Говорят, мать царицы Савской была не из рода людей. Она была джинния, созданная из чистого пламени, и соединилась с царем земным. Из этого союза родилась девочка — Билькис, и от рождения ее сопровождали тени и свет. В ее глазах сверкала звездная ночь, а в крови струилась горячая воля пустынных духов. Когда Билькис стала владычицей Мариба, ее дворец охранял джинн по имени Сахр. Он был могуч и ревнив: стены его тумана окружали трон, он приносил ей золото из глубин земли и прятал ее красоту от чужих глаз. Народ трепетал перед ним, и говорили: «Не царица правит нами, но дух, что шепчет ей слова. Днем у трона. Ночью в постели…»

Но весть о мудрости царя Соломона достигла Сабы. Он владел силой, которой не обладал никто — ему были покорны птицы и звери, и даже джинны склонялись перед его кольцом. Услышав о нем, Билькис отправилась к его дворцу, но Сахр пытался удержать ее:

— Не иди к нему. Он отнимет у тебя все: и трон, и тайну твоего рождения.

Однако царица пошла.

Соломон встретил ее в чертогах из стекла и воды. Он постелил перед ней прозрачный пол, и когда она подняла платье, думая, что ступает в поток, он увидел ее ноги. И сказал: «Ты прекрасна, но духи скрыли в тебе печать своего рода». Тогда Сахр вознесся в вихре, но кольцо Соломона сверкнуло, и джинн пал к его ногам. «Уйди», — велел царь, — «ибо отныне Билькис служит не тени, но свету».

С тех пор Билькис отвернулась от древних духов и признала мудрость, что сильнее пламени. Джинн же был изгнан в пустыню, где доныне воет его голос в бурях над Марибом. Огромная зияющая дыра в пустыне до сих пор служит его пристанищем. Бархаут. Колодец ада. Так это место называют по сей день. Говорят, оно манит всех тех, чье сердце разбито. Джинн питается их болью и одиночеством… А царицу Савскую называют женщиной, что сумела отказаться от власти тьмы ради света знания.

По телу пробежал легкий озноб…

(Друзья, если вам интересно посмотреть визуал на эту удивительную реальную легенду, добро пожаловать в мой тг-канал Книги о любви и страсти).

— Северянка… Твой разум пытлив и прямолинеен, как слова ваших холодных женщин. Здесь же красота течет, как вода. Женщина Востока не ломает, не спорит, — она обволакивает. Повелитель ценит не крик, а тишину, не острие, а бархат. Царица Савская была сильна не своей строптивостью и жесткостью, но умением меняться и менять реальность вокруг…

Я вздрогнула:

— Вы хотите сказать, что я должна стать… покорной?

Он улыбнулся, глаза его сверкнули.

— Покорность — это рабство. Но мягкость — это власть. Видишь ли, воины правят мечами, а женщины — дыханием. Ты пришла из мира, где гордость — броня. Но здесь гордость — шелк, скользящий между пальцев. Саба держала народы не копьями, а ароматами, что дурманили послов. Твоя душа еще борется, но тело уже знает, что здесь его дом. Видишь ли, омовения и масла — это не прихоть. Это память. Так готовили жен и наложниц царей, так готовят и тебя. Ты думаешь, тебя пленили? Нет. Тебя вплетают в ткань, старше твоего мира.

Я закрыла книгу и посмотрела на него с вызовом:

— Значит, я всего лишь узор на ковре?

— Эти линии — не украшение. Это путь, по которому идет мужчина к сердцу женщины. Тебя готовят не к гарему, Виталина, — тебя готовят к его взгляду. А взгляд Повелителя Сабы тяжелей цепей. Тебе ли этого не знать…

Я молчала, чувствуя, как слова его льются, как благовония в воздухе, туманя разум. Все, что казалось мне унижением, вдруг становилось частью какой-то древней игры, где я — пешка и в то же время драгоценность. Поймала себя на мысли, что мне интересно за этим наблюдать. Но… стать частью? Нет…

— На Западе, — продолжил он, — женщины рвутся равняться с мужчинами, и теряют свою музыку. Здесь женщина поет так тихо, что мужчина забывает собственные мысли. Научиcь этому — и ты перестанешь быть пленницей. Ты станешь неизбежностью. Его неизбежностью

Его речь была опасна. Я понимала это — и все же слушала, потому что в его голосе жила сладкая отрава, которая грела сердце сильнее горячих источников. Надеждой. Иллюзиями. Ложными обещаниями.

Он усмехнулся, будто наслаждаясь моим ментальным сопротивлением:

— Ты — не узор, а нить. Без тебя полотно не будет цельным. Западные женщины любят быть прямыми, как мечи, но здесь мужчины ценят изгиб реки, столь нужной в пекле песков. Сопротивляясь, ты режешь себя сама. А если обовьешься мягкостью — ты станешь силой.

Лейс смотрел пристально, словно знал мои мысли:

— Он ищет жемчужину, которая не роняет свет даже в темноте. Научиcь слушать — и ты перестанешь быть северянкой среди чужих. Ты станешь женщиной, ради которой гудят источники, той, что осветит эту землю, исполнив великую миссию. Только так ты сможешь завоевать не только его сердце, но и сердце этой древней земли…

— Мне это незачем. Эту земля не моя…

— Уверена? — усмехнулся он.

И его голос, медленный, вкрадчивый, как шепот змеи, свивался вокруг моей воли.

— Не спеши бежать быстрее судьбы, красавица. Иди по дороге, которую она тебе открывает. Твои глаза видят четко. Так смотри же. Смотри вперед и не упусти истину за тенями миражей…

— Еще вчера Вы призывали превращать мираж в реальность…

Лейс встал и прошел к выходу, загадочно обернувшись на меня.

— Еще вчера я не знал, что именно тебе выпадет уникальная честь оказаться в Марибе, Виталина. Кто бы ты ни была, Хамдан уязвим рядом с тобой. Это опасность. И только ы можешь сделать из себя не ахиллесову пяту, но его силу. Его источник благоденствия. Как — Аллах лишь знает. У меня нет ответов. Только мысли и страхи… Мысли и страхи…

— Как сейчас у нее настроение? — вечер занимался. В Марибе он всегда бархатный и прохладный. Говорят, это место не зря было выбрано Царицей Савской для своего дворца- идеальная роза ветров, отсутствие песчаных бурь, близость целительных источников.

— Спокойная… думающая… — произносит Лейс. Я вижу, что он наблюдает, следит за взглядом, за реакцией, за языком тела.

Хитрый лис.

Всегда умеет держать нос по ветру. Но в нашем мире иначе и нельзя. Он уже знает, что свадьба с Нивин отложена. Место четвертой жены свободно. В наших реалиях- это принципиальный момент, заставивший всех затаить дыхание. По исламской традиции мужчина может иметь до четырех жен. Больше- воспрещено. Больше- наложницы. Именно поэтому всем так неймется узнать, какой окончательный выбор сделаю я.

Слухи ходят разные, но ни один из них не соответствует действительности.

Может и хорошо, ибо всплывшая правда могла бы начать сеять панику. Ихаб заигрался. Слишком заигрался.

Его амбиции превосходят даже масштабы его похоти.

Его подковерные игры с американцами, решившими разместить в северной провинции свои биолаборатории- один из излюбленных ими механизмов воздействия и контроля на треть страны, вызвал мой праведный гнев,

Ни одно решение не может приниматься без моей воли, воли правителя. Ни одна территория под моим контролем не получит автономии больше, чем я лично смогу контролировать.

И уж конечно, моя земля не для того пролила столько крови, чтобы стать пешкой в играх неоколонизаторов с Запада, решивших поживиться за счет наших богатых земель и неискушенных людей.

Из всех пришлых народов я уважал всегда только русских. И дело не в том, что я воспитан ими. Дело в том, что при всем их могуществе и величии они никогда не пытаются тебя унизить, лишить своей исторической памяти, внушить комплекс неполноценности, не пытаются заменить твои идеалы своими.