Никогда не позволял себе такое.

Пытаюсь свести ноги, отстраниться от нарастающего пожара, но он лишь сильнее впивается пальцами в плоть.

Прикусывает клитор, заставляя меня выгнуться луком, пьет меня, погружает язык непозволительно глубоко…

— Ты родишь мне… — отрывается от меня, совершенно пьяный, невменяемый….- родишь сына с такими же глазами…

Я почти плачу от того, что его действия слишком сладкие, чтобы они не нравились. Зато реальность- котел с лавой, в которую он кинул меня и заставляет в ней плавиться…

— Я не буду рабыней, Хамдан! — кричу, зарываясь руками в его волосы- сама не понимаю, то ли я притягиваю его, то ли отталкиваю, — я не стану просто инкубатором… Ни за что…

— Наивная, ядовитая, язвительная, вредная… — шепчет он, как мантру, — неповторимая… Во скольких я тебя искал… Все подделка…

— Пусти, Хамдан! — это крик отчаяния… Последний мой рывок к тому, чтобы не потерять себя…

— Заставлял их душиться твоими духами… Не ты… Все не ты…

Потому что за ним- уже неподконтрольное.

И как бы я ни противилась ему, не получается…

Потому что дальше- взрыв.

Сокрушительный, атомный, раздирающий на тысячи осколков…

Опоясывающие волны удовольствия вопреки сжимаю мня кольцом.

Он жадно наблюдает за тем, как меня корёжит от наслаждения, ни одной моей эмоции не пропускает…

Я нахожу себя позже- в его объятиях, в теплоте источника. Убаюканная, обласканная, совершенно потерянная…

Его рука спрятана в моих волосах. Гладит.

— Скажи что-нибудь… — снова на русском, снова нестерпимо близко клинком к сердцу…

Он находит мои глаза.

Пытается там что-то считать…

Да я и сама не знаю, что там.

Только губы невольно дрожат…

Пустыня, пустыня, пустыня… Разная. Сначала ярко-желтая, почти обжигающая золотом на фоне голубого неба, потом серая, каменистая, местами уходящая за горизонт витиеватыми отрогами холмов, застывших причудливыми существами в безмолвии природы. Дорога вилась между высохшими холмами, и казалось, что сама земля выжгла все свои тайны, оставив лишь камень и пыль.

Мы выехали на внедорожнике на рассвете, когда день только занимался. Сейчас был полдень. Задумалась, что если бы не кондиционер, если бы мы скакали на конях, солнце уже ощутимо припекало бы, несмотря на скрывающую меня с головы до пят абайю с капюшоном и никабом, закрывающим лицо. Хамдан тоже был одет с головы до ног в черное.

Его мощное тело рядом ни на секунду не давало забыть, что было накануне.

После ошеломительного оргазма в купели он оставил меня.

Сознательно. Умелый манипулятор. Дал прочувствовать и отступил, чтобы осознание осело и устоялось. Он всегда так делал со мной. Всякий раз, когда раз за разом переступал черту дозволенного. Первый поцелуй, первые объятия, первое прикосновения, первые смелые, дерзкие слова, которые на репите крутились у меня в голове ночами напролет, заставляя фантазировать…

— Просто прими, что я твоя судьба, Фиалка… — прошептал он мне в губы, так и не дождавшись моего ответа, моей реакции.

Ушел.

Оставил одну.

Встречать эту ночь и осознание того, что в этом мире мне от него не уйти…

На рассвете меня разбудили его нежные прикосновения.

Я вздрогнула, поджалась, испугалась, но Хамдан лишь усмехнулся.

— Не бойся, Вита. Я пришел не для того, чтобы забрать у тебя, а чтобы дать… Хочу показать тебе одно место. Особенное… Готова?

Его вопрос был риторическим, наверное. Но я кивнула.

Потому что лучше уж перенаправить свое внимание на нечто другое, чем перспектива оставаться тет-а-тет в закрытом пространстве с этим искусителем.

Правда, наша близость во время похода тоже едва ли оставляла полет для фантазии.

Он был слишком рядом. Горячий, большой, с каменным прессом, который я вчера почувствовала. И каменным там был не только пресс…

Вчера у меня уже была возможность воочию убедиться, что большой

Хамдан во всех смыслах этого слова…

— Куда мы едем? — спросила я, нервно ерзая.

Казалось, что пустыня не кончится никогда.

Она не могла меня не пугать.

Даже в его присутствии.

Слишком обескураживающей была ее сила над простым человеком…

— Ты сразу все поймешь, Вита, — наклонился ко мне и поцеловал в висок через ткань.

О том, что мы приближаемся к какому-то особенному месту, я поняла, потому что на отдалении над песчаной равниной словно бы поднимались клубы пара. Странно…

Сердце сжалось. Потому что по мере того, как мы подъезжали, мне показалось, что оно живое…

Хамдан замедлил ход и открыл окна, пропуская внутрь обжигающую жару.

Я ошарашенно замерла а сидении. Словно бы земля вздыхает и дышит… Это нечто… под землей, под слоями песков… зовет нас, притягивает и…

— Боже! Что это?!

Огромная дыра. Ровная, зияющая чернотой. Со зловещими звуками, которые лились прямо из ее глубин.

Нечто совершенно неподдающееся мышлению и пониманию.

Хамдан остановился, заглушил мотор и вышел, открыв дверь и мне.

Мы шли к странному явлению, сути которого я пока не понимала. Это нечто рукотворное или созданное природой?!

Огромная черная зияющая дыра.

Ее тьма тянулась вверх, как дыхание зверя, и казалось, что стоит наклониться ближе, и она втянет в себя мою душу. В воздухе стоял тяжелый запах сырости, железа и чего-то древнего, как будто там снизу веками хранились чужие молитвы и чужие грехи.

Я задрожала. Но Хамдан только улыбнулся — красиво, спокойно, так, будто это место не пугало его, а приветствовало.

— Это Бархут. С древнего, давно умершего химьяритского языка, оно переводится как «колодец джинна».

Колодцу и правда миллионы лет, так что легенды о нем вполне могли ходить задолго до возникновения ислама (прим. VII век). В священной истории мусульман сказано, что пророк Мухаммед называл Бархут наихудшим источником воды на Земле, и именно потому, что в нем обитают джинны вкупе с душами неверующих. А двоюродный брат пророка Али предрек, что когда-нибудь все эти души оттуда явятся, и это станет последним днем для человечества.

Вот часть нашей религиозной истории, Виталина. А есть суеверия.

Поговаривали, что один из правителей Сабы спрятал на его дне свои сокровища и сотни златоискателей кинулись их там находить. Никто не вернулся. Местные зовут его «рот проклятия». В народе даже это слово произносить боялись…

Как только я вернулся на трон, я привлек группу ученых-спелеологов исследовать это место… Глубина колодца — 112 метров. При этом диаметр входного отверстия — около 30. Выяснилось, что примерно на половине глубины колодца выступают подземные воды. Потоки просачиваются сквозь стены и стекают вниз водопадами. На дне это выглядит как проливной дождь. Так что вместо адского пекла там царит промозглая сырость.

Насчет инфернального запаха. Это от разлагающихся трупов животных. Туда время от времени попадают птицы и прочая живность.

Видимо, с такой глубины и на крыльях непросто подняться.

Нам даже удалось найти «сокровища султана». Там такие округлые камешки, они в науке называются пещерным жемчугом. Это кальцит, появившийся в результате медленной кристаллизации карбоната кальция на песчинках Нельзя сказать, что они драгоценны, но выглядят очень эффектно. Это результат нудного капания воды на одни и те же места в течение долгих столетий.

Но не эти факты, не эти легенды и суеверия в свое время так привлекли меня в этом несомненном чуде света, который станет одним из интереснейших объектов для посещения, когда моя страна восстанет из пепла.

Говорят, что когда-то здесь заточили джинна, восставшего против самой Сабы. Он был горд и жесток, и боги бросили его в бездну. С тех пор по ночам из глубины доносится его шепот. Он обещает богатства, власть, силу… знаешь, за что?

Хамдан подошел ближе. Взял меня за руку. Я не сопротивлялась.

Близость бездны вселяла одновременно страх и интерес…