На другом конце провода на несколько мгновений воцарилось молчание.

— Что за глупости ты говоришь?

— Ты же знаешь, что она мне небезразлична. Я не могу перестать думать об Аве и хочу быть с ней.

— Что ты собираешься делать?

— Мне нужно подыскать жилье в Миссуле, думаю, работу уже нашел. Я буду на ранчо завтра.

— Жаль, что ты не предупредил заранее. Мы уезжаем, Нейт. Все мы.

Я застыл.

— Что?

— Мы едем в Боузмен на родео. И пробудем там два дня.

— Ты забираешь с собой Аву?

— Разумеется.

— Это то самое родео, где она увидела парня, который напоминает ей... — мой голос стих.

— Да, тот самый, но тебе не о чем беспокоиться. Ты, кажется, очень понравился Аве, и мы передадим ей, что ты будешь у нас, когда она вернется.

— Не думаю, что ты понимаешь, я…

— Отправляйся в Миссулу и разберись со своей работой. Мы вернемся рано утром в понедельник.

— Би, мне нужно ее увидеть. Я не спал два дня. Ты не попросишь ее подождать? Я лично отвезу ее в Боузмен.

Я услышал, как она вздохнула.

— К чему этот разговор вообще? У Авы есть телефон, почему бы тебе не позвонить ей?

— Она не отвечает на мои звонки.

— Хм? Почему?

— Я пытался дозвониться до нее, но она просто не отвечает.

— Теперь, когда ты упомянул об этом, я заметила, что не видела ее со вчерашнего утра. — В ее голосе начала нарастать паника.

— Господи, ты не могла бы сходить проведать ее, пожалуйста?

— Я тебе перезвоню.

Когда Би повесила трубку, я сразу же выехал на дорогу. Мне показалось, что я где-то в Неваде, но уже не был в этом уверен. Желтые черточки посреди дороги начали сливаться в сплошную линию. Я следил за линией так, словно она вела меня к ней. Би перезвонила через несколько минут.

— С ней все в порядке, но она не хочет тебя видеть, и я достаточно хорошо знаю Аву, чтобы быть уверенной, что ничто не заставит ее передумать.

— Пожалуйста, скажи ей, что я не был с другой женщиной. Это был обычный ужин с коллегой. Я не сделал ничего плохого.

— Думаю, позвонить тебе было самым смелым поступком Авелины за долгое время.

— Ты должна поговорить с ней, пожалуйста.

— Отправляйся в Миссулу и выспись, прежде чем убьешь кого-нибудь по дороге или себя. Увидимся в понедельник.

После того, как мы закончили разговор, я съехал с шоссе и нашел мотель. В номере воняло сигаретами, а душ был покрыт плесенью. Я убрал коричнево-бордовое стеганое одеяло с узорами, бросил его на пол и намочил руки дезинфицирующим средством. Я спал на полотенцах, которые постелил поверх простыней. Утром взял черствый пончик и слабый кофе из бесплатного легкого завтрака в вестибюле и направился к своему грузовику, где обнаружил, что с заднего сиденья украли мой велосипед. Прошлой ночью я совсем не выспался и даже не подумал о том, что у меня могут украсть велосипед. Я плюхнулся на водительское сиденье и доел свой отвратительный пончик.

Все еще на парковке мотеля я побрился электробритвой, глядя в боковое зеркало грузовика. После того, как побрил половину лица, батарейки сели. Просто в жизни бывают моменты, когда все, что бы мы ни делали, кажется таким бессмысленным. И зачем, черт возьми, я вообще побрился? Я заехал в аптеку, чтобы купить дополнительных батареек, когда встретил множество удивленных взглядов покупателей.

На кассе продавщица-подросток, жующая жвачку, ухмыльнулась мне. Я решил позволить юмору возобладать.

— Западаешь на таких, вроде меня? — я улыбнулся и указал на свое лицо.

— Ага, ты крут.

— Спасибо, подруга.

— Мир тебе, — сказала она, и я вышел.

Я не обернулся, но поднял знак мира и сказал:

— Мир.

Я добрался до Миссулы поздно вечером в субботу и нашел гостиницу. По дороге позвонил в больницу и договорился о встрече с начальником на следующий день. По сути, он предложил мне отличную должность по телефону. Все вставало на свои места. Я нашел местную газету и начал искать постоянное жилье где-нибудь рядом с больницей и ранчо.

Той ночью, в темноте и тихом одиночестве своего гостиничного номера, я вспомнил, как лежал в постели Авы, крепко прижимал ее к себе, как ее волосы пахли сиренью и корицей, а ее кожа была такой гладкой и теплой под моими пальцами. Я заснул под мерный стук дождевых капель по водосточной трубе за окном, представляя тело Авы в своих объятиях.

Утром я отправился на пробежку, проверил несколько домов, которые сдавались в аренду, и приготовился к встрече с начальником больницы. Когда я приехал туда, они устроили мне экскурсию, показав свой современный институт. Я был удивлен тем, насколько современным было это учреждение. Заведующий хирургическим отделением был хорошо осведомлен о проделанной мной работе, вероятно, из-за того, что ему рассказал мой отец. Во время нашего разговора он дважды спрашивал о причинах моего переезда в Монтану, и оба раза я давал ему один и тот же ответ:

— Мне здесь нравится. Это страна Господа.

Во второй раз он рассмеялся немного неохотно.

— Здесь все немного отличается от Лос-Анджелеса.

— Мне нужны перемены, и у меня здесь семья.

— Ах. Что же, работа Ваша, если хотите. Мы сможем перевести Вас на полную смену через две недели. А до тех пор предоставим офис, чтобы Вы могли приступить к работе.

Его секретарша провела меня в пустой кабинет. Меня уже ожидала небольшая коробка с бумагами и кое-какие вещи, которые я привез из больницы в Лос-Анджелесе. Я обошел больницу, знакомясь с остальным персоналом. Сегодня воскресенье, поэтому было относительно тихо. Я встретил нескольких медсестер, которые перешептывались и хихикали, как девочки-подростки, когда я уходил. После обеда я отправился посмотреть еще несколько домов, сдаваемых в аренду. Спустя несколько мгновений я нашел идеальное место — небольшое местечко рядом с озером, примерно в часе езды от больницы и от ранчо в противоположном направлении.

Молодой человек с сединой на макушке, которому на вид было не больше двадцати пяти, провел меня по дому.

— Я увидел загон для скота и сарай на участке. Можно мне здесь оставлять лошадей?

— Да. — Он стоял у двери и наблюдал за мной, пока я осматривал кухонные шкафы.

— Сколько здесь квадратных метров? — в конце короткого коридора располагались две спальни. Одна полноценная ванная комната в большой комнате и небольшая ванная в холле. На кухне была большая фарфоровая раковина в фермерском стиле, желтые деревянные шкафчики и белая плитка на столешницах.

— Тысяча двести квадратных метров и немного по мелочи, — сказал он. — В гараже стоит стиральная машина и сушилка, а воду из колодца можете брать совершенно бесплатно. Здесь нет ни мусоропровода, ни кабельной линии, так что вам придется самим выбрасывать мусор на свалку в двадцати милях отсюда.

— Хорошо, — сказал я. — Какая стоимость?

— Тысяча сто в месяц, первый и последний взнос за месяц.

— По рукам. — Обычно моя зарплата была больше, но я не собирался переезжать в Монтану и отпугивать Аву, показывая ей деньги. — Когда я смогу переехать?

— Выпишите мне чек, и я отдам ключи.

Я люблю тебя, Монтана.

— Договорились. — Я выписал ему чек, и тогда у меня появилось жилье.

Я поехал в город и купил кровать и кое-что из самого необходимого, чтобы сделать свой новый дом пригодным для жизни. По дороге обратно я слушал «The National», пока не заиграла песня «Мне нужна моя девушка». Я быстро переключил ее, почувствовав тошноту. Что со мной происходило?

Любовь и боль

Авелина

В моем представлении родео всегда олицетворяло ту самую американскую культуру, в которой я не росла. В детстве я умела обращаться с лошадьми, но всему, что знала, научил меня отец — и объяснял он всё по-испански. И лишь позже, после его смерти, я научилась родео-дисциплине «бег вокруг бочек». Именно тогда я и познакомилась с культурой родео (прим. дисциплина родео, в которой всадник на лошади должен объехать три бочки на арене в форме трилистника за минимальное время). В Боузмене по выходным на родео был ощутимый ажиотаж. В город съезжались трейлеры с лошадьми, а отели, рестораны и пабы были полны путешественников и ковбоев. Джейку нравились ковбои.