Прошло, наверное, всего несколько часов, когда я услышала стук в дверь. Когда я открыла, там была Триш, протягивающая форму с банановым хлебом.

— Я уверена, ты не сможешь отказаться от бананового хлеба Би.

Она что-то задумала.

— Что тебе сказал Нейт? — я приоткрыла дверь пошире, чтобы она могла войти. Триш прошла мимо меня на кухню и начала готовить кофе.

Стоя у нее за спиной, я подумала, не являлся ли её визит частью какого-то вмешательства или что-то в этом роде.

— Ты меня слышала? — спросила я.

— Да. Нейт мне ничего не говорил. Давай выпьем кофе и насладимся этим вкусным хлебом, испеченным с любовью специально для тебя.

— Что ты здесь делаешь?

Она уперла руки в бока и фыркнула.

— Где ты научилась таким манерам? Я живу в коттедже по соседству с тобой, а ты ни разу не пригласила меня в гости. Ты редко ужинаешь с нами в большом доме, и за последние несколько лет я едва ли слышала, чтобы ты сказала кому-нибудь больше пяти слов в день. — Она потянулась и взяла меня за руки. — Я здесь, рядом с тобой, малышка.

Я нерешительно села.

— Спасибо? — пролепетала я, словно задавая вопрос.

— Я хочу, чтобы ты поговорила со мной.

— О чем именно?

— О том, почему я только что видела, как вы с моим племянником сплетничали на крыльце, а в следующую минуту ты рыдала в его объятиях?

Я закрыла лицо руками.

— Я поцеловала его.

— Молодец! Так держать!

— Что? — сначала я подумала, что она ругала меня за поцелуй. Я украдкой посмотрела на нее сквозь пальцы.

— Послушай, милая, это нормально, что ты целуешь Нейта. Может, Редман думает по-другому, но кому какое дело до того, что думает этот старик.

Я невольно рассмеялась, и она тоже. Когда мы замолчали, на меня снова навалилось чувство вины, и выражение моего лица омрачилось. Триш посмотрела мимо меня в окно.

— Ты думаешь о Джейке?

— Да. — Я сильно прикусила губу, чтобы заглушить боль в сердце.

— Ты все еще любишь Джейка?

— Нет... Я ненавижу его. Я ненавижу его так сильно, что это разрывает меня на части, потому что, возможно, я всегда его ненавидела. — Я заплакала. — Может быть, я ненавидела его всю жизнь, и именно поэтому он покончил с собой, потому что я не могла любить его достаточно сильно.

Боль была так глубока во мне, хотя я оставалась непоколебимой и неподвижной, как пугающе спокойное озеро. На воде не было ряби, не было цвета, который показывал бы глубину, только черная пустота. Поцелуй был таким, словно я вынырнула на поверхность и на мгновение вырвалась, задыхаясь и борясь. Мне хотелось побольше воздуха, но вдыхать его было больно. Я привыкла к удушающей темноте. Казалось, мне было легче снова погрузиться в боль, потому что, по крайней мере, в глубинах моего ада было тихо.

Она потянулась через стол и взяла мои руки в свои.

— Джейк был ковбоем до мозга костей, не то, что твои калифорнийские парни. — Я покачала головой, но она быстро продолжила: — Его воспитала злая мать, которая лишь пила и пренебрегала им. Единственное, что давало ему чувство собственного достоинства, — это его работа и любовь к тебе. — Мы оба всхлипывали и пытались сдержать слезы. — Ты была для него больше, чем любой мужчина мог пожелать. Джейк знал, что ты любишь его, но думал, что не сможет ответить взаимностью. Он не знал, как это сделать, и это его убило. Он был мертв задолго до того, как выстрелил из пистолета.

— Если бы не я, он бы не оказался в том кресле.

— Как ты думаешь, он позволил бы своей лошади кого-нибудь растоптать? Не имело значения, что там стояла ты. Что ты должна помнить, так это все хорошие времена. О тех временах, когда он был нежен с тобой. Он был не только чертовски нежным, но и сильным. Я часто говорила Дейлу, что Джейк относился к тебе как к нежному маленькому цветку. Ты можешь ненавидеть его сколько угодно, но ты знаешь, что ненавидишь только то, что он сделал в конце, когда от него осталась лишь оболочка человека. Имей хоть каплю сочувствия к его душе, Ава.

— Он все время меня преследует.

— Думаю, то, что тебя преследует — это просто плохие воспоминания. Сейчас он с Господом, и если он наблюдает за тобой, то желает только самого лучшего. Я знаю Джейка. Он хотел бы, чтобы ты была счастлива. Полагаю, он думал, что единственный способ спасти свою душу — это оставить тебя. Он и так заставил тебя через многое пройти.

— Как он может быть с Господом, если покончил с собой?

— Не обращай внимания на Редмана, детка. — Она обвела рукой вокруг. — Я устала слушать всю эту чушь. И помогу тебе избавиться от некоторых плохих воспоминаний.

В тот день мы больше не говорили о Нейте. Я рассказала Триш историю о еноте, и она смеялась минут десять без остановки. Она настояла, чтобы я избавилась от подушки, на которой спал Джейк, что я и сделала. На следующий день я даже съездила в город и купила новые простыни и кое-какие другие товары для дома. Мы уже давно избавились от кресла Джейка, почти сразу после его смерти, но маленький телевизор в углу гостиной все еще стоял там и смотрел на меня. Я взяла его и отнесла в главный зал, где Редман читал, сидя в своем кожаном кресле.

— Рэд, тебе нужен этот телевизор? — он быстро встал и взял его у меня из рук.

— Да, но Би на кухне, — сказал он украдкой, обводя взглядом комнату.

— Ну, тогда тебе лучше убрать его в сарай, если не хочешь нарваться на неприятности. — Он унес его с собой, и я знала, что скоро оно добавится к большой куче накопленных вещей.

Я хранила этот телевизор все эти годы, потому что он нравился Джейку. Впрочем, это не должно было иметь значения, потому что Джейка больше не было рядом. Вернувшись в свою хижину, я выбросила все его вещи — всю одежду и обувь, зубную щетку и бритву — и сложила их в коробку. Я хранила его фотографии и сувениры, которыми мы делились, но на этом все. В этой коробке хранились воспоминания о последнем годе жизни Джейка. Я отнесла его в домик Калеба и постучала в дверь.

Когда он ответил, у него был усталый вид.

— Бессонная ночь? — невинно спросила я.

Он прищурился, оценивая меня.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Мне жаль, что мы так плохо ладим. Это все вещи Джейка. Может быть, тебе что-нибудь из этого пригодится, или понадобится кому-нибудь из твоих друзей с ранчо Уилсона. Там есть хорошие «Рэнглерс» (ковбойские джинсы) и «Стетсон» (широкополая фетровая шляпа) Джейка.

Глаза Калеба расширились.

— Ты избавляешься от его «Стетсона»?

— Я должна, Калеб. Знаю, ты не понимаешь меня или мое поведение в прошлом, но ты тоже не был идеальным. Я стою здесь и пытаюсь загладить свою вину перед тобой. Если хочешь эту шляпу, она твоя. Если нет, отдай ее кому-нибудь другому.

— Хорошо. — Он провел рукой по волосам, а затем взял коробку из моих рук. — Тебе нравится этот доктор, поэтому ты хочешь поладить со мной.

— Это не имеет к нему никакого отношения. Мы можем прекратить это дерьмо между нами, пожалуйста?

Мы молча уставились друг на друга. Я наконец-то увидела, как на него нахлынуло смирение. Он кивнул.

— Увидимся за ужином, — сказала я, уходя.

Тут или там

Натаниэль

Просматривая электронное письмо от моего отца от имени больницы, я поймал себя на том, что снова и снова перечитывал одну и ту же строчку, думая об Аве, ее коже и глазах и о том, как нежно она прижималась ко мне. Звуках, которые она издавала у моего уха, когда я целовал ее в шею.

На меня подали в суд, моя карьера оказалась под угрозой, а я мог думать только об Аве. Я позвонил отцу.

— Привет, сынок. Как ты?

— У меня все отлично! — воскликнул я с энтузиазмом.

— Ого, неожиданно.

— Я наслаждаюсь своим пребыванием здесь. Тут красиво.

— Рад слышать. Тебе нужно будет вернуться примерно через неделю, когда расследование будет завершено. Я знаю, что ты никогда не проходил через это раньше, но беспокоиться не о чем. Ты предстанешь перед комиссией и в основном повторишь свои показания.