Боярин медленно приближался к Данко:
– А ты мне помешай. Не позволь мне, сосунок недорослый, – он смотрел свысока, хотя и правда ростом был повыше Данко и в плечах шире.
Данко, однако, волю не потерял, всё осталось при нём. И он подумал – а ведь боярин Забаву сразу рассмотрел, не отвёл ему глаза оберег. Что это значит? В чем ошибается волхва?
Боярин руку к Забаве протянул, Данко опять шагнул и девушку заслонил, отталкивая боярина:
– Нет, боярин. Мы уйдём, позволь…
– Уходи сам, убирайся пока цел, – красавец дернулся опять к Забаве, собираясь не заметить Данко.
Тогда тот, не раздумывая уже, крепко двинул кулаком по нахальной роже. И тут же боярские кмети на Данко накинулись. Забава пронзительно завизжала и бросила заклинание. Остальные слушники тоже очнулись, и принялись отбиваться от чужих кметей, кто кулаками, кто всем, что в руки попадалось…
Трактирщик тоже, на счастье, опомнился и сумел кликнуть городскую стражу. Трактир выстоял, и даже погрома не случилось особого, да и не пострадал никто – не считать же синяки и ссадины чем-то серьёзным. Парней-слушников зачинщиками сочли, намяли им бока и отвели в стражницу*. Боярин куда-то поспешно отбыл вместе со своим «войском». Девиц не тронули. Забава оттащила плачущую Милавку в сторону, попросила:
– Беги в академию. Расскажи Военеговне, что случилось, поняла? А мне надо с нянькой скорее поговорить!
– Да как же, зачем они так, что ли ума лишились? – рыдала Милавка.
– Что ты говоришь? – Забава обняла крепко подругу. – Ты не поняла, да? Волшба против нас творилась, ребята не виноваты. Это боярин всё!
Она скорее догадывалась, чем поняла наверняка, но других объяснений в голову не приходило.
– Забавушка, да ты что? – ахнула Милавка. – Данко первый в драку полез, все же видели! Как я Военеговне стану врать, ты чего? А боярин к тебе с уважением и с лаской…
Похоже, что подруга, находясь в паре шагов, видела и поняла не то, что Забава и Данко, и это странно было, это пугало.
– Пойдёмте в стражницу, может, их выкупить нужно? – Нейка всхлипывала тоже. – И повиниться им надо. Нельзя врать волхве, паршой покроемся, как будто не знаете…
– Милавка, родная, не так! – Забава в досаде потрясла подругу за плечи. – Очнись, прошу! Ступай, перескажи Военеговне мои слова, что была злая волшба против нас. На меня сошлись! Поняла? Иди, ну вразуми же тебя Макошь!
Милавка и Нейка Забаве не поверили, судя по тому, какие взгляды они на неё бросали, но послушались и побежали в академию. А Забава помчалась в домой, в их жилой терем.
Терема для слушников в Угорской академии располагались наособицу, и довольно далеко, с другой стороны торговой площади за своим высоким забором. И были правила, для всех обязательные. Жили слушники в небольших горницах по двое или по трое, нянек им не полагалось, но дозволялось – если родители того хотели и академии приплачивали. Знатные семьи, отправляя дочек учиться, так и поступали. Вот и с Забавой была нянька, Молевна, одарённая ведунья – другую бы с боярышней в такое место не послали. К ней Забава и кинулась, помощи просить – хоть понять надо было, что случилось-то…
У Молевны имелась своя каморка под горницами, в клети. Там она и сидела за веретеном, у открытого окошка. Не старуха немощная, нет – вполне молодая ещё, статная женщина, во вдовьей понёве и чёрном платке. Увидев боярышню, растрепанную и со сверкающими глазами – отложила веретено.
– Что с тобой, горлиночка?!
Выслушала сбивчивый рассказ, забеспокоилась.
– Говоришь, сразу тебя боярин увидел?
– Сразу, говорю тебе, – вздохнула Забава. – Может, с моим оберегом что случилось?
– Вопрос – кто тот боярин? Оставайся здесь, я разузнаю пойду…
– Куда ты пойдёшь? – расстроенно вздохнула Забава, ей не хотелось одной сидеть в тереме и ждать чего-то.
– Твой жених не должен сюда, в Угорск, являться. Так же, как и ты обещала выйти замуж, если обручья не получишь.
– Какой жених? Тот самый? Змей?.. – Забава побледнела. – Говорили, что он другую невесту себе нашёл!
И вспомнилось заодно отцовское письмо…
– Про это не скажу. Только ведь… Оберег змею глаза не отводит, ты понимаешь? Потому что сделан змеиной волшбой. И боярин колдун, говоришь.
– Понимаю, – вздохнула Забава. – Нянька, скажи… Ко мне Данко сегодня посватался. Это как понять? Он зачем?.. В шутку, что ли? Он-то меня не может по-настоящему видеть!
– Вот еще не хватало, – вздохнула Молевна. – Он-то не должен тебя видеть. Но знаешь, я на своем веку такие видала сватанья, как будто жених не только без глаз, а и без головы. А Данко… – она махнула рукой. – Это не главное сейчас. Может, решил жениться хоть на ком? Это же до жребия было?
Забава кивнула.
– Ну вот. Что-то разглядел, а остальное придумал. И так бывает. Посиди тут, пока вернусь…
– Что мне делать тут одной, – насупилась Забава. – Я в зелейню пойду. Проводи. Там дела переделаю.
– Давай так, – согласилась Молевна. – Но из зелейни ни шагу. Дождись меня.
Зелейню, маленькую ведунскую мастерскую со всем нужным для всяких дел, Молевна устроила для себя рядом, во дворе, в отдельной клети. С согласия начальницы, за небольшую плату. И это было им обеим кстати. Денег Забавин батюшка с собой дал, но немного. К тому же одарённой ведунье без дела тягостно, а тут – и занятие, и доход ощутимый. Да и Забаве от лишних упражнений была сплошная польза.
Сначала Молевна поспешила в трактир. Ожидала увидеть запертые двери – ведь, со слов Забавы, погром какой-никакой там учинили. Значит, нужно время, чтобы порядок навести. Но нет, трактир был открыт, и внутри его всё прибрано. Нянька между столами прошлась, прислушалась, принюхалась даже: сильное волхование всегда след оставляет, и даже некоторый запах – сведущие его чуют.
Но ничего такого не было. И Забаву боярин разглядел. Значит, если была тут волшба, то змеиная. Про неё Молевна знала только вот это, внешнее – что змеиную волшбу не увидеть, не услышать, и следов не найти. Оттого змеев и боятся даже ведуны с большой силой. Что же это делается, и правда змея принесло в Угорск?
Или по-другому спросить: который из змеев сюда явился?..
Забава сказала: молодой и красавец писаный. Не князь, значит. Тот тоже не старец, но юношей прикидываться не станет. Князь это мог бы, запросто, но не станет он надевать личину, в которой моложе своих сыновей…
– Сударыня Драгана Молевна? – окликнула трактирщица. – Угодно чего-то тебе?
Молевна не раз лечила её детишек, так что та всегда была готова услужить. И теперь выбежала, вытирая руки – занята была чем-то в кухне.
– Привет тебе, Незнама, – Молевна села к столу. – Ничего не надо, расскажи лучше, что тут у вас случилось? Говорили, стража прибегала?
– Слушники академские буянили, – поджала губы трактиршица. – Известное дело. У нас каждый год такое бывает. Молодята глупые, испытания прошли и волю почуяли. Сколько им терпеть приходилось, гонор унимать… – она тоже присела к столу напротив ведуньи. – Медов им не подавали, только сбитень да пироги. Жеребята стоялые, им хоть в ладоши хлопни – и без медов забузят.
– Они забузили, значит, – кивнула Молевна. – С чего началось-то?
Трактирщица только руками развела.
– Да ни с чего, на пустом месте! Или из-за девки, что ли? – она наморщила лоб. – Там смотреть не на что. Ни кожи, ни рожи… – она махнула рукой.
– Некрасивая девка?..
– Да нет же, – пожала плечами трактирщица. – И красавицу, и уродку я бы точно приметила. А эта со стеной слилась, и глазу не уцепиться. Надо же, тот пентюх как раззадорился, невеста говорит да невеста. Тьфу! Там тоже не на что смотреть, не парень, а пенёк корявый. Явился бы такой мою дочку сватать…
Молевна только задумчиво покивала. Слова Незнамы подтверждали, что творилась змеиная волшба – раз для Незнамы все, кто против змея, разом стали так плохи. Данко ясно что не витязь из кощуны*, но и до пенька корявого ему далеко.
