— М-да… Как-то сложно все это, — пожаловался Рон. — Закон, выбор… Ты лучше скажи, зачем это убийце? В чем смысл?

— Причин может быть множество. Есть те, у которых мозги набекрень и кому нравится чувствовать себя этаким властелином жизней. Бывает, что между бойцами старые счеты, либо кто-то стремится избавиться от соперника или конкурента. Встречаются и такие, которым человека убить что комара прихлопнуть, особенно среди чистильщиков. Ну и деньги — один из основных мотивов. Каасс упоминал про ставки, не так ли? Так вот, мои наивные друзья, ставки делаются не только на победителя. Ставят на все — на левел-ап, на повреждение оружия, на длительность поединка. И на смерть тоже. И сделав правильную ставку, можно заработать очень много денег. Куда больше, чем за сам бой.

— Спасибо, Цанг, — поблагодарил Трей. — Ты открыл нам глаза. Пожалуй, я на подобное не соглашусь.

«А я сначала схожу посмотреть на эти бои, потом решу, — подумал Рон. — Может и стоит рискнуть, уж больно на второй уровень хочется».

Было раннее утро, и лучи восходящего солнца окрашивали белые стены Аханка в красивые золотистые тона. Но несмотря на ранний час, на центральной площади города было весьма оживленно. Множество разумных — поодиночке, парами и небольшими группами — стекались к зданию Арены и вскоре исчезали в высокой арке ее входа. Зевающий Рон, которому пришлось подняться намного раньше, чем ему того хотелось бы, решительно влился в этот людской поток и вскоре оказался на белых каменных ступенях, нисходящими кольцами опоясывающих круглую площадку внизу.

Атмосфера на Арене разительно отличалась от обычной. Множество зрителей заполнили гигантское сооружение больше чем наполовину. По рядам сновали торговцы с лотками снеди и прохладительными напитками, букмекеры выкрикивали ставки на бои. Но, вопреки ожиданиям Рона, во всей этой пестрой и шумной толпе практически не было приключенцев. На Арене, как и в любом другом официальном учреждении города, статус инкогнито не работал, и благодаря этому он вскоре выяснил, что абсолютное большинство зрителей составляли небоевые классы. «Как странно, — подумал Рон. — Я-то думал, что на бои придут посмотреть те, кто в этом разбирается, а здесь полно совершенно постороннего народу. И что им за интерес?»

Однако вскоре это перестало быть для него загадкой. Его соседи активно обсуждали между собой предстоящее мероприятие, так что ответ на свой вопрос ему удалось получить без труда.

— … в пятом бою. Два ближника-тройки в тяжелых доспехах — зрелище должно быть запоминающееся. Я поставил на то, что кто-то наверняка меч сломает. А вот смертей там не будет, как мне кажется. Организаторы божатся, что Добряк Каэль за всю свою гладиаторскую карьеру никого еще не убил. Так что ставки пятьдесят к одному идут, что и в этот раз ничего не случится. Я тоже ставку сделал за это. Пусть маленький доход, но зато гарантированный.

— Дубина ты! Гарантированный доход, скажешь тоже! Я завсегдатай подобных мероприятий, и я тебе точно могу сказать — все когда-то случается в первый раз. Причем случается именно тогда, когда большинство простофиль вроде тебя ничего подобного не ждут. И, как говорится, плакали их денежки! Так что я поставил на смерть. Много не потеряю, а если повезет — на выигрыш гульну как следует!

«Если повезет??? Он это так называет?» — слегка офигел Рон. Это шло вразрез как со всем его жизненным опытом, так и с кодексом искателей приключений. Любой приключенец, имеющий дело с монстрами, никогда не отказывался помочь попавшим в беду собратьям, и уж точно не стал бы желать смерти коллегам по профессии. Потому что сегодня поможешь ты — завтра точно так же помогут тебе. А в противном случае откормившиеся на чужих искрах монстры станут большой проблемой уже для всех, и чем дальше, тем справиться с ними будет все сложнее. Одиночки не выживали, а у остальных быстро вырабатывалось чувство локтя и взаимовыручки, и смерть любого из искателей приключений — даже того, с кем лично не знаком — воспринималась как весьма печальное известие. Рон нахмурился от неприятных мыслей и вновь обратился в слух, уловив разговор другой группы зрителей:

— Злючка Сейнар с Беспечным Маком драться будет. Я слышала, что у них любовь, так что скорее всего в бою тоже все решат полюбовно. Поставила на то, что кто-то из них сдастся.

— Э-э-э, подруга, да ты плохо информирована. Я вот точно знаю, что он ей изменил. Официантка таверны, где я обедаю, рассказывала, что девушка знакомого их повара видела его с какой-то девицей в обнимку не далее, как пару дней назад. Так что как бы Злючка ему сегодня кое-что интересное не отрезала, под наплывом эмоций, так сказать. Она своим клинком работать умеет… А не догадается сама, так можно ей подсказать с трибун.

— Не несите чушь! Подумаешь, изменил! В жизни любого мужчины должно быть разнообразие! И с чего вы взяли, что у нее меч будет, а? Я вот слышал, что ей сегодня хлыст и кинжал выпали по жребию.

— Ну значит выпорет его!

— Да как бы не он ее!

«М-да…», — глубокомысленно подумал Рон. Похоже, личная жизнь участников гладиаторских боев быстро становилась достоянием самой широкой общественности и подвергалась детальному рассмотрению и обсуждению. И это совершенно не радовало будущего гладиатора. Кому же в здравом уме захочется становиться предметом подобных сплетен?

Больше он не успел услышать ничего интересного, потому что вскоре ударил гонг, и первый бой начался. На Арене появились двое воинов-единичек — парень-мечник в легких кожаных доспехах и девушка-гном в красивой облегающей броне и с большой двуручной секирой. Парня Рон знал — в таблице рейтингов Арены они были соседями и периодически проводили спарринги друг с другом, пытаясь оттеснить соперника и вырваться вперед. Так что он хорошо представлял себе возможности этого бойца и ожидал, что сейчас тот покажет себя и быстро справится с девчонкой, которая явно уступала ему в скорости.

Однако вопреки его ожиданиям поединщик вел себя гораздо более осторожно, чем во время их спаррингов на Арене, и не только избегал рискованных ситуаций для себя, но даже не стремился нанести серьезное ранение своей противнице. Для уже имеющего приличный опыт в этой области Рона вскоре стало очевидным, что его знакомый пытается поранить сопернице ногу или руку и избегает ударов в корпус или голову. Однако броня неплохо защищала девушку, и пока все его попытки не достигли нужного результата. Толпа вокруг недовольно гудела, слышались обвинения в трусости и криворукости.

И вдруг все изменилось. Уже отчаявшаяся попасть по противнику гномка провела обманный маневр и применила прием, с которым парень был явно незнаком. Лезвие секиры блеснуло на солнце при резкой смене направления удара и через мгновение обильно окрасилось кровью, глубоко вонзившись в бок оппонента. Зрители ахнули и завопили наполовину от ужаса, наполовину от восторга. Рон тоже вскочил на ноги вместе с остальными и успел увидеть, как к ничком лежащему на ярко-красном от крови песке гладиатору бегут люди с носилками, как привычно накладывают тут же пропитавшуюся кровью повязку и уносят неудачливого поединщика в сторону выхода.

— Вряд ли донесут, — прокомментировал кто-то неподалеку. — Уж больно крови много. Не успеют.

Тем временем интерфейс Арены привел площадку в порядок, и уже ничто не напоминало о произошедшем — кроме, пожалуй, мертвенно-бледного, без единой кровинки, лица победительницы. Она так и стояла на том же месте, опустив свою секиру и уставившись в одну точку. Казалось, она совершенно не слышала ни бурных оваций трибун в свою честь, ни распоряжений организаторов… В конце концов гномку увели, и Рон отвел взгляд от места недавней трагедии. Он хорошо ее понимал — привыкнув к тому, что в боях на Арене все смертельные ранения исчезают без следа с окончанием поединка, в его голове не укладывалось то, что в принципе может быть по-другому. А оборвать жизнь другого разумного — соратника по оружию, кто, вполне вероятно, мог бы прикрыть ее спину в сражениях с монстрами — это оказалось для нее чересчур сильным потрясением.