— А если я пущу в ход сирмийское оружие — это вызовет вопросы?

— В меньшей мере. Смотря по обстоятельствам.

Няня вошла совершенно бесшумно, молча поклонилась и протянула хозяину ребенка. Ке-Орн принял дочь, подержал ее на руках и вернул служанке.

— Моя девочка может оказаться заложницей ваших сирмийских разборок, — хмуро сказала Ангелина.

— Почему?

— Конкретная причина не важна. Моя душа болит. Считай, что это предчувствие. Ты понимаешь, что такое предчувствие?

— Ты прекрасно понимаешь, что мой ответ —да. У меня тоже есть интуиция, и знаю, что ты тревожишься, но это зря.

— На заседании Комиссии могу приключиться проблемы.

— Никаких проблем, кроме крайней скуки.

— Я — землянка, и меня пригласили туда неспроста.

— Тебя пригласили потому, что ты моя супруга.

— Знаешь, я уже попрощалась с малышкой на всякий случай. Если напоследок удастся подстрелить пару-тройку жирных задниц, я буду довольна.

— Проклятье!

Ке-Орн выругался, не сдержавшись.

— Извините, извини, — сказал он через короткое время, когда волна ярости отступила. — Я знаю, что тебе страшно, но это лишь терранский предрассудок. Нина наша общая дочь и моя наследница. Девочка не станет заложницей чего бы то ни было. Ты слишком плохого мнения о сенаторах. Кроме того, я в состоянии защитить вас обеих.

Теперь Ке-Орн говорил сдержанно, но этим утром выдержка давалась ему с крайним трудом. Высшую Комиссию собирали нечасто. Старейшие и подверженные паранойе сенаторы вели себя порой непредсказуемо, а список врагов самого оберкапитана подрос за последние три года.

Ангелина слабо улыбнулась. Эта улыбка чем-то напоминала проблеск солнца среди осеннего ненастья.

— Ты и так защищал меня много раз… Когда-нибудь удача кончается. Я не хочу становиться обузой. Давай возьмем челнок и просто улетим — ты, я и наша дочь. Доберемся до территории Альянса, тебя там примут.

— Нет. Я никогда не стану изменником, лучше умру.

— Ты смертельно рискуешь из-за принципов?

— Сирма -- мой дом и родина моей дочери. Я не оставлю победу таким, как младшие триумвиры.

-- А старший — лучше?

-- Скоро узнаем.

— Ты упрям, мой дорогой, и тебя не переупрямить. Ладно, пошли уж, пора лететь в столицу.

Они рядом вышли под дождь. Мельчайшие капли воды увлажнили волосы Ангелины, и они до странности походили на слезы. Порыв ветра срывал пенистые верхушки волн. Ке-Орн снова включил автопилот и рассеянно наблюдал за бурной водой залива, потом за дымкой над столицей , за полетом других машин — и так до тех пор, пока шасси челнока не уперлись в посадочную площадку. Дверь отошла в сторону.

— Вашу руку, моя госпожа.

Ке-Орн шел вперед не смотрел по сторонам, и, тем не менее, знал, что, что привлекает взгляды всех собравшихся перед Сенатом и внутри самого здания сирмийцев. Сенаторы обоих полов, офицеры флота в ранге, начиная с лейтенанта, преторианцы и просто частная охрана аристократов — все они, кто прямо, кто исподтишка рассматривали Ангелину. Из дерзкой до неприличия толпы выделился один лишь Ази-Лори, который, против ожидания, подобрался ближе.

— Доброго времени, дорогие друзья! — Радостно прокричал он. — оберкапитан, рад вас видеть снова. Госпоже Ангелина, вы еще красивее, чем я представлял.

— Вы тоже приглашены на заседании Комиссии?

— О, разумеется, ведь я ее член. Почти все прочие здесь — приглашенные гости. Сегодня под сводами дворца будет тесно.

— Хотелось бы знать, ради чего.

— Рад суда над терранином Измайловым, конечно.

— Быстро, очень быстро. Кажется, расследование сильно сократили.

— Дело слишком ясное и не требует долгих разбирательств… Кстати, друг, вам известно, что…

Ази-Лори внезапно сменил тему и продолжил болтать, переключившись на сплетни. Среди приглашенной публики преобладали офицеры Сирма в пурпурных и серых мундирах. Старейшины в коричневых и темно-лиловых одеждах уже заняли кресла за длинным столом в круглом зале. Для гостей Сената отвели специальные скамьи. Ке-Орн, придерживая руку Ангелины, выбрал места так, чтобы сидеть спиной к толстой колонне. Наступила томительная пауза, прерванная лишь появлением триумвиров.

Ро-Стеннер был бледен, более-менее спокоен, лишь узкие губы время от времени кривились в полуулыбке. Средняя триумвир Ализия, невысокая женщина с квадратным лицом тростью в руке, устроилась рядом с младшим триумвиром Люци-Маром. Спустя небольшое время боковая дверь зала отворилась. Сирмийцы на скамьях прекратили перешептывания и напряженно замолчали. Когда закованный в наручники Измайлов появился в сопровождении охраны, рука Ангелины словно бы оцепенела, пальцы впились в запястье Ке-Орна.

— Высшая комиссия Сената и сирийского народа начинает свою работу, — монотонно произнес Ро-Стеннер. — благородные дамы и господа, младший триумвир объяснит нам ситуацию, ставшую причиной собрания.

Люци-Мар встал. Он был высок, без сомнения, держался с достоинством, в его чертах Ке-Орн пытался найти хоть какие-то признаки подлости и предательства, но не находил их.

— Я буду краток, — заговорил Люци-Мар. — Некий терранин, который сам себя называет «Измайлов» проник на территорию Империи тайно. Он встретился с мятежником, бывшим сенатором Ла-Дексой, измена которого является свершившимся фактом, и вступил с ним в сговор. Комиссия собралась, чтобы определить судьбу Измайлова.

— Чем подтверждается измена сенатора Ла-Дексы? — раздался хриплый голос. — Мы можем выслушать показания офицеров Консеквенсы.

Ке-Орн чуть привстал, пытаясь рассмотреть спросившего получше, сенатор оказался малознакомым старым сирмийцем.

— Да, конечно. Майор Эс-Кан даст показания.

Люци-Мар махнул рукой, и Эс-Кан вошел в зал решительным быстрым шагом. Одетый в парадный мундир, он держался очень уверенно.

— Я и мои солдаты, посетив виллу сенатора Ла-Дексы, наткнулись на вооруженное сопротивление.

— Кто его оказал?

— Некие Крамия и Мако, солдаты столичного гарнизона. И тот, и другой, по своему положению и происхождению, не годились сенатору в друзья, но вполне годились в сообщники. Они вели огонь по офицерам Консеквенсы и троим причинили ранения. Кроме того, кто-то из них, а, возможно, и оба, взломали систему перехвата управления челноками. В результате в момент преследования произошла авария, три машины разбились, наши пилоты погибли. На месте падения челноков произошел пожар, шестеро граждан Сирмы получили ожоги, еще трое были ранены обломками.

— Оказал ли сенатор Ла-Декса вооруженное сопротивление лично?

— Нет, триумвир.

— Пытался ли он остановить своих сообщников?

— Нет.

— Он в любом случае виновен в том, что не сообщил о гнезде мятежа, — сухо сказал Люци-Мар.

Обсуждение уже известных подробностей столкновения продолжалось еще какое-то время, но Ке-Орн больше не слушал Эс-Кана, вместо этого он наблюдал за Измайловым.

Лицо псионика оставалось неподвижным, губы не улыбались, но и не кривились. Этот человек был очень стар, он почти достиг предельного для терран срока жизни и, вероятно, не пользовался технологиями омоложения. Кожа на лице увяла, но глаза псионика не потускнели. «Он видел вторжение ксеносов и гибель Сирмы, — подумал Ке-Орн, невольно содрогнувшись.

Эс-Кан, который уже дал свои показания, скрылся за спинами солдат. Ро-Стеннер, который до сих пор говорил очень мало, повернулся к подсудимому.

— Господин Измайлов, хотя ваш дипломатический статус и оказался ложным, у вас есть возможность оправдать себя перед Высшей Комиссией. Вы действительно собирались причинить вред Сирме и для этого встречались с сенатором Ла-Дексой?

— Нет, господин старший триумвир.

— Для терранцев Сирма закрыта. Вы проникли на планету и нарушили закон. Так какова же цель нелегального приезда?

— Я хотел предупредить вас о будущем вторжении извне. Полагаю, вам уже докладывали — я прошел через темпоральный тоннель, поэтому знаю грядущие риски. В том мире, который я оставил за спиной, старая Сирма мертва. Выжили только те, кто покинул планету и сумел отразить нашествие в союзе с Землей.