– Двадцать девять лет. Слишком молод. Ум и знания – не то же, что опыт. Слишком горяч.

Средний возраст членов совета приближался к шестидесяти двум. Для них Платонов оставался юным стратегом – блестящим, но дерзким.

– Эта должность требует не только аналитического ума, но и умения работать с людьми, – произнёс кто-то, понижая голос. – Общение с регуляторами, с крупными акционерами, со СМИ. Нужно уметь заставить говорить не только ртом, но и глазами.

Однако между строк звучало нечто иное – предубеждение, невысказанное, но ощутимое, как запах старой сигары в закрытой комнате.

– Всё же… не совсем тот тип человека.

Для большинства членов совета идеальным кандидатом оставался представитель старой школы – белый, пожилой, с безупречным гарвардским акцентом и привычкой смотреть поверх очков.

Не из предрассудков – просто привычка доверять "своим".

А пока Платонов оставался чужим, слишком новым, слишком живым для их консервативного мира.

Но даже холодные взгляды не могли скрыть очевидного: его умение видеть будущее и разгадывать стратегические замыслы делали его фигурой, без которой эта партия вряд ли завершится победой.

Сомнение витало в зале, словно невидимый дым от дорогих сигар. Ни один из членов совета не произнёс этого вслух – слишком скользкая тема, способная мгновенно взорвать репутацию любого. Но в их взглядах всё читалось ясно: доверие к молодому мужчине из другой среды, двадцатилетнему выходцу из Восточной Европы, давалось им с трудом.

– Вопрос стоит о выживании компании, – произнёс кто-то из старших. – Ошибаться нельзя.

Тишина вновь легла на комнату, только часы на стене отсчитывали секунды, как глухие удары сердца.

***

Звонок застал его на рассвете, когда серый свет просачивался сквозь жалюзи и в воздухе ещё висел запах вчерашнего кофе. Голос на другом конце звучал вежливо, но холодно:

– Похоже, места в совете всё-таки не будет.

Ответ не вызвал раздражения – скорее, лёгкое, почти ленивое понимание неизбежного. Всё шло по ожидаемому сценарию.

– Значит, основная причина – недостаток опыта?

– Пожалуй, да.

– А если его можно было бы восполнить?

– Прошу прощения… что имеется в виду?

– Ответ придёт на следующей неделе.

Связь оборвалась. Комната погрузилась в тишину, слышно было, как где-то за окном гулко проехал мусоровоз. Мысли потекли спокойно, чётко, как по выверенной схеме.

Опыт невозможно подделать – но его можно позаимствовать. Вернее, опереться на того, кто уже прожил и проиграл десятки таких битв. Настоящий наставник, авторитет, чьё имя само по себе открывает двери.

Старика Киссинджера возвращать не стоило. В деле с Theranos он уже играл свою роль, и хоть его связи принесли тогда немалую пользу, сам он оказался не безупречен – проморгал аферу, не заметил очевидного. К тому же, появление той же фигуры могло создать впечатление зависимости, словно Платонов не способен действовать самостоятельно.

На этот раз нужен был кто-то новый. С фигурой мощной, узнаваемой, немного опасной. И подходящий кандидат уже был на примете.

Сложный человек, безусловно, но не неприступный.

Следующая встреча с прессой стала удобным моментом. Слова, произнесённые им в студии, звучали спокойно, но рассчитанно:

– Акман удивил. Хотя журналисты называют его шаг новаторским, на деле это старый приём, лишь с новой обёрткой.

– Старый приём? – уточнил репортёр.

– Так называемые рейдерские стратегии восьмидесятых. Имя Карла Айкана здесь всплывает само собой.

Слова легли в эфир, как искра на сухую траву. Айкан – легенда Уолл-стрит, некогда враг Акмана и гроза корпораций. Если привлечь на свою сторону именно его, совет директоров не сможет устоять. Появление такой фигуры автоматически превратит Платонова в главного героя – не по должности, а по сути.

К тому же союз с Айканом придавал истории перчинку, ту самую "добавку вкуса", без которой публичные драмы теряют блеск.

Оставался лишь один вопрос: знает ли вообще этот человек о существовании Платонова? Сомнительно. Для Уолл-стрита Сергей был молодой, пусть и заметный игрок, но не более. Айкан же – икона, человек, чьё имя произносят с осторожным уважением.

План требовал хитрости. Если секретари Айкана следят за новостями, значит, стоит позаботиться, чтобы имя Платонова появилось рядом с именем легенды как можно чаще.

Так родилось первое вброшенное заявление:

– Акман часто критиковал Айкана, называя его подход пережитком агрессивной эпохи. Говорил, что новое время требует иных методов, направленных на долгосрочную ценность. И всё же его нынешние действия ничем не отличаются от тех, что когда-то использовал Айкан."

Фраза разошлась по новостным лентам, словно по команде. Журналисты подхватили её мгновенно:

– Сергей Платонов уличил Акмана в лицемерии: его стратегия – точная копия приёмов Айкана.

Газетные заголовки вспыхнули один за другим. А в тихом кабинете, под мерное жужжание кондиционера, в воздухе повис аромат свежей бумаги и успеха, ещё не оформленного, но уже ощутимого, как запах озона перед грозой.

Этого должно было хватить, чтобы обратить на себя внимание Айкана. По крайней мере, теперь он знал о существовании Сергея Платонова.

Следующий шаг – устроить встречу. Нужно было поговорить с Айканом лично и предложить союз.

Связаться первым? Нет, это сразу поставило бы в невыгодное положение. Любые переговоры должны начинаться на равных.

Лучше всего – случайное столкновение, небрежное, будто само собой вышло.

– Можно узнать расписание Айкана на ближайшие две недели?

– К какому сроку нужно?

– Чем скорее, тем лучше.

Через десять минут Натали уже протянула планшет с готовым списком.

Удивительное проворство. Конечно, подобные сведения часто циркулировали в кулуарах, но всё же…

– Быстро сработала, – заметил он.

– Это всё мои старые связи, – ответила она с лёгкой гордостью.

Да, такие кадры стоили своих денег. Натали переманили из крупного хедж-фонда, и умение вытягивать информацию из прежних контактов было бесценно.

– Случайных возможностей немного. Я отметила те часы, когда шанс выглядит реальным, – сказала она.

Большую часть времени Айкан проводил либо дома, либо в офисе. Надеяться на случайную встречу на улице – несерьёзно.

Пальцы пробежали по экрану.

"11:30 – ресторан "Дэниел""

Заведение с зарезервированными местами, подойти туда пришлось бы прямо к его столу. Слишком нарочито, словно специально выследил.

"21:00 – клуб "Линкс""

Гольф-клуб для избранных, куда без приглашения не пускают даже миллиардеров. А Сергей там не состоял.

Придётся привыкать к этому миру: мраморные вестибюли, бокалы с конденсатом, сдержанные рукопожатия и разговоры сквозь полусмешки. Но пока нужно было найти пересечение в расписании.

И вдруг взгляд зацепился за строчку:

"19:00 – закрытая выставка"

Приглашения – только для избранных, задолго до открытия для публики.

– Это мероприятие в галерее "Гагосин", – пояснила Натали. – Все приглашения уже розданы. Но если это вам нужно, Шон, думаю, я смогу достать одно. Хотите, займусь этим?

Сергей покачал головой.

– Нет.

– Почему?

– Получу приглашение – значит, засветится моё имя.

– Логично… – кивнула она после паузы.

Здесь нужно было действовать иначе – тихо, без следов.

– Завтра скажу, стоит ли искать билет. Возможно, есть другой способ попасть туда.

Он достал iPhone, пролистал контакты и остановился на нужном имени.

В списке была одна особа, наверняка приглашённая на любое светское мероприятие – коллекционер с репутацией утончённого ценителя искусства.

"Давненько не пересекались. Может, кофе в ближайшее время?"

Ответ пришёл быстро, почти мгновенно.