"Он сошёл с ума!" – хотелось выкрикнуть. Ведь ради этих переговоров из кожи вон лезли – Пирс помогал, убеждал, вымаливал время у инвесторов. Никто из уважающих себя фондов не стал бы слушать новичка, если бы не такие усилия. И теперь всё перечёркнуто.

Но спорить с Платоновым бесполезно. Законы логики рядом с ним рушились, словно карточный домик. Клиент сказал – значит, так и будет.

Двадцать мучительных минут ушло на звонки и извинения.

– Понимаем. Перенесём позже.

– Никогда не думал, что "Голдман" способен на такое неуважение.

В каждом ответе чувствовался лёд. Некоторые собеседники даже не скрывали раздражения.

Когда последняя линия оборвалась, помощник, будто выжатый, выдохнул и вышел в гостиную.

Сергей уже стоял у окна, нетерпеливо поглядывая на часы – дорогой механизм сиял в солнечном луче, словно жидкое серебро. Ни к чему лишние слова: по самому виду этой вещицы можно было судить о владельце. А пиджак… ткань струилась под светом, мягко переливалась; крой строгий, безупречный. Настоящий "Бриони".

Такую роскошь редко увидишь даже на людях, всю жизнь проведших среди финансовых титанов.

– Можем ехать? Время поджимает, – произнёс Сергей, легко бросив взгляд на собеседника.

– Постойте! Хоть объясните наконец, куда и зачем?! – выдохнул тот.

– Всё расскажу по дороге, – ответ прозвучал спокойно, но с такой уверенностью, что все дальнейшие вопросы осели в горле.

За окном уже гудел город. Где-то вдали выла сирена, пахло влажным асфальтом и утренним кофе. Что бы там ни задумал Сергей Платонов, ощущалось одно – день обещал быть бурным.

Сергей Платонов вышел из зала, хлопнув дверью так, что стекла в рамах дрогнули. Воздух ещё хранил напряжение, будто от грозового разряда. Ассистент, растерянный, бросился следом, торопливо подбирая ноутбук и папку с документами. Добби, чуть морщась от неловкости, пошёл за ним.

На улице шумело солнце – жаркое, беспокойное. Воздух вибрировал, как раскалённый металл. Ассистент пытался подхватить хоть крупицу смысла в этой стремительной походке Сергея, но тот шагал так быстро, будто пытался обогнать собственные мысли.

"Чёрт, идёт, как ураган…" – мелькнуло у него.

Пришлось почти бежать. Галстук сбился, рубашка прилипла к спине, дыхание сбилось. И всё же, спустя мучительные минуты, они добрались до цели – к секции представления капитала на саммите.

Саммит делился на два мира – зону сессий и зону капиталовложений. Вчера Сергей бывал в первой – там царила тишина, сдержанная академическая строгость. Просторные лекционные залы, где учёные и инвесторы обменивались идеями в атмосфере, напоминавшей университет.

А вот здесь…

– Наш коэффициент Шарпа входит в десятку лучших по отрасли!

– Доходность за квартал выросла на двадцать процентов!

– Вы тоже придерживаетесь структуры 2–20?

Голоса сливались в гул, похожий на жужжание улья. В воздухе стоял запах кофе, духов, дорогих костюмов, пота и напряжения. Здесь торговали не товарами, а мечтами – деньгами, перспективами, будущим.

Двадцать пять стеклянных комнат служили отдельными "кабинами", где хедж-фонды вели ожесточённые переговоры. Между ними сновали люди – одни искали, куда вложить миллионы, другие старались доказать, что именно их фонд достоин этих денег.

Ассистент, лавируя между потоками костюмов и визиток, ощущал, как сердце подскакивает к горлу.

"Лишь бы не столкнуться с теми, чьи встречи отменили…" – молился он про себя.

Он надеялся, что шестеро недовольных клиентов ушли слушать лекции, а не слоняются где-то поблизости. Они шли, стараясь не привлекать внимания, но всё напрасно.

– Касатка? – послышалось сбоку. – Сегодня у вас презентация?

Сергей, высокий, статный, с лицом, которое невозможно забыть, выделялся даже в толпе. Поворот головы – и люди уже узнают. Несколько человек сразу шагнули к нему.

Ассистент судорожно сглотнул. Хотелось просто дотянуть до зала, где их ждала переговорная, но Платонов замедлил шаг, обернулся и, как всегда, улыбнулся – вежливо, уверенно, по-деловому. Начал обмениваться фразами, пожимать руки, словно не замечая, что время уходит сквозь пальцы.

"Сейчас не до светской болтовни…" – отчаянно подумал ассистент, но вмешаться не решился.

Он внимательно всматривался в лица. Ткань костюмов, блеск часов, тон галстуков – всё говорило о статусе. Те, кто сиял в строгих костюмах Hermès, были представителями семейных офисов. Их улыбки, мягкие и уверенные, подтверждали догадку.

– Рад, что встретились, – говорил один из них, смеясь. – Как раз хотел спросить о ваших цифрах.

Тёплые слова, дружеский тон. И всё же в толпе мелькнул кто-то другой. Чёрный костюм без излишеств. Сжатые губы. Холодный взгляд.

Всё внутри сжалось.

Институциональный инвестор. И не просто один из многих…

"Чёрт…" – только и успел подумать ассистент.

В зале, пропитанном запахом кофе и дорогих духов, воздух будто задрожал, когда к Сергею Платонову направился мужчина в строгом чёрном костюме. Его шаги звучали сухо, уверенно, точно удары метронома. Взгляд – острый, холодный, как лезвие бритвы. Это был представитель пенсионного фонда служащих города Сан-Диего – тот самый, с которым у Сергея была назначена встреча на десять утра.

– Вот и встретились, – произнёс он негромко, но с нажимом. – Я из SDERS. У нас была встреча на десять.

В голосе звенело раздражение, а сама фраза, с подчеркнутым упоминанием времени и организации, звучала как вызов: "Неужели хватило наглости отменить встречу и просто прогуливаться здесь?" В его осанке чувствовалась власть. Такие, как он, не спешили и не суетились – мир сам к ним тянулся. Люди с капиталом всегда держались с достоинством, но институциональные инвесторы стояли выше всех, словно вершители финансовых судеб.

Для любого фонда встреча с ними была как благословение: заключи один контракт – и потекут реки денег, откроются двери на десятки рынков. Поэтому большинство представителей молодых фондов готовы были из кожи вон лезть, лишь бы снискать их расположение.

Но Сергей Платонов не склонил головы.

Улыбка легла на губы, спокойная, чуть насмешливая.

– Прошу прощения. В последний момент появилась встреча, которую невозможно было отклонить.

Слова звучали вежливо, но под тонкой оболочкой вежливости чувствовался стальной подтекст. Он не оправдывался – он ставил границы. Лицо представителя фонда чуть дрогнуло. Взгляд сузился, бровь едва заметно дёрнулась.

– Кто-то, кого невозможно отклонить? – произнёс он, холодно усмехнувшись. – Выходит, этот кто-то важнее нас?

Воздух между ними натянулся, словно струна. Ассистент, чувствуя, что ситуация вот-вот вспыхнет, мгновенно вмешался:

– Приносим глубочайшие извинения! Всё вышло из-за крайне плотного графика. Мы обязательно свяжемся в ближайшее время.

Он схватил Сергея за руку и почти силой потащил вперёд, прорываясь сквозь людской поток. Лишь когда дверь их переговорной захлопнулась, позволил себе выдохнуть.

– Что это вообще было?! – выдохнул он, глядя на Платонова. – Ради кого стоило всё отменять?

Ответа не последовало. Вместо этого – тихий стук в дверь.

Тук-тук.

Щёлкнула ручка, и дверь приоткрылась. В проёме показалось лицо мужчины – знакомое, серьёзное, собранное.

– Пришёл немного раньше… Можно войти?

Ассистент застыл, будто наткнулся на привидение. Лицо было слишком знакомым. Не знаменитость, но фигура в индустрии весомая. На подобных саммитах эти люди появлялись нечасто – но если уж приходили, то весь зал замирал.

Этот человек руководил инвестициями KIF – фонда, управляющего активами Суверенного фонда Саудовской Аравии. Второй по влиятельности игрок на глобальном рынке хедж-фондов.

В голове ассистента пронеслось одно ослепительное осознание:

"Он… он смог назначить встречу с этим человеком?!"

Мысли спутались, время будто сжалось. Такие инвесторы не тратили минуты на малоизвестные фонды – только на тех, кто уже доказал свою силу.