– Хотя, если так порассуждать, всё верно, – размышлял герой. – Меня же могли ещё посадить под домашний арест, если не на неделю, так на две. А то и вовсе на целый месяц. Или нет? Месяц, наверно это слишком много. Да, что-то я загнул. А для нас – мальчишек, это было равносильно тюремному заключению на год-другой. Так что это меня пугало, а не эти старшеклассники. А они вообще учились в школе? Да, они учились в нашей школе. Припоминаю, – и герой опять усмехнулся.

– Ты чего, Серёжа! – прошептала Мелисса, бросив взгляд на Курицына. – Тише! Ирина Васильевна рассказывает очень интересно. Ты её разве не слушаешь?

– Поперхнулся, – ответил Михайлович. – Слушаю, конечно, слушаю. Очень интересно. Я просто поперхнулся. Извини.

– Ага, – кивнула головой девочка и вернула свой взгляд на учительницу.

– Да это точно она, – продолжая удерживать взгляд на соседке по парте. – Такое редкое имя. И она ещё слишком юна, но я узнаю эти черты лица. Это точно она. Я вообще не помню себя в первом классе. И вот это странно. Ладно, нужно вернуться к воспоминаниям. Я должен понимать к чему готовится. Может что-то из этого берёт начало с первого класса? Кто знает? А эта девочка, тогда в 1993 году, тогда попыталась их отбить. Это было эпично! Я помню, как она начала швырять в них камни. Кому-то даже в голову попала, рассекла бровь. А потом они резко убежали. Вроде за ними дворник ещё погнался. Суматоха была лютая. А ещё помню, когда они убегали, кричали имя девочки и то прозвище, которое было у меня ещё в школе. Да, у меня было прозвище, оно потом появится. Конечно! Когда я буду чуть постарше – у меня появится прозвище. Интересно, а это всё как-то можно исправить? Ладно, как там они меня называли? Они меня называли как-то неприятно, грубо. Вроде бы, это слово было…

– Грива! – донёсся протяжный голос позади Михайловича, отвлекая его от размышлений. – Ты куда пошёл? – с призрением в каждом слове. – Стоять!

– Что? – обернулся герой.

И Сергей заметил, что уже не сидит за партой. И он уже не находится в классе. Герой стоял где-то во дворе многоэтажного спального района. Здания, что окружали его, казались знакомыми.

– Так это же мой двор, – подумал он. – Странно, с трудом я его узнаю. А кто меня позвал?

– Грива! Ты куда пошёл! – вновь прозвучали эти слова, злость исходила из каждого слога.

– Кто это сказал? – озадачился Михайлович. – Кто это? – бегая взглядом по округе, засуетился он. – Давно не слыхал я этого прозвища, – по-прежнему про себя. – Кто это сказал? – наконец, вслух.

– Грива! – вновь прозвучало это прозвище, и оно опять шло из-за спины героя.

– Кто? – Курицын опять обернулся. – Кто это сказал?

Рядом, облокотившись о стену, стоял высокий подросток в школьной форме. Он покусывал зубочистку, плотно стиснув зубы. Лицо молодого человека грозно украшала царапина на левой щеке. Переносица была заклеена двумя полосками лейкопластыря телесного цвета. Взъерошенные волосы на голове торчали во все стороны. Засаленные рукава измятой формы, и криво выступающий воротник. Все эти детали окончательно всколыхнули воспоминания о прошлом.

– Ты? – выкатив глаза, Михайлович сделал один шаг назад. – Этого не может быть. Нет! Я помню тебя.

– Грива Коня! – улыбнулся высокий подросток. – Ты куда намылился? А ну, стоять! Пора напомнить тебе о нас. И дворник на этот раз тебе не поможет! Готовься, сейчас мы будем тебя бить! – сказал он и захрустел костяшками, разминая пальцы рук.

Говоря о том, что дети могут быть более жестокими, чем взрослые, нужно учитывать несколько факторов. Именно они влияют на их поведение и восприятие мира. Дети, это не взрослые, они способны на ошибки, на зависть обиду и грубость. Я хочу указать на пару моментов из них, что именно имеет связь. То, чего я не знал и не понимал, когда был сам ребёнком. Одна проблема, некоторые не ведают, что творят и доводят ситуацию до пика. Что, в свою очередь, ломает жизнь не только объектам их насмешек, но и им самим.

Во-первых, дети находятся на этапе формирования своей личности и моральных норм. Они ещё не полностью осознают последствия своих действий и могут действовать импульсивно. И, не задумываясь о том, как их слова или поступки могут повлиять на других, проявляют свою жестокость. Но дети не жестоки, нет-нет они не такие. Это лишь отсутствие понимания, которая может проявляться в жестоких шутках, насмешках или даже физическом насилии. В отличии от взрослых, которые могут воспринимать это, как более осознанные и преднамеренные действия. Это наше отношение к тому, как ведут себя дети, но не их отношение к нам. Для них это игра, своя мораль жизни.

Во-вторых, дети часто подвержены влиянию окружающей среды. Они слушаются авторитета, котором может стать любой, включая семью, сверстников или медиа. Если они видят или слышат о жестокости в играх, фильмах или даже в повседневной жизни, они преображаются. Дети могут начать воспринимать такие действия как обыденность, как правильную повседневность. Для них это и становится той самой нормой жизни. В этом контексте жестокость может стать способом самовыражения или способом привлечь внимание к себе.

Кроме того, дети могут не иметь развитых навыков эмпатии, которые помогают взрослым понимать чувства других людей. Это может привести к тому, что они не осознают, как их действия могут ранить других. Вот почему, происходит проявление жестокости без чувства вины.

Наконец, стоит отметить, что жестокость детей часто является отражением их собственных страхов и неуверенности в себе. Иногда они могут проявлять агрессию, как способ справиться с собственными переживаниями. Или же для того, чтобы утвердить себя в группе сверстников. Своего рода дикий и животный инстинкт, всё для того, чтоб стать вожаком стаи.

Жестокость детей может быть связано с их эмоциональной незрелостью, с недостатком опыта и влиянием окружающей среды. Важно помнить, что жестокость – это не врожденное качество, а поведение, которое можно изменить с помощью воспитания, обучения и поддержки.

Ну, это сейчас нам, взрослым, легко сделать вывод. А тогда, когда ты сам такой же, это воспринимается иначе.

Будь-то вы ребёнок или подросток, вы все такие. Вы ещё несамостоятельные, и это бьёт через край. Некоторых цепляет так, что они это выплёскивают наружу.

У меня было прозвище, которое дали сверстники. Из-за длинной шевелюры, ну таким меня хотели видеть родители, меня часто обзывали. Если быть точным, так хотела моя мама, ей нравилась такая причёска. Желание матери оказала влияние на отца, потому он поддержал её. А это всё влияние бразильских сериалов, которые только начинали набирать оборот.

В итоге одноклассники дали мне это прозвище. Никому не нравилось то, как я выглядел, а мать говорили, что это сейчас модно.

Но стал я Гривой не сразу, до этого меня обзывали более аляповатыми словами. Помню одно из них, на мой взгляд обидное и грубое прозвище, называли меня – Грива Коня. Иногда я мог получить оплеуху за эти патлы. Но объяснить это матери я не мог. Она и так была убита горем…

фрагмент из мемуаров

„Мой путь: история жизни“

ведущий инженер РСФ[1], профессор

Курицын Сергей Михайлович,

первое издание, 2050 год выпуска

[1] РСФ – Российский Союз Федераций.

– Этого не может быть, – испуганно произнёс Сергей, продолжая отступать назад.

– Я сейчас это не говорил! – уже про себя добавил профессор. – Это не я сказал. Мне не подвластно моё тело.Я где сейчас? Я ведь школьник, я в первом классе, почему я здесь? Но, здесь я старше. Это воспоминание? Почему я отступаю назад? Я боюсь? Почему? Кого я боюсь? Его? А где я сам? Я только голос, мене нет здесь? Это не я сказал, это не я отступаю, это другой я, я из прошлого. Но, где я? Дырявый патефон, я лишь голос. Что происходит?