– Когда закончится твой первый урок, мы вместе пойдём домой, – сказала мама.

Отец гордо смотрел на сына. Его короткая бородка и усы хорошо отображали моду того времени. А ровная выправка моментально давали понять, что он военный.

Сергей повернулся в их сторону и улыбнулся. На парте лежали цветы.

– Не забудь подарить их Ирине Васильевне, – сказала мама.

И, словно одумавшись, герой полез в портфель. Ещё секунда-другая и он держал в руке яблоко.

– Вот ты моя умница, – вновь сказала мать. – А я про него уже забыла.

– Успокойся, – одёрнул её супруг. – Он самостоятельный мальчик, всё сам поймёт.

Отец держал мать за руку, продолжая смотреть на сына восторженным взглядом.

– Я не так часто видел папу, – подумал Михайлович. – Он много работал. Особенно когда Союз развалился. Или до того? Я помню, что он ушёл уз жизни до того, как я окончил школу. Это я точно помню, вроде бы. А какова причина? Я забыл? Я забыл когда. Как же так? Может я могу это предотвратить? Слишком много переменных, слишком много этих „может“, я должен сосредоточиться и сделать всё последовательно. Иначе я точно дров наломаю. Сейчас в моей голове бушуют разные воспоминания. Как же сложно удержать это в голове.

Тем временем ученики, окружив учительницу, стали одаривать её цветами. Герой, схватив букет и яблоко, направился в том же направлении.

Эмоции, которые переполняли его не давали мыслить здраво. Сама Линейка прошла не заметно, впечатления валили через край. Спустя некоторое время Курицын сидел за своей партой. Второй место пока ещё пустовало. Все хотели быть как можно ближе к учителю.

Входная дверь в класс заскрипела. В помещение вошла девочка, в её руке был пышный букет. Она быстро подошла к учительнице и вручила его. Огромные банты ученицы, казалось, были размером с её голову.

– Извините, Ирина Васильевна, – запыхавшийся появился родитель. – Бант дочки запутался в колокольчике. Еле-еле распутали, так не хотелось резать волосы.

– Ничего страшного, я только начала знакомство, – ответила женщина, указывая на последнюю парту, где сидел Сергей. – Как видите, дети уже заняли все места.

Девочка подошла к нему. Она кивнула головой и села рядом.

– Что-то важное должно случиться, – сказал про себя Михайлович. – И это случилось. Это была она! Дырявый патефон, это была она! Она! Это ведь она! – повторил он ещё раз про себя. – Это она звенела первым звонком, – продолжая прогонять мысли в своей голове.

Входная дверь закрылась. Учительница вернулась к доске. Теперь весь класс был в сборе. И сосредоточив всё внимание на себе, Ирина Васильевна приступила к проведению первого урока.

– Как тебя звать, мальчик? – спросила соседка по парте.

– Сергей, – ответил Курицын. – А тебя как?

– Мелиса, – ответила она.

– Странное имя, – подумал про себя Михайлович. – Такие имена не давали девочкам в Союзе. Наверно они приехали из-за границы. – Очень приятно познакомится, – сказал он и протянул руку.

– О, – удивилась девочка. – Будем дружить! – сказала соседка по парте и пожала руку в ответ.

– Не плохо так, – вновь про себя. – Учебный год только начался, а я уже обрёл двух друзей. Гоша и Мелисса.

И как только Курицын произнёс её имя, он почувствовал необоснованную тревогу. Сердце в его груди учащённо забилось. Волнение заставило выступить капелькам пота на его лбу.

Начался урок. Учительница представилась и что-то ещё стала говорить. Но герой её сейчас не слушал. Он не мог отчётливо и внимательно сосредоточить своё внимание на уроке. Это имя, которое заставило его взволноваться, оказалось очень знакомым.

– Не только имя, но и лицо, – боковым зрением рассматривая профиль соседки по парте, вновь принялся размышлять герой. – Когда мне было двенадцать лет, ещё в моём времени, я влюбился в одну девочку, – стал про себя говорит Курицын. – Она жила в нашем дворе. Но у меня никогда не хватало смелости просто позвать её поиграть или прогуляться. Мне кажется, это было моей самой первой любовью, – продолжая смотреть на профиль соседки по парте. – Она так похожа на неё. Но потом появились они – хулиганы из соседнего двора. Они часто любили гонять детей, младше их по возрасту. И однажды это девочка решила дать им отпор, так как сама играла с детьми помладше. Вроде это был 1993 год. Да, вроде это был этот год.

Урок продолжался. Учительница что-то писала на доске. А герой всё никак не мог оторвать взгляд от своей соседки по парте. Она ему напоминала её, ту девочку, которая навсегда осталась в его памяти. Он пытался вспомнить больше деталей, стараясь уловить те события, зацепиться за них и, наконец, вспомнить.

– Мне кажется, но я ещё тогда влюбился в неё, – размышлял Курицын. – Дырявый патефон, а ведь я начинаю терять себя. У меня пробуждаются детские впечатления и чувства. Или нет? Не понимаю своих мыслей. Это мои эмоции или мои же, но меня шести лет? Не понимаю. Всё кажется таким странным и новым, и чудесным, – осматривая класс. – Как будто я здесь впервые. Но я проучился в этой школе, пускай это только начальные классы, но эта школа. Я здесь учился десять лет, а сейчас она мне заходит, словно я здесь в первый раз. Эмоции, мои детские эмоции, от них не убежать. Надеюсь, они не будут вставлять мне палки в колёса. Мне хоть не придётся заново читать и писать? Хорошо, хорошо, всё хорошо, только не нужно паниковать, – попытался успокоить себя Сергей. – Лучше попытаться вспомнить то, за что я сейчас пытался зацепиться.

– Итак, хулиганы! Да. Они самые. Припоминаю, как эти негодяи обступили её и начали обзывать. Это было низко. Будущие мужчины решили проявить свою силу, пускай словесно, над младше их по возрасту девочке. В итоге довели до слёз. Это гнусно и низко. Уроды! А где был я? А я наблюдал за всем происходящим из квартиры напротив. Да, я припоминаю это. Но этого ещё не случилось, это произойдёт позже, через семь лет. Наверно правильно сказать через шесть с половиной лет. Да 1993 год. И почему я это сейчас вспоминаю? И когда она искала помощи, внезапно её глаза зацепили меня в окне. И это придало не малой так уверенности мне, словно я поймал тот самый, свой шанс. Я почувствовал себя настоящим рыцарем! Я возомнил себя спасителем! Героем почувствовал себя. Глупо, конечно. Мне показалось, на тот момент, что я особенный! Дурак! Я почувствовал силу. Мне показалось, что сейчас я могу сдвинуть целую гору, и что я непобедим. Наивный юношеский максимализм. Через это мы все проходим, учимся на своих ошибках, становимся умней. Особенно когда получаем по голове за это. Странно, но чем больше я проговариваю про себя всё это, тем больше вспоминаю деталей. Невероятное чувство, это любовь, которое делает нас сильнее и наверно, куда лучше. Помню, как спустился во двор. Нет, я не спустился, я бежал как угорелый. Представлял себя великаном, который сейчас их разгонит. У меня была уверенность, что они испугаются. Да, это я сейчас припоминаю. Забавно вспоминать. Припоминаю запах в подъезде, сладкий такой, кто-то пёк печенье или булочки. А я всё мчался, мнил себя непобедимым. А если не испугаются моего грозного выражения лица, то я их одним махом откину в соседний двор, – ещё размышлял Курицын, пытаясь не подавать виду, что продолжает смотреть боковым взглядом на девочку-соседку по парте. – Но это не произошло. Увы. Тогда я получил хороший урок, – задумчиво герой сделал паузу. – Да, они меня избили, сильно избили. Хорошо отделали. Но я старался, я пытался спасти её. О чём я думал? Дурак! Переломов, конечно, не было. Но я хромал, почти весь год, после побоев. Я помню, как они меня били. А я ничего не мог поделать. Вроде тогда весна была, ночью прошёл дождь, после которого остались огромные лужи в нашем дворе. Припоминаю, как увидел намокшие полы штанов этих хулиганов и их грязные до черна кеды. Я лежал в той самой луже. Помню мою вымокшую кофту. Мне стало страшно, за то, что я испачкал её, ведь меня обязательно будут ругать за это дома. Но, я радовался, что они отстали от неё. Это так согревало, – размышлял Сергей, делая вид, что слушает преподавателя. – А она спряталась за какую-то деревянную конструкцию. Вроде это была детская площадка, да это был грибочек на ней. Она спряталась за грибочком на детской игровой площадке. Помню её невероятные косички. Хулиганы потеряли её из виду и не знали где она. А я знал. Я видел, как торчали её косички из-за грибочка. Этот взгляд, который не передать словами. Она выглядывала, она смотрела на меня. Она не убежала. Она хотела помочь, но понимала, что справиться с ними, сил ей точно не хватит. Невероятно, я это всё позабыл. Но сейчас это, как цунами, оно просто нахлынуло на меня. А эти парни, они явно были старше меня на лет пять, они всё били и били меня. Из моего носа текла кровь, а я думал о кофте, – усмехнулся герой, но тут же прикрыл рот рукой. – Но я не плакал, мне было приятно помочь ей. Да, периодически я отвлекался от кофты и думал о своём героическом поступке. Я чувствовал себя рыцарем, который спас даму сердца. Глупо, конечно, но так я себе это представлял. Страшно было только получить подзатыльник дома за кофту. Странные у меня были приоритеты. Но это явно не было моей фобией.