Дик сжал кулаки:
— Я сделаю все, чтобы у него ничего не получилось! Я не дам ее уговорить! Лучше я его убью!
— Это эгоизм… Тогда ты убьешь ее. Драконицы долго не живут, а после всего пережитого тем более! Если любишь… не лезь. Светлая не может лгать. Она сказала, что он один может ее спасти… и что ей совсем мало осталось. Или ты хочешь ее смерти?
— А тебе плевать на ее чувства, я смотрю? — ощерился на меня Дик.
— Нет. Мне тоже больно… очень больно. Я в шоке, но не хочу… не хочу делать больно ей. Уверен, Айон все сама понимает. Да и Игнир не тот, что был в академии. Как ты успел заметить и прожужжать мне все уши, какой «красава Армин». Он сильно изменился. Кто бы сказал, не поверил. Да и сейчас особо не верю. Но я, как и ты, видел, как он о ней заботился.
— Вот-вот, и я не верю! Совсем! Заботился? Как людоед о завтраке! — горестно отозвался дракончик и с огорчением плюхнулся, на кровать рядом со мной.
Было бы здорово, если бы Игнир оставался таким же проницательным, умным и благородным, как прежде Армин. Даже, если он прикидывался таким, но… никаких гарантий у нас не было.
Мы нервничали весь день. Дик даже от обеда и ужина отказался, сказал, что кусок в горло не лезет, для Дика это противоестественно. А вечером, в чем были, мы под невидимостью сбежали из лазарета в академию к Айон.
Едва мы проникли в ее апартаменты, у кровати появилась хорошо знакомая нам голубоватая сфера — Игнир как раз доставил Айонель в ее комнаты. Мы кинулись в разные стороны, и устроили засаду, не желая сразу выставлять себя, иметь кого-то в резерве всегда хорошо, но это не понадобилось. Айонка вышла из сферы и холодно поклонилась директору. Он пристально на нее посмотрел. Затем поклонился в ответ и тут же куда-то отбыл. Между ними не прозвучало ни слова.
— Я думал, он тебя не отдаст… — пробурчал Дик, выскальзывая из-под кровати и обнимая ее. — Я бы на его месте ни за что с тобой не расстался!
— Я тоже этого боялся… — признался я, выходя из-за занавески. Но мне, в отличие от Дика, обнять ее не дали, следом в комнату влетели взволнованные родители.
— Айон… — взволнованно произнесла мама, схватившись за Айон. Райдер нервно прижал обеих к себе.
— Мальчики, и вы здесь? — устало улыбнулась Иол, оглянувшись на нас. — Вам же запретили подниматься? Зачем же вы сюда прибежали?
— Как можно лежать и лечиться, когда такое происходит? — насупившись и тяжело вздыхая, пробурчал Дик.
Райдер печально кивнул, соглашаясь с Диком.
— Почему твоя рука в перчатке? — обеспокоенно спросила Иол у дочери. — Он что-то потребовал у тебя?
— Нет. Это не он. Это Темные.
Тут Айонка стянула простую белую перчатку и, не отрывая глаз от своей руки, в шоке попятилась.
— Не может быть!.. Нет! Как это могло случиться?..
— Что такое? — нахмурился Райдер, приближаясь к дочери вплотную, рассматривая ее ладонь и, тщетно пытаясь понять, что привело дочь в такой шок.
Айон раскрыв рот, несколько мгновение ошарашено смотрела на папу, потом выдохнула:
— Все пальцы на месте… А я все не понимала, почему так долго спала! Не зря мне казалось, что что-то происходит… Он как-то исцелил их. Я не знаю, как… но только он один так может.
— Игнир? — гневно уточнил Дик.
— Его на самом деле зовут Армин, — задумчиво пояснила Иол, которая не знала, что мы его под этим именем хорошо знали. Не сводя внимательного взгляда с пальцев дочери, добавила:
— Игнир, ненастоящее имя.
Иол еще некоторое время внимательно изучала руку дочери, потом прижав к себе и поцеловав ее пальчики, грустно отозвалась:
— Пока будет болеть, но скоро все пройдет… вообще, чудо какое-то! Понятия не имела, что так можно возвращать утраченное! Надо будет взять на вооружение…
Айон, скрывая слезы, обняла маму в ответ. Хотя больше подходит слово «вцепилась».
Наблюдая за ними, я весело сказал:
— Значит, зря мы все переживали, а кое-кто тут убивать Игнира собирался… — следом за всеми рассмотрев руку сестренки, невольно рассмеялся я, подмигнув Дику. Заодно спросил Айон:
— Ну вот, Темных добила, и руку сохранила. Такое могла сделать только ты. Что ты еще успела натворить за это время? — Айонель отчего-то смутили мои слова, но она постаралась не подать виду. Но все же прижала палец к моим губам, призывая к молчанию.
Я поймал и поцеловал ее раненую руку, в ответ она поджала губы и легонько покачала головой. Но ее мама тихо сказала:
— Мы знаем о твоем браке, не переживай… — Отец недовольно кивнул, подтверждая слова матери.
Айон расстроено вздохнула. Больше они эту тему затрагивать не стали.
Весь вечер мы проговорили сидя перед камином в апартаментах Айон. Она рассказывала, что произошло у Темных, я в сотый раз проклял свою глупость, из-за которой все случилось. Это ведь я подбил Дика идти за мной, когда один из эльфов напомнил мне брата.
— … Ну, мы призвали Свет, и он убил их…
— Вдвоем призвали? — тихо уточнил Райдер. И они с Иол напряженно переглянулись.
Айон не предала столь важному вопросу значения, и не сводя глаз с огня, беспечно отозвалась:
— Да, это вообще была его идея. Но звали Свет мы вдвоем. Потом… убежали оттуда. Дальше вообще ничего не помню. Очнулась в доме у Игнира, посмотрела его собак. Отказалась от ужина. И он перенес меня сюда. Вот и все.
Родители почему-то задумчиво переглянулись, потом с облегчением вздохнули. Ну да, я тоже не сразу понял их волнения, они немного успокоились, Темный же Свет звать не будет. Это для него смерть. Значит, Хиль была права.
Однако нашего юного дракона заинтересовало другое:
— Собак? Что за собаки? Те самые, которые кидались на нас в академии? — с сарказмом поинтересовался Дик.
— Нет, месячных щенков, — без намека на раздражение отозвалась Айонка. — Девушка, которая за ними смотрела, хотела мне одну подарить, но я отказалась.
Дик остался недоволен ее ответом. Я чувствовал облегчение от того, что все окончилось хорошо, несмотря на всю нашу глупость. А еще был рад, что мне не пришлось говорить ей кто Армин на самом деле, ведь она уже все знала.
Мне такие вещи сообщать ей очень сложно. Недавно, когда мы узнали, что при нападении на площади, она случайно уничтожила девять бандитов, то весь вечер я мучился, пытаясь ее предупредить, но так и ушел ни с чем. Так и не смог сказать ей об этом, опасаясь расстроить.
Теперь к радости, что все обошлось, что она жива и здорова, присоединилось облегчение.
Следующим утром мы навестили всех родственников и, наконец, познакомились с легендарной Фиалочкой. Которая оказалась не высокорослой девой воительницей с мечом на поясе, как мы думали с Диком, а нежной и очень милой человеческой девушкой с теплыми синими глазами. Она приняла нас ласково, как своих, и пригласила жить у них сколько пожелаем. Ее супруг, достопочтенный и уважаемый Лормиель был рад познакомиться с нами, заодно, традиционно одарил нас подарками. Рассматривая бесценный золотой лук, только что полученный от родственника, Дик заметил:
— Знаешь, не знаю как все остальные, но наша эльфийская родня вполне так ничего, ты заметил, Лео?
Рассматривая свой меч, я молча кивнул. Это было уже двенадцатое замечание такого рода от Дика, и я устал каждый раз подтверждать его «гениальные» выводы, так как он высказывался так при рассмотрении каждого подарка, а их перед нами еще лежало много.
В общем, все были рады, кроме Айон, она словно спала наяву.
Слуги императора оформили все бумаги, и очень скоро мы отправились домой на каникулы.
Все путешествие на корабле и дальнейшее пребывание в замке, Айон была сама не своя. Она избегала встреч, не слышала адресованные ей вопросы, в задумчивости где-то постоянно гуляла одна и редко улыбалась.
Родители пытались развеселить ее, устраивая праздники.
Я всячески прятал от нее Дика, чтобы он не добавлял ей страданий, всячески напоминая об отвращении к Игниру. Часто рассказывал ей смешные истории, которые Айонка когда-то любила, и таскал с камбуза* ее любимые сладости.
