Афилей – возможно, как это нередко у Хармса, в основе – видоизмененное имя греческого ученого египетского происхождения Афинея (ок. 200 н. э.);
от разговора о вещах текучих – мотив «текучести» – один из важнейших в художественном мире Хармса, – неоднократно возникает в его текстах в связи с проблемой времени. О текучести чувственного мира говорил Протагор. В диалоге «Теэтет» это понятие критически рассмотрено Платоном. В хорошо известной Хармсу книге П. Успенского «Tertium organum. Ключ к загадками мира» с отсылкой к Ньютону сказано: «Постоянных величин в природе не существует, только переменные, текучий» (Успенский. С. 41). Не исключено и знакомство Хармса с трактовкой этого понятия о. П. Флоренским: «Все текуче. Время есть форма существования всего, что ни есть, и сказать: „существует“ – значит сказать: „во времени“, ибо время есть форма текучести явлений <…>. Оригинальнейшая из философий наших дней, – философия времени Анри Бергсона, – всецело построена на этой несомненной истине, на идее о реальности времени и его мощи» (Флоренский. С. 18). Отметим, что идеи А. Бергсона несомненно присутствовали в сознании Хармса (см. 109). Ж.-Ф. Жаккар отметил, что реализация мотива текучести у Хармса связана с тем, как в произведении Г. Гессе «Сиддхарта» герой познает свойство её (и свойства времени) в общении с рекой (Jaccard I. Р. 180). Здесь же отмечена схожесть идей Хармса с заявлением Туфанова о «текучем рельефе вещей» (Туфанов. Р. 65);
причину жи<з>ни времяни и сна – отметим сопоставление сна с другими основополагающими хармсовскими понятиями (см. 20, 58, 63, 85–87, 95, 97, 98, 119, 145, 158, 192, 259, 261, 268);
я прореха ты свеча – неоднократно воспроизводимый Хармсом мотив свечи здесь реализуется в его эротическом значении (см. также 16, 29, 44, 50, 90, 98, 136, 158, 235);
доктор Булль – в записной книжке Хармса 1924–1925 гг. отмечено: «Чистую математику открыл Буль в сочин. Законы мысли 1854»;
с лирой в пальцах и трубой – очевидно, образ, отсылающий к живописному произведению.
102. «Фадеев Калдеев и Пепермалдеев…»*
Впервые – Поэзия: Альманах 14. М., 1975. С. 285 (с заменой по цензурным соображениям Фадеев на Халдеев). Автограф с отвергнутым вариантом начала – РНБ. Приводим этот вариант:
Фадеев Калдеев и Пепермалдеев
служили в издательстве Р. М. Н. С.
Фадеев – редактор
Калдеев – сотрудник
а Пепермалдеев ходил просто так
Фадеев Калдеев и Пепермалдеев
гуляли однажды на горном плато
Фадеев в цилиндре Калдеев в перчатках
а Пепермалдеев в зелёном пальто
Пепермалдеев присутствует также в позаическом тексте Хармса «В одном городе…» (см. т. 2 наст. собр.).
103. «всякую мысль оставь…»*
Автограф – РНБ.
104. «Ревекка Валентина и Тамара…»*
Впервые – Устинов и Кобринский. С. 562. Автограф – РНБ.
Ревекка – возможно Ревекка Ароновна Житомирская, жена профессора консерватории, о которой известно, что она входила в круг общения Э. Русаковой;
Валентина – Валентина Ефимовна Гольдина (в замуж. Каменская, 1902–1968). Жена пианиста; училась в консерватории, Художественно-промышленном техникуме; работала художником по тканям. Подруга Т. А. Липавской, а через неё – Хармса, Введенского и др.;
Тамара – Тамара Александровна Липавская (Мейер) – см. вступит, ст.
105. «был он тощь высок и строен…»*
Впервые – СП-II. С. 66–67. Автограф с правкой – РНБ. Приводим перечеркнутый вариант окончания:
И всю ночь соседний прах
Лежа пристально в гробу
Слышал будто бы в руках
Терли пшенную крупу.
Обращено к Т. А. Липавской, в то время – жене Введенского.
раз в писательской столовой – находилась по адресу: пр. 25 Октября (Невский), дом 106;
«Аромат» наоборот – неточный палиндром (т. е. Тамара); наименование сорта папирос.
106. «Неужели это фон…»*
Впервые – СП-II. С. 74 и 188–189 (с иной текстологической интерпретацией). Автограф с правкой – РНБ.
Пантелей – встречается еще в двух прозаических текстах Хармса (см. т. 2 наст. собр.); Каблуков – см. 177.
107. «Где мой чепец? Где мой чепец?..»*
Впервые – СП-II. С. 77–82 (под отвергнутым Хармсом заглавием «Разговоры за самоваром»; ср. 86 и т. 2 и 3 наст. собр.). Автограф с зачеркнутым заглавием и обширной правкой – РНБ. На отдельном листе, помимо отвергнутых вариантов текста, остались незачеркнутыми следующие два фрагмента, датированные Хармсом так же, как и окончательный текст:
<1>
царь говорил: мои дворцы
стоят пусты, но я вернусь
Аларих:
но мне не страшны мертвецы
Матильда:
<2>
кто покойников боится
тот на кладбище ступай
там в гробах течет водица
гложет птицу горностай
Кроме того, по-видимому, в конце декабря 1930 г. Хармс создал вариант одной из частей текста, передав, так сказать, текст другому персонажу и с намерением, по-видимому, создать самостоятельное произведение, но не окончил его:
Кулундов:
Я страсть люблю швырять валета
Когда летит навстречу туз,
Когда сияет эполета
И над бокалом вьётся ус.
Когда смугла и черноброва
Ко мне склоняется княжна
То зла, надменна и сурова
То ласки полна и нежна.
Люблю когда, тоску почуя,
Хозяин лампу тушит вдруг,
И гости сонные тоскуя
Сидят безмолвные вокруг.
Уже бледнеет и светает
Над Петропавловской иглой
И снизу в окна шум влетает
Шуршанье дворника метлой
Люблю домой мечтаний полный
И сонным телом чуя хлад
Спешить по улицам безмолвным
Ещё сквозь мертвый Ленинград
Обратим внимание на полифоническое построение текста (Родимов и Кулундов ведут свои самостоятельные «партии»); с аналогичным явлением у Хармса приходится не раз встречаться (см. 206, 217);
Где мой чепец? – вариант «колпака» (см. 26, 29, 55, 81, 85, 101, 153, 195, 230).
