Слева от текста записан неоконченный и незачеркнутый текст, место которого не поддается определению:
Приди!
Зовёт её вращая спицы
поэт идущий впереди.
Она –
Кто ты?
Я думала ты воин
идешь расстреливать врагов
как ночь стихаешь перед боем
и снова дуешь в дырочку рогов
сзывая кличем
Возможно отождествление «девы» с Афиной, одной из ипостасей которой было покровительство ткачеству (см. также 16).
склонилась дева как лилея – т. е. лилия, символизирующая девственность.
65. I Разрушение*
Впервые – СП-II. С. 13–14. Автограф с многочисленной правкой – РНБ. После ст. 12 зачеркнуто:
дни проходят счётом шесть
под руками гнётся жесть
над людьми поёт свисток
объявляет ровно всем день
делимый счётом семь.
Анализируя конкретные исторические обстоятельства, «откликом на которые явилось это загадочное стихотворение», Л. Флейшман показал, что таковыми стали меры по реформе советского календаря. Это была попытка введения четырехдневной рабочей недели с пятым (скользящим) выходным («сундучёк в четыре дня»). При этом Л. Флейшман отводит возможность публицистической интерпретации текста: «Никаких заключений об „отрицательном“ отношении автора к совершавшимся реформам прямо вывести из текста этого стихотворения нельзя. Напротив, можно допустить, что поэта-обэриута мог привлечь элемент аттракциона, эпатажа, эксцентрики в государственном – даже чуть ли не глобальном – масштабе, содержавшийся в предпринимаемом эксперименте» (Флейшман. Р. 251, 257).
Очевидно, что конкретно – историческая ситуация наложилась на размышления Хармса о свойствах времени, реальность которого ощущалась лишь вследствие деления бесконечности на доли, события (см.: Jaccard II. Р. 81–82). Проблема делимости времени – в терминологии чинарей: миг-вечность – круг размышлений Хармса, Липавского, Друскина.
Вместе с тем, отметим имеющийся, на наш взгляд, эсхатологический мотив текста Хармса. В мироустройстве древних евреев фиксированный день отдыха искони означал восстановление мира, равновесия между человеком человеком и природой, нарушенного работой. Описываемое Хармсом «разрушение», в таком случае, – не просто нарушение повседневной жизнедеятельности, но разрушение мира. См. также: Faryno. Р. 172.
Сундучёк в четыре дня – сочетание двух традиционных хармсовских символов (см. 18, 44, 53, 192, 294, 300, 326; 4, 10, 11, 13, 16, 17, 19, 30, 53, 56, 111, 125, 157, 174, 183, 196, 211, 218, 293, 299, 310, 325).
66. «Приход нового года…»*
Впервые – СП-II. С. 17. Автограф – РНБ.
Помимо традиционного мотива полета (см. 20, 29, 46, 47, 54, 56, 119, 175, 230, 286, 293), отметим важность в комментируемом тексте числа ноль, отделяющего старый год от нового, что в системе размышлений Хармса о свойствах ноля означает переход в иное измерение (см. 63, 101, 190; т. 2 и 4 наст. собр.).
67. «блоха болот…»*
Впервые – СП-II. С. 18. Автограф – РНБ.
блоха болот ~ стоит избушка – цитата из Д. Бурлюка («Требник троих», М., 1913. С. 77).
68. «Наша новая страна…»*
Автограф – РНБ.
69. «Стоит за дверью мой лакей…»*
Автограф – РНБ.
70. «Одна минута пробежала…»*
Впервые – СП-II. С. 126 (среди неоконченных). Автограф – РНБ.
71. «седьмого мая был прекрасный день…»*
Автограф – РНБ.
72. «Так я молил твоей любви…»*
Впервые – КП. 1993. 10 авг. Автограф – РНБ.
73. «Эх, голубка, песень ваша…»*
Автограф – РНБ.
74. «По дороге я бегу…»*
Автограф – РНБ (с заменой последнего стиха).
75. Галине Николаевне Леман-Соколовой*
Впервые – СП-II. С. 131 и 211–212 (с иной текстологической интерпретацией). Автограф – РНБ (с пометкой: «Хватит (плохо выходит)».
Приводим вариант начала этого стихотворения, перечеркнутый Хармсом:
вам не хватит ваших полок
руки ставить отдыхать
миг недолгий станет долог
перпендикулем махать,
вы проскочите Галина
сидя в бане возле нас
ваша круглая далина
в окруженьи малых глаз
ваши свежие ланиты
нам напомнят молоко
зубки мелкие разбиты
друг от друга далеко
ваш Галина хвостик вкусный
в твердый кинем подстаканник
голосок Галины грустный
мы услышим в телефон,
обождитэ нас Галина
с наступлением зимы
на катке с тобой Галина
на коньках поедем мы.
2 января 1930 года
По воспоминаниям драматурга А. Разумовского, приятеля Хармса, на Фонтанке близ Аничкова моста был каток и по вечерам там играл духовой оркестр (РНБ).
Едешь соколом вперед – вариант хармсовского символа орла?
76. Жене*
Впервые – Jaccard II. Р. 254. Автограф – РНБ.
Первый из ряда откровенно эротических текстов Хармса, не осложненных мифологической символикой. Для характеристики противоречивого отношения писателя к эротике полезно обратить внимание на некоторые из источников, которые были в поле его внимания. Так, например, Папюс дает следующую интерпретацию темы: «Любовь есть таинственное средство, влекущее один атом к другому, начиная с инстинктивного влечения противоположных полов, побеждающего все преграды, и до увлечения ума, повергающего человека ниц перед красотою форм и истиною. Любовь – это великий двигатель всего существующего, действующий в бессмертной форме, он имеет два пути осуществления: низший – произрождение и высший – экстаз, так как вращающийся центр бессмертного духа один и тот же с центром сферы анемической, только лучеиспускание его более обширно.
Вот почему Магия, рассматриваемая синтетически, есть наука о любви; любовь звезд к Солнцу или атомов по отношению к силе. Вот почему женщина – инстинктивная жрица любви на земле, действует ли она как спутница, Луна, мать семейства, или, подобно Венере, как любовница, куртизанка или жена». (Папюс II. С. 40). Вместе с тем в книге П. Успенского, с которой был знаком Хармс, он мог почерпнуть следующее: «<…> любовь служит не жизни, а высшему постижению. Она, при правильном отношении к ней, настраивает человека на лад „чудесного“, снимает завесы, раскрывает закрытые двери. И в прошлом, а может быть, и в настоящем несомненно есть попытки постижения любви вне жизни, как культ, как магическую церемонию, настраивающую тело и душу для восприятия чудесного». (Успенский. С. 149).
