Пусть магия найдет свой путь, пусть она укорениться в тебе. Я буду защищать тебя на этом пути. Мы будем связаны с тобой не кровью, а нашей общей магией …

Хриплый голос позади меня запретил мне оборачиваться, и продолжил читать книгу вместе со мной.

- Что ты задумала? – его губы слегка касаются моего левого уха, отчего по спине бегут мурашки.

- Я боюсь, что твоя магия вновь возьмет верх. Не хочу рассказывать о своих планах, - тихо отвечаю я, стараясь не реагировать на его прикосновения.

- Моя магия, - задумчиво повторяет он. Я пытаюсь обернуться, но он заставляет меня стоять на месте. – Не оборачивайся, прошу.

- Почему ты пришел?

- Ко мне приходил Корвин, - и хриплый голос многозначительно замолчал.

- И?

- И я понял, что многое не знаю о нас с тобой. Что было между нами? – он кладет голову мне на плечо и ощущаю его дыхание на своей коже.

- Ты спас меня. Защищал меня… Сделал мне амулет, - я достаю изготовленный им артефакт, чтобы показать. Он берет его в руки – такие знакомые – и, по движению шнурка на моей шее, понимаю, что он рассматривает амулет. Твердые пальцы возвращают вещицу мне на грудь обратно. – Мы целовались, чтобы…

Я замолкаю, не потому что не хочу это обсуждать с ним, а потому что не знаю, что может сделать его магия.

- Чтобы? – спрашивает он. – Мы целовались для чего-то?

Я смущаюсь и слышу его тихий смех.

- Ты не боишься, что тебя здесь увидят? – я пытаюсь понять, кто ко мне пришел – Кэл или Келларэн, но, не обернувшись к нему, я не могу определить.

- Главное, чтобы ты меня не боялась, - отвечает он на мой вопрос, снова едва касаясь своими губами моего уха. Что за наваждение? Почему я так остро реагирую на его прикосновения? – Ты просила личной встречи. Я здесь лично, рядом с тобой.

Я вздыхаю.

- Мне нужно показать тебе кое-что, - наконец отвечаю я. – Но для этого я должна видеть тебя, видеть твои глаза.

- Можно попробовать, - отвечает он и проводит рукой перед моими глазами. – Ты должна представить это место.

Я вижу перед собой явно его воспоминание: огромный письменный стол, инкрустированный золотом и драгоценными камнями, заваленный книгами, тетрадями и бумагами разных видов. Стены украшены картинами, изображавшие сцены истории Везельхайна, а вдоль стен стояли книжные шкафы. Окна – узкие и высокие, позволяющие увидеть всю комнату целиком, и вдалеке, из окна, видно Везельбург и окрестности.

- На счёт три, - хрипло произносит голос, его горячие ладони плотно прижимают меня к нему, а я делаю глубокий вдох. – Три.

Мгновение – не больше, вот сколько мне требуется, чтобы переместить нас в показанное мне воспоминание, и его руки отпускают меня.

- Можно повернуться? – осторожно спрашиваю я и слышу хриплое «да» в ответ.

Передо мной стоит император Келларэн Нокс – ярко-голубые глаза, осколки летнего неба смотрят на меня с ожиданием. Император смотрел на меня, как в первый раз, с легкой печалью во взгляде.

- Ваше Величество, - мой голос срывается, ведь внутри себя я так хотела увидеть Кэла.

- Разумеется, - улыбается он. – Что ты хотела мне показать?

И я принимаюсь медленно снимать одежду: пиджак, рубашка, юбка – все падает на пол, а я остаюсь в одном белье. В который раз? Это уже становится привычным.

Келларэн смотрит на меня, практически не мигая, и когда я останавливаюсь на белье, он спрашивает:

- Я смотрю, наши отношения стремительно развиваются, - хриплый голос будоражит меня изнутри, заставляя мое сердце биться чаще. И тут он, видимо, замечает то, зачем я и снимала с себя одежду. – Что это?!

Он моментально преодолевает те пару метров, что разделяли нас, пока я снимала одежду, и принимается крутить меня из стороны в сторону, внимательно разглядывая.

- Кто он?! Кто посмел?! – ревёт он и поднимает на меня умоляющие глаза. – Когда это произошло?!

- Ты еще не понял? – спрашиваю я его, когда буря миновала и Келларэн успокоился, прижав меня к себе – как есть, в одном белье.

- Не понял что? – ворчит он.

- Это после нашего поцелуя, - отвечаю я и пытаюсь высвободится.

- Не было у нас никакого поцелуя, - продолжает ворчать Келларэн, явно не собираясь меня никуда отпускать. – Между нами ничего не было, а тот, который в кэбе – не считается.

- Я не о том поцелуе, - возмущаюсь я ему куда-то в грудь, а он слегка освобождает объятия, и мне, наконец, удается освободиться. – Мы с тобой целовались после того, как я чуть не выгорела. Когда ты помог мне, когда ты сделал мне амулет… В тот день ты рассказал мне о предсказании, и о том, что я твоя вероятная предназначенная.

Келларэн смотрит на меня, слегка изогнув бровь.

- И мы с тобой решили проверить, действительно ли я твоя истинная…

- У меня бывают провалы в памяти, - задумчиво говорил император, отходя от меня к столу и так и оставаясь стоять – спиной ко мне. – Но обычно я не совершаю ничего такого, что могло бы понести какие-то серьезные последствия.

И тут в дверь стучат, отчего я вздрагиваю, а Келларэн оборачивается.

- Я тебя скрою, так нужно, - он подходит ближе, отчего по моей спине вновь бегут мурашки. – Постарайся не выдать своего присутствия, иначе чары развеятся.

Я киваю, соглашаясь. Будто бы у меня есть выбор.

Будто бы я действительно имею право выбирать.

Я стою за столом, а император открывает дверь, и на пороге появляется не кто иной, а точнее, не кто иная, как Люмина Стремпи, одетая в совершенно простое темно-синее платье, и я вдруг понимаю, что это не просто платье – это прототип моей студенческой формы. Люмина старается походить на меня!

- Люмина? – в голосе императора сомнение, и мне отчасти жаль, что я не вижу его лица в этот момент.

- Привет, милый, - у меня нет сил на это смотреть, но я смотрю. Люмина бросается на шею императору прямо с порога и тянется к его лицу для поцелуя, но император помнит о моем присутствии, поэтому мягко отстраняется и не пропускает девушку в свой кабинет, оставив ее на пороге. Ее лицо меняется в считанные секунды, и она из счастливой и радостной превращается в печальную девушку. – Ну милый, - тянет она. – У меня для тебя отличные новости!

- Что-то сегодня много разных новостей, - ворчит тот. – Что случилось у тебя?

- Твои новости по сравнению с моими ничего не стоят! – восклицает она и все-таки проникает в кабинет, и принимается кружиться. – Я беременна, милый! У нас будет ребенок!

И тут в кабинете повисает абсолютная тишина. Келларэн с застывшим лицом в ужасе смотрит на меня, скрытую его чарами, а я смотрю на лицо Люмины, и пытаюсь понять – правда ли то, что она говорит?

Впрочем, принимаю решение я, это все не имеет значения. Я все решила еще тогда, когда Элиас мне все рассказал про драконов и ритуал, который пытался провести Кэл в юности. Связь, которая существует между императором и его фавориткой не имеет никакого отношения ко мне.

Даже несмотря на то, что я почти вся покрыта татуировкой, которая показывает, что я его истинная пара. Как парадоксален этот мир!

Келларэн быстро ориентируется.

- Между нами ничего не было вот уже больше полугода, - резко отвечает он. – Откуда взяться ребенку, Люмина?

- Милый, - щебечет фаворитка. – Ты просто не помнишь. Я же говорила, что у тебя случаются провалы в памяти…

- Не лги мне, - хриплый голос срывается, и девушка вздрагивает. – Я бы запомнил!

- Ах, ну вот же, совсем недавно, - отвечает она. – Ты еще ездил в ту лечебницу помогать Корвину.

Я закрываю глаза и считаю до десяти. Сложно сказать, обманывает ли Люмина, но она хорошо подготовилась. Вероятно, они с Келларэном очень близки, раз она знает моменты, когда он может подчинить себе магию.

Теперь меня мучает только один вопрос.

Как мне покинуть кабинет так, чтобы не продолжать слушать беседу императора и его фаворитки? Ведь основную мысль я уловила достаточно точно – я не буду вставать между ребенком и его отцом, да и зачем мне это нужно, ведь основная цель появления меня в этом мире и так понятно.