Вместо ответа мне Фокс неожиданно запрыгивает на пустые бочки, которыми мы на всякий случай заблокировали спуск на среднюю палубу в передней части корабля. Сейчас внизу никто не отдыхает, поэтому все обратили внимание на человека, который обычно всегда оставался в тени, словно не хотел выделяться.

— План есть, но он не гарантирует нам спасение, только более четкие правила этого испытания! — громко объявляет Фокс, когда все на верхней палубе повернули голову в его сторону. — Я почти уверен, что нам давали какую-то подсказку еще в том песчаном музее с большой линзой. Тем более что эти духи пустыни являются частью истории Мин Алиста. Но будем честны, никто не обещал, что объяснения будут понятными. Мы даже не можем проверить, что услышанное нами от Фирада Смарагдового или последней куклы было правдой.

Я хмурюсь, пытаясь понять, к чему он клонит. Сам о таком не думал, и у меня нет контраргументов, так как мы действительно не можем ничего проверить.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает Гиль, куря сигарету.

— Сыграть по нашим правилам, сделать пятому этажу ставку, которую он примет, — Фокс всем демонстрирует карту пикового валета.

По озадаченным лицам я могу сделать вывод, что никто не понял, что именно предлагает Фокс. Он ведь никому не говорил, какими навыками и талантами обладает, так что Андрес ожидаемо задает вопрос про конкретику.

— На самом деле мне не нужно ничье разрешение, я уже сделал ставку, и Башня Испытаний её приняла, — Фокс хищно улыбается, а карта в его руке загорается, как алый факел, но сам предмет остается целым.

— Какого черта? Объясни нормально, — не отстает Андрес, но, кажется, правила игры действительно начинают меняться.

Ночь вокруг наполняется алыми факелами, это горят все тысячи песчаных духов, что собрались в пустыне вокруг плывущего корабля. Удивительно, но их оказалось куда больше, чем я видел, так как психическое око теряет остроту зрения на большом расстоянии, а вот алые огни в ночи видны даже на многие километры. Фокс каким-то необъяснимым способом сжигает всех духов пустыни, их фигуры дрожат и постепенно рассыпаются горячим пеплом.

Я смотрю вперед, вправо, влево, назад: везде картина одинаковая. Разумеется, это замечают и другие восходители, показывая пальцем на неожиданное представление, во время которого наши враги сгорают заживо, даже если живыми существами не являются. Кто бы знал, что Фокс на самом деле может такое, но лично я давно подозревал, что по способностям он точно входит в топ-5 восходителей на нашем судне. Или даже в топ-3. Но он не назвал это уничтожением врагов, а объявлением ставки. Значит, некую ставку сделала и Башня Испытаний, и нам нужно еще выяснить, кто победит.

— В чем именно заключается ставка? Как будет определен победитель? — громко спрашиваю я.

— Наконец-то правильные вопросы. Я сделал ставку на то, что мы справимся с Армадой Заблудших, но не сражаясь на протяжении многих дней с этими духами. Я поставил на кон все наши жизни, а взамен Башня Испытаний вместо всей армии пустыни выставит против нас всего одного духа, — теперь Фокс напоминает игромана, который ждет не дождется начала игры, его даже немного трясет, а улыбка почти от уха до уха мало похожа на обычное отстраненное выражение лица.

— Какая-то неравная для администраторов ставка, — замечает Гэрри, который будто бы в любой ситуации является образчиком каменного спокойствия.

— Я делаю ставки не администраторам, а самой Башне Испытаний. И против её воли они ничего сделать не могут. Даже божества тут бессильны! — продолжает веселиться Фокс.

Впрочем, «бессильные божества» в общем эфирном канале даже не думают о том, чтобы что-то с этим делать. Напротив, большинство из них выказывает интерес к происходящим событиям, словно они понимают куда больше моего.

Свидетель Гибели Миров разбавляет желтые краски алым цветом и готовится внимательно следить за происходящим.

Демон с Востока радуется тому, что противостояние будет не таким скучным.

Теоретик Игр заинтересованно подключается к эфирному каналу пятого этажа.

Дьявол Глубинных Миров достает любимые дайсы и трясет их в ладонях.

…

А вот я до сих пор не понимаю, как теперь поменялись правила текущего испытания, но, к счастью, Фокс не стал делать из этого секрета.

— Всё очень просто, мои дорогие товарищи, — Фокс кладет карту обратно в колоду. — Больше нет никакой Армады Заблудших, которая бесконечно нападала бы нас, изматывая днем и ночью, пока мы не начали бы совершать фатальные ошибки. Теперь вся ярость уничтоженных народов собралась в одного противника, который будет нас ждать впереди. Достаточно победить только его, чтобы заполучить в качестве награды спокойное завершение пути.

Это всё еще очень выгодно для нас, но ставки обычно должны быть равны, поэтому я уже догадываюсь, в чем именно произошло уравновешивание.

— Но теперь этот единственный противник будет обладать силой десятков тысяч песчаных духов. Готовьтесь страдать и сражаться еще более яростно. И если мы победим, то это будет блестящая партия, где мы одолели врага и тактикой, и силой случайности! Если же нет, то это будет фатальным проигрышем, но зато мы все равно сохраним о себе память в Башне! — почти кричит Фокс, словно немного поехал головой.

— Подожди, что за бред, — не согласен Андрес. — То есть теперь будет всего один враг, но силой тысяч прежних противников? Как ты собрался побеждать такого⁈

— Не знаю, — уже гораздо спокойнее говорит Фокс. — Но играть в игру, заранее зная исход, слишком скучно. Я рискую вместе с вами, а вам придется рискнуть вместе со мной, мы ведь в одной, ха, лодке.

Я неожиданно для себя улыбаюсь. Да, Фокс, конечно, тот еще засранец, так как не предупредил никого о своей затее. Но с другой стороны лично я предпочту схватиться с одним могучим противником, чем бесконечно поражать тысячи слабых. И пускай враг станет во много раз сильнее, даже сильнее любого из нас, проще сконцентрироваться на одной цели, чем пытаться побороть сто тысяч.

Но при этом я понимаю, что другие могут думать иначе, на лицах и аурах замечаю следы замешательства и тревоги, но есть и те, кто спокойно принимает новые правила игры. Тем более, что их уже вряд ли можно изменить, что подтверждает Фокс на вопрос хмурящегося Андреса. Кли остается невозмутимой и даже немного задумчивой, Гиль лишь лыбится и закуривает новую сигарету, а Гэрри просто пожимает плечами. Один лишь Таска ничего не понял, поэтому я подхожу к нему и пересказываю на языке орков.

— Хорошо же, — широко улыбается зеленокожий.

Что же, этим всё сказано. Таска тоже считает, что один сильный враг лучше тысячи слабых. А что думаю я? На самом деле я рад такому стечению обстоятельств. Это какое же испытание нас ждет? Или конкретно меня? В теле возникает чувство предвкушения. А также возникает ощущение, что Фокс похож на меня.

Что имею в виду? Не представляю, что это был за навык или свойство его карт, но способность изменить правила этажа вот таким образом… Это явно что-то нетривиальное. У меня уже богатый опыт менять этажи во время своего восхождения, но обычно я действовал через администраторов, богов или третьих лиц. А тут Фокс просто заключил какое-то пари с самой Башней Испытаний, говоря о ней так, словно это отдельное мыслящее существо. Не удивлюсь, это действительно так, хотя представить, конечно, сложно.

Но вряд ли он мне ответит, если задам вопрос о природе его способностей. Но помимо этого я обращаю внимание на новые детали его ауры. Она стала краснее, подрагивает отростками и словно хочет взмыть в небеса. Могу предположить, что это крайняя форма предвкушения удовольствия, хотя до этого аура Фокса всегда была спокойных оттенков и форм. Сегодня я увидел его с новой стороны, когда он с таким вожделением рассказывал о сделанной ставке. Как будто жизнь для него обычно не имеет особых красок, но стоит заговорить об игре с высокими ставками, как всё резко преображается. При этом он сам опровергнул мои мысли о нем, как об осторожном и вдумчивом человеке.