Во все стороны от него расходится зеленая аркана, эти волны не просто прогоняют тьму и облегчают лично мое состояние, но еще показывают, что объемы арканы у орка тоже весьма и весьма внушительны, хотя я этого не чувствовал ранее. С другой стороны это не так просто точно оценить, если восходитель не демонстрирует реальный уровень силы.

Но я в целом удивлен его психической стойкости в первую очередь, а потом вижу, как Таска пригибается и прыгает высоко в воздух прямо к чужеродному глазу. Крутанувшись в полете, он обрушивает мощный удар кулаком прямо в зрачок. Следом пещера освещается необычайным по интенсивности излучением и последовавшим взрывом, от которого корабль аж встал, паруса решили выгнуться в неподходящую сторону, а волны подземной реки подняли брызги.

Удивительно, но после эпического удара жуткое око пропало, а вместе с этим исчезла слабость. Я вновь восстанавливаю барьер вокруг судна и жду какого-то следующего шага со стороны сил, что нам противостоят. Зеленокожий же летит вниз, хватается за канат и тем самым тормозит, после чего спокойно прыгает на палубу с высоты пяти метров. Кажется, тот мясник с секирой среди орков был не единственным, кто мог многих убить. Теперь я, да и не только я, по-другому смотрю на орка, который просто сел на привычное место у носа корабля, словно ничего вокруг не случилось.

Постепенно опасный участок остается позади, я чувствую это по убыванию разлагающей силы за пределами барьера вокруг корабля. Транспорт продолжает плыть вперед, словно ничего не случилось, и скоро мы вновь видим солнечный свет, кажущийся таким ярким после подземной тьмы. Я щурюсь, смотря на яркое пятно света впереди, где находится выход из пещеры. Корабль величественно выплывает из пещеры и вновь оказывается среди скал ущелья, однако, впереди уже виден выход обратно в пустыню. Похоже, мы пересекли участок со скалами.

Снимаю барьер, чтобы немного отдохнуть и прийти в себя, но пострадал на самом деле меньше, чем прочие. Восходители вокруг тоже приходят в себя, но почти не говорят, размышляя над произошедшим. У многих замечаю пустой взгляд, который будто ничего перед собой не видит. Хотя, могу догадаться, что многие до сих пор могут видеть перед собой око, насылающее безумие.

К сожалению, далеко не все пережили это испытание. Андрес с другими собирает на палубе тела шестерых человек, у кого остановилось сердце. Трудно сказать, это влияние ока или той темной арканы, но результат не выглядит обнадеживающим. Пустыня показала грозный нрав и губительную волю. Еще парочка восходителей до сих пор находится в состоянии шока и прострации, не обращая внимания на слова и касания. Я пробую применить на них «Регенезис» ур. 6, но не похоже, что это облегчило состояние. Кажется, проблемы у них теперь больше психологические. Не думаю, мой навык сможет такое исцелить.

— Мы не можем хранить тела на корабле на протяжении всего путешествия, — устало говорит Андрес. — На жаре они быстро начнут разлагаться. Устроить похороны тоже невозможно, так как корабль нас ждать не может, да опасно оказываться на песке. Так что остается их просто выбросить за борт. В морских традициях такое раньше было, да и сейчас можно устроить погребение в море, если нет другого варианта. Мы не на Земле, и выхода у нас нет.

С этим трудно спорить, ведь нам и вправду придется просто сбросить тела погибших за борт. Нам не из чего делать им гробы или во что-то заворачивать, внутренности корабля, насколько я успел посмотреть, пусты. Здесь нет явных инструментов, парусины, запасных деталей, досок или еще чего. Если корабль получит сильные повреждения, то нам придется изворачиваться. Я смотрю на парящие души, но брать их не собираюсь, хотя бы даже для того, чтобы они не достались Башне Испытаний. Это свое правило я до сих пор менять не собираюсь.

Жаль, что мы не можем достать вещи погибших из их инвентарей, но, наверное, это и к лучшему, иначе у восходителей была бы дополнительная причина убивать друг друга. Единственное, что мы можем, так это помолчать минуту после сброса тел за борт. Каждый труп с глухим звуком приземляется на песок, а корабль уже покинул ущелье. Теперь впереди вновь безраздельная жаркая пустыня.

Настроение у большинства подавленное, но с этим ничего не поделаешь. Думаю, все добравшиеся до пятого этажа, научились хоть как-то справляться с негативными мыслями. Но перспектива сойти с ума теперь кажется вполне закономерным исходом на пути к вершине башни. Как нельзя лучше подходит воспоминание про Безумного Эла, который стал первым моим серьезным испытанием на минус первом этаже. Кто знает, до какого этажа он сумел подняться…

Впрочем, есть одна аура, которая остается невероятно спокойной и расслабленной, будто зеленая лужайка с утренней росой, отражающей лучи рассветного солнца. Ладно, вот это я загнул с описанием, но Таска действительно спокоен, как удав. Вновь развалился у носа корабля и смотрит в небо. Решаю подойти к нему, чтобы помучить вопросами.

— Я любить драться. Уметь драться, — зеленокожий дает мне вполне очевидный ответ, который мне мало полезен.

— Ты крепкий. Не бояться та штука? — указываю пальцем в место, где висело загадочное око.

— Meuburk? Почему надо бояться? — смеется Таска.

— Meuburk? — переспрашиваю я, услышав новое незнакомое слово, которого нет в Эпсилон-Словаре.

Таска еще раз повторяет слово и тычет себе в глаз. Кажется, до меня дошло.

— Meuburk, — я указываю на свой левый глаз, а потом на правый, — и это meuburk?

Собеседник кивает, а я заношу новое слово в словарь, что уже крутит гранями между моих ладоней. Где-то внутри появляется новое слово орочьего языка, которое означает «глаз». Какая там дальше у навыка есть магия, я точно сказать не могу, но теперь новое слово становится неотъемлемой частью Эпсилон-Словаря.

Я пробую разговорить спутника еще сильнее, чтобы узнать больше о его навыках и талантах, но тут возникают сложности, но не потому, что Таска хочет это скрыть. Ну, на самом деле я бы не удивился, если бы он решил отмолчаться или отказаться говорить. Все же такая информация вполне может быть использована против тебя, поэтому есть резон не рассказывать каждому встречному про свои навыки. Но сейчас я просто тону в потоке неизвестных слов, Таска словно рад поболтать, но при этом объясняет он явно не очень хорошо. При этом орк активно жестикулирует вплоть до нового рода пантомимы.

— Ладно, ладно, продолжать позже, — я замахал руками, останавливая замысловатые объяснения с маханием руками, корчей рож и поигрыванием внушительными мышцами.

Остановившийся рядом Андрес тоже смотрит на представление, но понимает и того меньше.

— Что он говорит? — спрашивает смуглокожий человек.

— Спросил о его навыках, но понять очень сложно. Думаю, за пару дней постоянных бесед я быстро смогу освоить беглое общение.

— Удивительно. Не думал, что есть такие навыки. Как и то, что кто-то будет их развивать.

Могу это понять, ведь куда полезнее кажется развитие навыков, связанных с выживанием и боевыми действиями. Изучение языков мало подходит на способность, которая точно поможет достичь вершины Башни Испытаний.

— Просто на третьем этаже решил, что у меня достаточно одного рода навыков и нужно что-то новенькое. Изучение языков здорово меня выручило.

Вспоминаю о налаживании контакта с Эслинн, а потом сотворение Эпсилон-Словаря Древних, чтобы контактировать с Центральным Нервом. Кстати, о третьем этаже…

— Скажи, третий этаж у тебя был связан с лесом фей Оар Кедвиг? — спрашиваю я. — Или было что-то другое, раз мы с разных серверов?

Андрес рассказывает мне свой путь с первого этажа. Оказывается, наши сервера очень похожи друг на друга, ведь «Ничейные земли» на его сервере тоже имеют палаточный лагерь для новоприбывших. И там тоже знают Стальных Грив и Выдр, но эти кланы там поделили между собой лагерь. Второй этаж, кстати, отличается от моего, ведь Андресу приходилось штурмовать дворец Пифии.

— Пифия — это что-то греческое? — спрашиваю я.