Во дворец стекалось множество разнородных сведений со всех концов Трилады. Они проходили через всевозможные дворцовые службы, смешивались, дополняли друг друга или противоречили друг другу, выписывались на пергаменте, настаивались на чернилах, из них делались глубокомысленные выводы.

Вот ему порой и велено было, обычно Ольтемом, присутствовать на обсуждениях некоторых событий. Видимо, по каким-то витиеватым дворцовым правилам, там желательно было наличие учёного лица, кое он собой представлял. Проку от него не было никакого, но слушал он внимательно.

Талаям.

О нём говорили всегда. О нём говорили много. Говорили медленно и обстоятельно. Талаям — ключ к морскому простору, жемчужина в короне Трилады. Говорили об Игре. Говорили об островах. Говорили о торговых путях. Говорили об обороне Талаяма от нападений лихих людей, которые порой случались. Говорили о кораблях и близости Юоремайи. Много о чём ещё…

Юоремайя не нападёт на Талаям по договору об Игре. Договор нерушим и вечен. Это знали все в столице.

Или хотели это знать…

Но всякое спокойствие порой нарушается. Однажды на такой совет влетела царевна Стасия, которую никто не звал, и потребовала усиления отрядов, охраняющих Талаям.

Она, видите ли, общалась с людьми, прибывшими из Талаяма. И люди эти поведали ей, что нападавшие на город стремятся не столько грабить, сколько уничтожить как можно больше. В первую очередь — причалы для постройки судов.

Это было правдой, часть причалов действительно сожгли. Но Стасия сделала из этого вывод, что нападения исходят не от лихих мореплавателей, принадлежащих к разным племенам побережья, и прибирающих к рукам всё, что на побережье плохо лежит, а непосредственно от Юоремайи, намеренно препятствующей строительству кораблей.

— Пираты сами не сунутся к укреплённой крепости, — убеждала Стасия. — Зачем им это? Их подсылает Юоремайя. Она им платит. И она же снабжает их оружием. Зачем они жгут причалы? Что пиратам до них? Их цель — грабёж. А они причалы пожгли и отступили. Странные какие-то пираты.

Она говорила так страстно, что некоторое время её речи никто не мешал. Наконец, Гателий язвительно засмеялся.

— Ты, никак царствовать собралась? Без тебя разберутся.

— Я не к тебе обращаюсь, — презрительно ответила Стасия.

— Юоремайя никогда не нарушит договор об Игре. Вышивать иди.

Стасия не дрогнула.

— Ещё раз повторяю, я обращаюсь не к тебе.

Аристарх стукнул по полу скипетром, который до этого вертел в руках.

— Стасия! То, о чём ты говоришь, я знаю.

— Хорошо, — с явной досадой ответила Стасия. — Но люди гибнут, а мы бездействуем.

— Давай-ка, иди, займись своими делами.

Стасия обвела собравшихся вызывающим взглядом и вышла из зала.

То, что она говорила, выглядело заслуживающим внимания, и Касьяну показалось несправедливым, что её так выгнали. Хотя он и не собирался её жалеть.

— А теперь скажите мне, ленивые бездари, — хмуро произнёс Аристарх, поворачиваясь к Гателию и Тамиану, — почему девчонка узнала, что происходит, а вы даже не пошевелились? Может, из неё лучшая наследница для Трилады была бы, а?

Царевичи потупились.

Совет продолжался.

Чуть позже, проходя через сад, Касьян наткнулся на Стасию. То есть, не наткнулся, просто увидел её на одной из уходящих в сторону дорожек. Она стояла, обрывала листья с ветки. Уклониться от встречи не получится. Подойти, нет?

Толку. Сейчас ведь опять пренебрежительно смотреть будет.

— Что в башню больше не заходил? — вдруг окликнула Стасия.

Ну хоть говорит. Он развёл руками.

— Заперто было.

Что-то в лице её изменилось, она взметнула брови, наклонила голову вбок.

— А ты пробовал?

Мелькнула нелепая догадка. Она что, из-за этого с ним не разговаривала?!

— Пробовал.

Касьян подошёл ближе. Стасия ломала ветку и бросала обломки на дорожку.

— Если тебя это утешит, — мягко сообщил он, — совет решил последовать твоему предложению.

Царевна размахнулась и отшвырнула ветку.

— Не сомневалась. Как я иной раз всё ненавижу. Если бы я была мужчиной, то я бы была царём.

Касьян пожал плечами.

— Всё равно ты бы сейчас не царствовала. Ты ещё маленькая.

— Значит, я стала бы царствовать через год.

— Если бы дожила, — рассудительно заметил Касьян.

Почему-то это задобрило царевну. Она улыбнулась и горделиво вскинула голову.

— Ты повиновался бы мне, если бы я была царицей, Касьян?

— Нет, — сказал Касьян. — Ты, конечно, умная. Но самоуверенная и тщеславная.

— Я? — вспыхнула Стасия. — Да как ты смеешь?

— Мой наставник учил меня говорить правду царям.

— Вот буду царицей, тогда и станешь говорить правду. А сейчас не надо.

Её голос сорвался, и Касьян с изумлением увидел слёзы на её глазах. Она повернулась и убежала.

Касьян остался один, размышляя.

Кому он сказал это? Наследнице царствующего рода или девчонке, которую ему захотелось подразнить?

А хватило бы смелости заявить нечто подобное Аристарху?

Так и не найдя ответа, он побрёл в сторону Браны, не слишком довольный собой.

— Лучшая наследница, говоришь? — Аннела стояла у окна своих покоев, хмурилась.

— Да. Это неприятно, когда отец заявляет подобное, да ещё и прилюдно. Хорошо хоть Стасию выгнал. Но слышало много народу, вплоть до мальчишки-звездочёта. Унизительно.

— Стасии скоро здесь не будет. Но тебе следует проявлять больше внимания к делам царства.

— Да знаю я, знаю, — раздражённо поморщившись, отмахнулся Гателий.

Посольство. Сватовство к Стасии.

Через несколько дней во дворце заговорили о скором прибытии большого посольства.

Засуетилась обслуга, подтянулась стража у ворот, Ольтем обрёл способность появляться в нескольких местах сразу. Смахивали пыль с лепнины, пересчитывали золотую посуду, подсыпали фиолетового песка на дорожки сада.

Послы махиола. Махиола — один из самых могущественных кочевых народов. У них столица на равнинах, Ксомкедра, движущийся город. Город великих шатров. Город, вместе с которым движется центр земного диска.

— Зачем они приезжают? — поинтересовался Касьян у Иллании.

Летописица, как обычно, ответила щебетом, всплёскивая руками.

— Ах, обычные переговоры. Торговые дела. Военные соглашения. Хотя поговаривают, — она спрятала руки за спину и понизила голос, — что речь пойдёт и о другом деле.

Это прозвучало столь многозначительно, что Касьян просто обязан был спросить:

— О каком?

Иллания прошелестела ещё тише, но он разобрал.

— О сватовстве.

Он понял, на что намекает Иллания, но почему-то очень удивился и решил уточнить.

— Чьём?

С губ Иллании слетел вздох сокрушения его недогадливостью.

— К Стасии, конечно.

— А..

Хотя чему тут удивляться? Он же изучал историю. Всегда царевен выдают замуж. Затем они и существуют.

— Стасия мешает, — между тем тихо продолжала Иллания. — Она по пониманию государственных дел превосходит обоих братьев. Конечно, власть Аристарха прочна, ему Стасия не угрожает. Но спокойнее будет услать её подальше. На этом настаивает Аннела. И предложение выгодное. Махиола сильны.

Касьяна покоробило. Выгодное предложение… То есть, её продают.

— Обычное дело, — подвела итог летописица.

Да, обычное дело.

— За кого её выдают?

— За Дарро, царя махиола. Надо сказать, по законам махиола участь жены царя незавидная, её никто не должен видеть, она проводит век словно в темнице. Причём у него может быть ещё наложница, которая живёт свободно, в роскоши и почёте.

— Почему так?

Иллания развела руками.

— Жена — духовная опора, наложницы — телесное отдохновение. Разные у разных народов обычаи. Очень-очень разные. Ещё и не такое бывает.