Отправился как-то царский двор на охоту. Царская охота — пышная, шумная, гарцуют нарядные всадники, лошади покрыты яркими попонами, то и дело звучит рог. Но не все ехали только показаться на людях и покрасоваться, многие и поохотиться были не прочь.

И когда приступили к делу, как-то так вышло, что в погоне за дичью Юталл скрылся из вида других охотников.

Сперва никто особо не испугался. Лес он знал прекрасно, наездник был отличный, оружие при нём имелось. Но шло время, а он не возвращался. Прочие участники уже давно собрались в условленном месте, а его всё не было.

Царский двор охватило беспокойство.

Разбившись на несколько отрядов, начали поиски. Один отряд, в котором был Аристарх, нашёл у болота, в сырой земле, следы копыт коня Юталла, они приметные были. Встревоженные, люди двинулись дальше в том направлении. И чуть дальше увидели другие следы.

Оленьи.

Сперва ничего такого не подумали, мало ли в лесу оленей. Отпечатки обоих следов вели выше по склону, и дальше, на сухом месте, терялись. Попробовали выпустить собак.

И тут стало окончательно ясно, что дело плохо. Прекрасно обученные гончие псы выли, скулили и отказывались сделать хоть шаг по тем следам.

Наконец одна из собак, любимица Юталла, медленно, словно через силу двинулась вверх по склону. Сперва она визжала в страхе и еле двигала лапами, потом неожиданно зарычала, оскалила зубы и кинулась в лесную чащу.

Аристарх бросился за ней. Он звал собаку и Юталла. Белая гончая мелькнула в зарослях и исчезла. Только её лай доносился. Потом и он затих.

Аристарх остановился среди столетних дубов. Раздосадованно осмотрелся, услышал за спиной шорох, оглянулся и встретился взглядом со старым псарём, последовавшим за ним. Старик с трудом переводил дух.

Отдышавшись, он выговорил чуть слышно:

— Пойдём обратно, царевич. Потерять тебя нам теперь совсем не годится.

— Что ты говоришь, старик! — гневно крикнул Аристарх.

Старик вздрогнул. Из глаз его потекли слёзы и он закрыл лицо рукой.

— Царевич… Разве ты не понимаешь, чьи это следы?

— Чушь! — отрезал Аристарх. — Ты выжил из ума.

Но сколько злых слов не произноси, пришлось вернуться на тропу. Тут больше нечего было делать. Собака скрылась, ни следа, ни звука.

Старик заронил зерно сомнения в сердце Аристарха. А если Юталл действительно не вернётся? Он гнал от себя эти мысли и стыдился их.

Оленьи следы… Пойди пойми, что это за олень?

А вечером прискакал конь Юталла. Один, без всадника. Было к тому времени уже почти темно, искать бесполезно.

Решили вернуться к опушке леса, откуда начиналась охота, и продолжить поиски с первыми лучами солнца. Юталла тогда очень любили и вопреки обстоятельствам продолжали надеяться на лучшее.

Ночь на опушке прошла тревожно. Почти никто не спал.

Но утром, на рассвете, когда уже седлали лошадей, из леса вышел человек. То был Юталл.

Он стоял и озирал собравшихся, словно в недоумении, словно не понимая, почему в первый миг всё вокруг смолкло, а потом сразу наполнилось радостными возгласами, ликованием и слезами счастья.

На устах Юталла играла восхищённая улыбка. Он прошёл среди толпы. Всеобщее внимание как будто удивляло и стесняло царя Трилады, что было, конечно, странно. На все расспросы он ответил тогда только:

— Я видел его.

Тем охота и кончилась.

Только всё после этого изменилось.

Первое время после злополучной охоты Юталл пребывал в рассеянном, восторженном состоянии. Он словно не понимал, что делать, витал в облаках, забыв о своих многочисленных обязанностях. Нет, ум его был вполне ясен, но казалось, Юталл спустился из мира горнего на землю, и то, что он здесь находил, уже не имело для него значения.

Он пренебрёг военными и хозяйственными делами. Мог явиться на совет с опозданием и букетом ромашек. Мог не обратиться к народу в канун праздника или час бедствия. Мог встать и уйти с приёма иностранных послов.

Но это было бы ещё полбеды. Постепенно настроение его стало меняться. Видимо, он понимал, что он не может уйти в свои грёзы полностью, что делать что-то должен, что-то простое и обыденное, но заставить себя не мог. Это изводило его.

Да и воспоминания о встрече с тем, чудесным, вероятно, начали тускнеть, и он уже сомневался, видел ли он что-то вообще или то была только игра воображения.

И всё это сказывалось на его характере.

Он стал раздражителен. Его стали бояться. Он стал подозрителен. От подозрительности до жестокости — один шаг. Редкие ранее события — казни — участились, причём часто по пустяковым поводам.

Дела царства довольно быстро стали приходить в упадок, даже удивительно, насколько быстро всё приходит в упадок без некоей движущей силы.

За пару лет Юталл прошёл путь от всеобщей любви к всеобщей неприязни, а то и ненависти.

На мой взгляд, обидно, конечно, что сейчас Юталла так и помнят. О прежних его делах, до той роковой охоты, все забыли. Но такова людская память.

Состоянием царя живо воспользовались, если раньше его окружали люди достойные, то теперь, откуда ни возьмись, появилось множество пронырливых скользких личностей, ловящих рыбу в мутной воде.

Ослабел порядок в войске, и участились набеги кочевников. Они стали жечь пограничные города. Племён у кочевников немало, есть влиятельные, есть совсем маленькие, незначительные, они большей частью и нападали, воспользовавшись неразберихой. Но Юталл к тому времени опустился настолько, что возложил вину за это на царицу, которая происходила из самого могущественного рода кочевников. Заодно он подумал, что у неё связь с Аристархом.

Подозрения его усугубило то, что Аристарх, у которого была жена и двое сыновей, видя неспокойную обстановку во дворце, под благовидным предлогом выслал их из столицы. Сам остался. Он ждал двух вещей. Во-первых, удобного случая, чтобы сместить Юталла на основании его помешательства.

А во-вторых, благосклонности царицы Олеммы. Тут Юталл не так уж ошибся. Аристарх действительно имел склонность к жене брата, склонность, о которой она знала, но не разделяла. Но сейчас, когда всё смешалось, когда Юталл стал другим человеком, всё могло бы измениться — так, во всяком случае, казалось Аристарху.

Итак, он выжидал. Однако дождаться желаемого не успел.

Во дворце есть белая круглая высокая башня, которую называют Брана[14]. В ней шесть этажей. Она строилась для наблюдения за звёздами, но заодно служит тюрьмой для высокопоставленных узников, когда таковые есть.

На первых этажах сидят за мелкие проступки, так иной раз наказывают детей или подростков. А вот если попасть в верхний — дело плохо.

Неожиданно Юталл отдал приказ заключить жену и брата в Брану. Её — на шестой этаж, его — на пятый.

Аристарха просто заперли. Что делали с царицей — неизвестно. Но Аристарх слышал её крики и днём и ночью, и это было истинной пыткой.

Мучения его усугубляло сознание своей вины. Не обрёл ли Юталл после своей столь прискорбной метаморфозы способность заглядывать в сердца? Нет, тогда бы пытали его, не её.

Но продолжалось это недолго. Через несколько дней, при большом скоплении потрясённого народа, царица Олемма была обезглавлена на площади как предательница Трилады и изменница супружескому ложу.

Почему Юталл не казнил вместе с ней и Аристарха — непонятно. Но его поступки уже не поддавались объяснению.

В узилище Аристарха установили стул, изукрашенный резьбой — подобие трона, и стали каждый день приковывать к нему. Когда он бывал прикован, являлся Юталл, метался по помещению, угрожал, сумбурно выкрикивал обвинения. Аристарх сперва пытался успокоить его, потом отвечал односложно, потом вообще перестал отвечать.

— Зачем ты предался кочевникам? Думал, они дадут тебе трон? Ты ничего не получишь. Отец проклянёт тебя из могилы. Признайся. Ключи от врат Изберилла… я храню их. Ни ты, ни она не получите их… лучше я брошу их в Талу. Ты совратил её… признайся.