Вместе они принесли одну из тех длинных плетеных корзин, которыми бальзамировщики пользуются при перемещении трупов в погребальный храм. Пустая корзина казалась тяжелее, чем можно было предположить.

Таита проводил пришедших в опочивальню и прошептал на ухо Хилтону:

– Теперь быстрее! Каждая секунда на счету!

Он уже завернул Нефера в длинное белое покрывало, оставив свободный угол, чтобы прикрыть лицо. Носильщики опустили корзину рядом с постелью и бережно переложили в нее фараона. Таита разместил вокруг тела валики, чтобы смягчить тряску при переноске, закрыл крышку и кивнул.

– В храм, – велел он. – Все готово.

Доверив свой мешок Мерену, Таита быстро повел их по проходам и дворам дворца. Вслед им неслись плач и стенания. Стражи на пути тела опускали копья и вставали на колени. Женщины закрывали лица и выли. Все лампы были погашены, а огни в поварнях притушены так, что ни единого дымка не поднималось из труб.

На выходе из внутреннего двора стоял наготове отряд колесниц Хилтона. Носильщики поставили продолговатую корзину на платформу передовой повозки и привязали ремнями. Мерен примостил на площадке кожаную сумку Таиты с врачебными инструментами, маг поднялся на колесницу и взял поводья. Бараньи рога полковых музыкантов взвыли, и колонна шагом двинулась к воротам.

Весть о смерти фараона разлетелась по столице, подобно пожару. Горожане сгрудились у ворот, провожая колонну стенаниями и плачем. Толпы выстроились вдоль всего пути вдоль реки. Горестно завывая, женщины подбегали и бросали на корзину цветки лотоса, священного растения.

Таита перевел лошадей сначала на рысь, потом на легкий галоп. Ему важно было как можно скорее доставить корзину в святилище. Храм отца Нефера еще не был разобран, хотя фараон Тамос вот уже несколько месяцев как упокоился в могиле среди унылых холмов запада. Для Нефера храм строить даже не начинали – он был так юн, и все ожидали, что его ждут долгие годы жизни. Скоропостижная смерть царя не оставила иного выбора, кроме как воспользоваться пристанищем, возведенным для его отца.

Высокие стены красного гранита и портик храма располагались на небольшом мысу над зелеными водами реки. Навстречу вышли поспешно созванные жрецы; головы у них были свежевыбриты и смазаны маслом. Под бой барабанов и звуки систра Таита въехал на широкую подъездную дорогу и остановил колесницу у подножия ведущей в зал скорби лестницы.

Хилтон и его воины сняли корзину, водрузили ее себе на плечи и стали подниматься по ступенькам. Жрецы шли за ними, заунывно распевая. Прежде чем деревянные двери Зала скорби распахнулись, носильщики остановились и Таита посмотрел на священнослужителей:

– По милости и повелению регента Египта на меня, Таиту, возложена честь извлечь внутренности фараона. – Он впился в верховного жреца заклинающим взглядом. – Всем остальным придется подождать, пока я исполню этот священный долг.

По рядам братьев Анубиса прокатился ропот. То было нарушение обычая и их собственных прав. Но Таита строго смотрел на жреца, потом медленно поднял правую руку, держащую амулет Лостры. Настоятель храма был наслышан о могуществе этой реликвии.

– Да будет так, как повелел регент Египта, – сдался он. – Мы будем молиться, пока маг выполняет свои обязанности.

Таита ввел Хилтона и носильщиков в двери. Корзину торжественно поместили на пол рядом с диоритовой плитой в центре зала скорби. Таита посмотрел на Хилтона; седой командир строевым шагом подошел к дверям и запер их перед носами толпившихся жрецов. Затем он поспешил к Таите. Вдвоем они открыли корзину, извлекли обернутое тело Нефера и уложили его на черную плиту.

Таита отвернул полотно, скрывающее лицо Нефера. Мальчик выглядел бледным и прекрасным, наводя на мысль о вырезанной из слоновой кости статуе юного бога Гора. Маг осторожно повернул ему голову и кивнул Бею; тот положил кожаный мешок с инструментами по правую руку от лекаря и открыл его. Таита взял костяной пинцет, засунул его в ухо Неферу и вытащил шерстяную затычку. Потом он набрал в рот темно-красную жидкость из стеклянного сосуда и при помощи золотой трубочки тщательно вымыл из уха больного остатки эликсира Анубиса. Заглянув в ушной проход, маг с облегчением убедился, что воспаления нет. Далее он заложил в ушные отверстия успокаивающую мазь и заткнул их. В еще одной склянке Бей держал наготове противоядие. Когда шаман откупорил сосуд, вокруг распространился резкий запах камфары и серы. Хилтон помог поднять мальчика в сидячее положение, и Таита влил Неферу в рот все содержимое склянки.

Мерен и остальные наблюдали за происходящим в полном недоумении. Внезапно Нефер сильно закашлялся; в суеверном ужасе отскочив от стола, они сделали отгоняющий зло знак. Таита помассировал обнаженную спину мальчика, и тот снова закашлялся. Его стошнило небольшим количеством желчи. Пока маг настойчиво оживлял подопечного, Хилтон приказал своим воинам встать на колени и принести страшную клятву хранить в тайне все, чему они стали свидетелями. Бледные и потрясенные, воины поклялись самой своей жизнью.

Таита приложил ухо к спине Нефера и некоторое время прислушивался, потом кивнул. Затем еще немного помассировал мальчика и снова послушал. Маг кивнул Бею, тот извлек из сумки жгут из сухих растений и поджег один его конец от храмовых ламп. И сунул под нос Неферу. Юноша чихнул и попытался отвернуть голову. Удовлетворившись наконец, Таита снова завернул юношу в полотно и сделал знак Бею и Хилтону.

Втроем они вернулись к корзине. Все прочие удивленно уставились на Таиту, когда тот снял фальшивое дно и извлек из потайного отделения другой труп, тоже завернутый в белый льняной саван.

– Сюда! – велел своим Хилтон. – Поднимите его!

Под бдительным оком Таиты и повинуясь приказам, воины поменяли местами живого и мертвого. Нефера они уложили в потайное отделение на дне корзины, но фальшивое дно не примостили. Бей присел рядом с корзиной на корточки, чтобы проверить, как там расположился мальчик. Остальные поместили труп неизвестного на диоритовую плиту.

Таита сдернул с него саван, обнажив тело юноши одного с Нефером возраста и схожего телосложения. У него были такие же густые черные волосы. Раздобыть мертвеца было задачей Хилтона. Труда это не составляло: чума продолжала свирепствовать среди беднейших обитателей нома. Не было недостатка и в ночном урожае, собираемом с улиц и переулков: жертвы драк, убийств и грабежей.

Хилтон задействовал все эти источники. И наконец, при обстоятельствах столь удачных, что язык не поворачивался назвать их случайными, для юного фараона нашлась безупречная замена. Городская стража захватила на месте преступления одного парня, когда он срезал кошелек у богатого торговца зерном, и судьи без колебаний приговорили вора к смерти через удушение. Осужденный так походил на Нефера сложением и наружностью, что мог сойти за его брата. Помимо этого, воришка был упитан и здоров, в отличие от жертв голода и чумы. Хилтон переговорил с начальником городской стражи, которому поручено было привести приговор в исполнение, и во время дружеской беседы кошель этого достойного офицера пополнился тремя тяжелыми золотыми кольцами. Договорились о том, что казнь будет отложена до распоряжения Хилтона, а удушит палач жертву так, чтобы оставить как можно меньше следов. Приговор привели в исполнение в то самое утро, и тело не успело еще остыть.

Сосуды-канопы стояли в небольшой нише в конце зала. Таита велел Мерену принести их и вытащить пробки. Сам маг тем временем перевернул труп и сделал размашистый разрез в левом его боку. Для хирургических красот времени не было. Он сунул в отверстие руку и извлек кишки, затем, действуя обеими руками, завел скальпель глубоко внутрь тела. Сначала он рассек диафрагму, получив доступ к грудной клетке, и тянулся дальше, мимо легких, печени и селезенки, пока не перерезал дыхательное горло там, где оно соединяется с легкими. Наконец он перекатил труп, приказал Мерену развести покойнику ягодицы и несколькими уверенными движениями рассек сфинктерные мышцы ануса. Теперь все содержимое грудной клетки и подбрюшья было свободно.