— Бен… — говорит Джавайа, подойдя к нему. — Началось.

— О чем ты… — Лидер шахтеров опускает глаза и видит, что сокамерник держится за окровавленный бок, из которого торчит заточка. — Дерьмо… Шахтеры! — орет он на всю колонию, и парни собираются в кучку. Десять обладателей черных браслетов, включая самого Бена. Кто-то застрял в камерах. Один бедолага застревает в толпе, и, судя по крикам, он уже не жилец.

Еще — раненый Джавайа и выбравшийся из толпы Оскар. Те, у кого имеется оружие, больше не прячут его.

Вокруг шахтеров образуется до боли знакомое кольцо, в день поединка Стоуна с Ханцем прозванное Кольцом смерти.

Для счастья многого не надо

— Ублюдки… — цедит Оскар.

— Спокойно… — говорит Бен, поддерживая раненого Джавайу. — Держите Джейка позади.

— А где он? — Ос оглядывается. — Он в камере?

— Нет, — отвечает Марек. — Он был тут.

— Был… Как легко вы теряете своих друзей.

Толпа расступается. Коннор, положив руку на плечо испуганного голубоглазого мальчишки, улыбается.

— Что ж вы так недоглядели?

— Ах ты сукин… — Оскар подается вперед, но Бенуа останавливает его.

— Зови Леона, шакал, — говорит лидер шахтеров. — Пусть скажет мне в лицо, что собрался убить мальчишку.

— О, всего лишь мальчишка, получается? Не ваш ли он счетовод? Важный член клуба.

— Зови лидера.

— Не позову. Вот просто возьму и не позову.

— Леон! — кричит Бенуа в толпу. — Леон!

— Он не ответит.

— Максимус! Теперь у вас такая репутация?

— Перестань… — В руке Коннора появляется нож. Большой, черный, охотничий.

— Что вам нужно?

— Мне — замочить вас. Это же очевидно, — усмехается он. — А что нужно всем нам, — он указывает острием на тех, кто окружил новый клуб: на представителей других клубов и безбилетников, — уже не имеет значения. Мы вас перережем. Прямо сейчас.

Бен выходит вперед.

— Меня одного. Бери свой нож и делай то, что считаешь нужным. Остальных отпустите.

— Что ты несешь? — цедит Оскар.

Триста второй, не обращая внимания на друга, продолжает:

— Договорились?

— С чего я должен так поступать? Я так долго этого ждал. Уже сбился со счету, сколько раз нам что-то мешало. Нет… сегодня мой день. Смотри. — Коннор прижимает острие ножа к горлу Джейка, и в том месте сразу проступает кровь. — И знай, что это все только из-за вас самих. И что ты ничего не сделал, чтобы его спасти.

— Бен… — взмаливается Джейк.

— Джейк! — кричит Оскар. Он успевает только сделать шаг, видя, как гладиатор замахивается ножом. Но рука Коннора застревает на полпути. Затем Коннор выворачивается, и только что находившийся в его пятерне нож с грохотом падает на пол, а рядом падает и палец гладиатора. Освободившийся Джейк убегает к шахтерам.

Взревев, Коннор оглядывается на того, кто провернул с ним этот кровавый фокус.

— Дикарь… Дикарь! — кричит он, смотря то на обидчика, то на четыре пальца из пяти возможных.

— Ходит легенда, что если в течение часа пришить оторвавшийся, случайно или не очень, палец, то он будет работать как раньше, — говорит Павел, не спеша выходя в центр. — При условии, что с ним все нормально. — Он подбирает палец, разглядывает его и протягивает Коннору. Гладиатор неуверенно раскрывает ладонь, но первый заключенный бросает палец в сторону забора. Через мгновение заключенные видят искру, и в воздухе чувствуется запах жареного.

— Сэр, это все еще по плану? — спрашивает Риггс. Браун, прикусив губу, смотрит через стекло вниз.

— Подай, пожалуйста, — говорит Павел заключенному, находящемуся ближе всех к ножу. Безбилетник Ромеро поднимает оружие.

— Убей его! Убей! Убей суку! И ты будешь среди нас! Будешь гладиатором! Как мечтал! — кричит Коннор. Но «серый», будто под гипнозом, делает шаг вперед и отдает нож Дикарю.

— Спасибо, — отвечает первый и добавляет: — Теперь ты подписал себе приговор. Хочешь жить? — Ромеро кивает. — Иди к ним и бейся за жизнь.

Безбилетник оглядывается, будто ожидая совета. Но никто не решается влезть в этот убийственный конфликт, и парень занимает место рядом с Оскаром. С тем, кого за защиту Стоуна еще несколько месяцев назад пытался пришить точно в таком же Кольце смерти.

— Умрешь с остальными. Прекрасно, — нехотя улыбается Коннор.

Павел, подкинув нож, прокручивает его в воздухе, ловит за ручку и занимает место среди обороняющихся. Сержант Риггс, если бы его кто-нибудь спросил, поклялся бы, что этот довод — появление Дикаря с ножом в компании шахтеров — оказался весьма серьезным. Настолько, что на лицах всех, кто планировал напасть, появилась едва уловимая тень сомнения. Хотя многие из них были вооружены.

— Сэр, даже если шахтеры исчезнут, есть риск потерять Дикаря. Мы не сможем защитить его в этот раз. Это не входит в пл…

— Я знаю, — перебивает спокойно Браун. — Дай подумать… Суть дела не меняется. Шахтеры не доживут до завтра. Все случится или сейчас, или ночью. Теркам они больше не нужны. Плевать. Пусть продолжают.

— Но Самсуров, сэр!

— Он выживет. Эта тварь всегда выживает. Но даже если есть малейший шанс его потерять… что ж, он неверно оценил ситуацию. Роковая ошибка. А вы не успели среагировать. Передай приказ: уничтожить шахтеров.

Взгляд Брауна возвращается вниз.

Коннор оглядывается на охрану, держась за окровавленную четырехпалую руку.

— Что же это происходит, Дикарь? Ты слышишь сирену? Ты видишь охрану? Нет? А ты, здоровяк? — обращается он к Бенуа. — Тоже не слышишь? Я думаю, мы все понимаем, что это означает. Вы все! Сегодня! Сдохнете!

— Мое предложение в силе, — говорит Бенуа, вскинув руки. — Я взамен всех остальных.

— Герой, значит!

— Плохая идея, — цедит стоящий рядом Павел.

— Если это цена выживания друзей, то плевать. За свою жизнь я не держусь.

— А знаете что? Сколько вас? — Коннор пробегается по ним взглядом. — Десять? Еще центровой и продавец. Окей. Давай так. Половина. Мы убьем половину, а остальные, как волки без вожака, могут разбежаться по лесу. Рано или поздно смерть вас достанет. А? Как вам эти условия? По-моему, достаточно гуманно, с учетом положения, в котором вы находитесь. Двенадцать против ста. Если мы начнем танцевать, никто из вас не выживет. Подумайте о детях! — Он указывает на Джейка, спрятанного за спинами шахтеров. — С учетом моего пальца… семеро! Либо все. Решайте!

Шахтеры переглядываются.

— Тут нечего решать, — отвечает Павел.

— Заткнись, Дикарь. С тобой все ясно с самого начала. Пусть решает здоровяк. Три… — Взглянув на заключенных, Коннор начинает отсчет: — Приготовились! Два…

— Шахтеров больше не… — начинает объявлять о своем решении Бенуа. С него хватит. Если это спасет хоть кого-нибудь, то пусть будет так. Лучше уничтожить все, что пытался создать Стоун, чем потерять последнее, что у них осталось.

— Эй, мальчики… — Все заключенные оборачиваются к забору. — Какие-то вы шумные сегодня. — Луна делает шаг в сторону, пропуская вперед Кайу в окружении двух десятков девушек.

— Сэ-э-эр… — протягивает Риггс, оборачиваясь к Брауну.

Начальник показывает ему жестом «подожди», кусая ноготь на другой руке.

— Не станет шахтеров — считайте, что и нас больше нет. Ни для работы, ни для личных дел. Никаких Подведений итогов. Никто ни к кому не выйдет. Если кому-то что-то не нравится, добро пожаловать на нашу сторону. — Множество девушек вынимают оружие, отличное от самоделок, которыми управляются парни. Рене бросает несколько ножей под ноги шахтерам. Те сразу вооружаются.

Кайа же демонстративно поднимает глаза на смотровую.

— Сучка… — говорит Браун будто сам себе, а затем, довольно улыбнувшись, кивает: — Хороша, сучка. Ой как хороша… Переиграла… Такого поворота я не ожидал. Наблюдатель, уровень недовольства?

На экране появляется число: «28 %».

— Что за… — роняет начальник. — Как? В два раза? Почему? Я же дал им направление!

— Может быть, дело в том… — Риггс останавливается.