— К самому умному заключенному колонии, — громко произносит Стоун в сторону Мэлфота. Тот оборачивается. Затем, пожав плечами, Стоун добавляет: — Так говорят.

Лидер продавцов кивает охраннику, и тот пропускает триста третьего.

— Поболтаем? — спрашивает Стоун. Мэлфот, немного подумав, поворачивается к помощнику и шепчет что-то.

— Это можно.

Они подходят к лестнице, у которой стоит охранник. Увидев Стоуна в компании Мэлфота, тот слегка опешивает.

— Он со мной, — комментирует лидер продавцов, и их пропускают.

Стоун вспоминает, что у продавцов действительно есть вес. У всех он разный. Самый крутой парень в колонии — гладиатор Леон, но ни ему, ни кому-либо другому не положено расхаживать на Терках в камеру и обратно, а Мэлфоту можно. Да, Браун бы такого не позволил, но, как недавно усвоил триста третий, не все тут происходит по воле начальника колонии. В конце концов, тот же Питт совершенно ему неподконтролен.

Они входят в камеру. Все, как и описывал тогда Хадир: на стене плакаты с фильмами, на полу коврик, полноценный стол и тот гребаный холодильник с пивом.

— Ну что, Стоун, в этот раз хочешь быть принцем от продавцов? — Мэлфот садится на койку и приглашает гостя сесть на противоположную. Камера закрывается.

— Я здесь по другому вопросу. Не о клубах.

— Странно. Вы, шахтеры, и второй сектор опять создаете нам проблемы. Мне показалось, нам есть что обсудить.

— Это как Бен решит. Он наш лидер, и если он считает, что надо выкручивать вам шары, значит, так и нужно. Это плата за то, что вы были готовы по команде отвернуться от нас. Хотя «отвернуться» — неправильное слово. Вы были готовы уничтожить шахтеров, пока я был «мертв».

— Но ты, думаю, понимаешь, что у нас не было выбора. Либо вы, либо либо кто-то из нас. Ты знаешь лучше остальных — если Браун задумал пустить кровь, он обязательно найдет жертву… — мрачно рассуждает лидер продавцов, затем, улыбнувшись, добавляет: — Но раз маятник качнулся обратно, мы готовы вновь с вами дружить. Мы придем с дарами.

— Я передам Бену.

— Так что ты хотел обсудить? — Мэлфот снимает куртку. Под ней сразу несколько ножей разной длины. Он бросает их на койку и накрывает подушкой.

Стоуну хочется спросить, не боится ли лидер продавцов, известный своей осторожностью, что он его убьет, но Мэлфот, очевидно, готов к разным исходам.

— Хочу, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь о Хадире. О том, зачем он шел к Питту и что случилось дальше.

— Лезешь в темное прошлое?

— Ищу новый ракурс на знакомые всем события. Вдруг есть что-то, что я проглядел.

— Знаешь, Стоун, ты мне нравишься, но у тебя есть магическая способность притягивать все зло этого мира.

— У меня также есть способность всегда оставаться в живых.

— Согласен, — кивает Мэлфот. — Я все еще не понимаю, как тебе это удается, но это правда. Но даже сто раз отработанный фокус однажды может подвести, и тогда пила действительно распилит тебя надвое. Или того, кто тебе дорог. Я думаю, что это тот самый случай. Понимаешь? Когда ты подошел ко мне, я производил некоторые расчеты — пытался понять, какими проблемами для меня обернется встреча с тобой. В нашей лунной таблице Менделеева ты самый токсичный элемент.

— Что поделать, таким уродился. У вас не было выбора, и у меня его нет. Но вы забираете жизни, а я пытаюсь их сохранить.

— Поздравляю, ты герой. — Мэлфот беззвучно хлопает в ладоши.

— У меня нет времени на шутки.

— У меня тоже. Я вижу, что ты делаешь, и повторяю: ты герой. А герои часто умирают. Не от рук сумасшедшего русского, не от рук гладиаторов, а от рук тех, кто убил Хадира.

— Значит, ты в курсе, что я сдал его гладиаторам, но он до них не дошел.

— Может, и дошел, но не до тех. В последнее время Леон не похож на того, кто контролирует ситуацию. В общем, я к тому, что кто угодно может нанять и безбилетников, и гладиаторов, и даже охрану, если знает, с кем говорить, и если ему уж очень хочется заполучить эту посылку.

— Если ты готов в чем-то признаться, то сейчас самое время, — парирует Стоун.

— Не в чем. Но на твоем месте я бы подумал на меня.

— Кто еще? Заключенные рассказывают байки о наемном убийце.

— Палач. Пока тебя не было, мы ему дали прозвище.

— Думаешь, он существует?

— Без понятия, но я бы не хотел, чтобы он оказался на пороге моей камеры. Потому что в «Мункейдже» я, скорее, плохой парень. И, к сожалению, мы умираем так же часто, как и герои. Но нам в конце истории памятник никто не поставит.

— Кстати, об этом. Как так получилось, что ты один вышел живым и невредимым из той ситуации?

— Во-первых, меня защищает тот, встречи с которым ты сейчас собираешься у меня попросить. — Мэлфот оправдывает звание самого умного парня в колонии. — Во-вторых, меньше знаешь — крепче спишь. За определенную плату я привел Хадира к Питту. Очевидно, чтобы получить затем что-нибудь ценное, но на этом все. Интуиция подсказала мне, что дело важное, так что с моей стороны было бы глупо не предложить ему дружбу в будущем. Вопросов я не задавал.

— Что было дальше?

— Прошу тебя зафиксировать этот момент: мы переходим в зону ценной информации, которую я дам тебе бесплатно. В знак добрых намерений. Как яблоко, которое ты передал своей возлюбленной.

— Продолжай.

— Я провел Хадира к Питту и вернулся к своей обычной работе — принимал заказы для заключенных. Всего через пару минут Хадир вышел от него и побежал по коридору, в сторону ворот первого сектора. Он собирался вернуться. Все.

— Ваш путь до Питта, пара минут там и путь обратно — сколько это, по-твоему, по времени?

— Не больше десяти минут.

— С момента, как мы попрощались с Хадиром, и до сирены прошло не меньше получаса.

— Делай выводы. А мне больше нечего тебе сказать. И… — Он замолкает. — Вспомнил. Мистер Питт выглядел то ли разочарованным, то ли расстроенным. Их встреча определенно прошла не так, как хотелось бы моему покровителю. И теперь ты хочешь попробовать то же самое.

— Да.

— Тогда мы переходим к деловой части. Мне плевать на твою жизнь. Надеюсь, для тебя это не новость. У тебя есть мотивы рисковать своей жизнью. Ты во что-то веришь и пытаешься сделать что-то хорошее. Чтобы этого не заметить, надо быть невероятно тупым. Но, — Мэлфот берет паузу, — рискуешь не только ты, но и я. Я бизнесмен, и моя жизнь имеет цену. Что ты предложишь мне взамен?

— Спейсы? — пожимает плечами Стоун.

— У вас нет таких денег и в ближайшее время не будет. А если подключите второй сектор, то и у них не будет, потому что риски выросли и цены тоже. Что-то еще?

— Я поговорю с Беном, и вы получите доступ к шахте.

— Мелочь. Еще?

— Мы оба знаем, что шахта не мелочь. Ты пытаешься дать мне понять, что тебя интересует что-то другое.

— Знаешь, твой друг, мой продавец Оскар однажды сказал при мне, что ты умнее всех, кого он знает. И меня это задело. Ты умен, я это признаю́. Что ты знаешь о посредниках? — Мэлфот подается вперед.

— То же, что и все остальные: все дела идут через них за процент с каждой сделки.

— Это все?

— И слухи. За определенную плату они готовы пустить в народ что угодно.

— Многие считают их самым слабым клубом, почти бестолковым.