— О, не обманитесь, дорогая мисс Лин. Я настоящий профи в своем деле, — подмигивает Браун. — И мне для счастья многого не надо. Лишь возможность посмотреть, что у человека внутри.

Он легким движением прикасается к сканеру — и дверь открывается.

— Ну, мистер Питт, как дела у наших обезьянок?

— Мистер Браун, некорректно называть этих молодых людей подобными словами!

— Прошу меня извинить. Больше этого не повторится.

***

Разочарованный, Стоун поднимается на четвертый этаж, где его дожидается Джавайа.

— Ничего? — спрашивает друг.

— Ничего. Завтра спроси еще раз.

— Спрашиваю, Стоун. Каждый день. Она не выходит из камеры уже четыре дня. Кайа была на ужине, но ничего не сказала. У них сейчас свои проблемы… Если Браун в чем-то и хорош, так это в тактике «разделяй и властвуй». Сейчас во втором секторе много чего происходит.

— Черт возьми…. Мы должны были поговорить с ней кое о чем важном.

— О том, что ты ищешь?

— Да. Через Луну Кайа должна была ответить на мои вопросы. А теперь тишина. — Стоун указывает во тьму второго сектора. Стало не только холоднее, но и темнее. Это сказывается на заключенных. Растет не то чтобы агрессия. Растет апатия. Руководство колонии их ломает. Ломает и убивает. А в случае с девушками — скорее выкашивает.

Звучит сигнал — значит, Ящер уже за воротами. Парни расходятся.

Всю следующую ночь Стоун так же смотрит в сторону второго сектора. Он стоит у лестницы, не решаясь подняться в камеру. Ему хочется вновь крикнуть. Позвать Луну. Нет. Не позвать. Не Луну. Ему хочется просто кричать, бить по забору. Ведь дело не в Луне. Когда она уходила в тот раз, они оба были уверены, что все налаживается. Что все встает на свои места. Тут что-то другое. Она что-то к нему чувствует. Она уже с ним, и он это знает. Но ее нет. Можно даже предположить, что она мертва, а девушки из жалости к бедолаге триста третьему играют этот спектакль. Молчат. И жалеют. Выбирают, кто должен сказать ему правду.

— Стоун.

Ожив, он поднимает глаза. У забора стоит Кайа. Он быстро подходит, прислушиваясь к гулу.

— Где Луна? Что происходит? — спрашивает он сразу.

— Мы пока не знаем. Она в сознании, но она… дезориентирована.

— Это Ящер?

— Да. Вчера Луна пыталась на меня напасть. — Кайа показывает царапины на шее. — Но обошлось. Она быстро пришла в себя.

— Как она сейчас?

— Напугана. Не понимает, что происходит.

— Мы можем чем-то помочь?

— Нет, — сразу отрезает Кайа. — Ей жаль. Она хочет тебя увидеть, но… сейчас все сложно. Вы привыкли к Ящеру. И мы должны тоже.

— Он вернется и сегодня, и завтра и будет возвращаться каждую ночь. Что вы будете делать? Ей станет только хуже.

— Да. А мы будем надеяться, что схема Гомера рабочая.

— Ты о чем?

— «Одиссея». Сирены, — подсказывает Кайа, но на ее лице нет улыбки.

— Вы свяжете ее?

— Это ее идея. Надеюсь, эффективная. Пока не найдем другое решение. Заткнем уши и привяжем, — Кайа говорит холодно, будто повторяя полученные приказы. Говорит себе сама, чтобы держаться стойко. Стоун это понимает, ведь, несмотря на твердость в голосе, ее взгляд говорит о другом.

— Решение одно — убить Ящера.

— Не думаю, что это возможно.

— Дерьмо… — цедит триста третий.

— Стоун, — спокойно произносит Кайа, — прости, что не пришла сразу. Я оттягивала как могла. Хочу, чтобы у него оставалось как можно меньше возможностей.

— У кого?

— У Брауна. Чем позже он узнает, тем лучше для всех нас. Потому что тебе предстоит кое-что сделать. У нас с тобой был договор. Я здесь для того, чтобы ответить на твои вопросы.

— Я просто хочу, чтобы ты рассказала мне все об этом месте. О первых пятидесяти. О вас.

Кайа долго молчит, затем говорит:

— Мы дали обещание молчать.

— Почему? Кому дали обещание?

Кайа подходит ближе, отворачивается от смотровой и, встав полубоком, шепчет:

— Тебе нужна посылка.

— Какая? — Стоун делает то же самое.

— Ты знаешь.

— Посылка Хадира? — Глаза Стоуна округляются.

— Забавно. Все возвращается к тому, с чего началось. Теперь именно это нужно тебе самому.

—  Не понимаю, при чем тут я.

— Все просто: найди посылку. Узнай, куда она делась.

— Вы не можете?

— Уже нет. Охранник, который помогал нам… Его больше нет. Не только заключенные превращаются в космический мусор. Мы знаем, что Хадир был у Питта, и знаем, что он от него ушел. Видимо, с посылкой. Где-то на этом пути она исчезла. У нас нет других вариантов, кроме как повторить все. Надо вернуться к Питту, узнать, что случилось с посылкой, и двигаться дальше. Все сейчас упирается в нее.

— Что это? Что там?

— Кое-что важное для этого места.

— Из-за нее убили Хадира. И из-за меня.

— Ты, как оказалось, ни при чем. Твоего друга перехватили раньше, и ты сам знаешь, кто это сделал.

Стоун бросает быстрый взгляд на смотровую.

— Он убил всех, кто о ней знал. В чем смысл? Зачем ему она?

— Страх. Любопытство. Не знаю. Он знает, как и я, что у Питта кое-что важное. Так сказал кое-кто изнутри. Надо найти способ заполучить посылку и передать дальше.

— Дальше — это куда?

Кайа смотрит на верхний этаж первого сектора. На камеру Самсурова.

— Понятно. Как мне к нему попасть?

— Через еще одного человека, который знает о посылке.

Стоун мгновенно прокручивает все, что помнит. Хадир сказал, что за ним наблюдают, что его выбрали и что с ними лучше не ссориться, — все это время речь шла о втором секторе. Об этом знали Стоун, Гарри и Райан. Кроме него никого не осталось. Но нет. Были еще Сатори и Мэлфот. Если первый ничего не знал и обязался в случае успеха взять Хадира в клуб, то второй хотя бы знал, что Хадира надо зачем-то отвести к Питту.

— Мэлфот, — говорит Стоун.

— Это твоя следующая остановка. В середине и в конце месяца он выходит на Терки, чтобы подготовиться к встрече с Питтом, а Питт будет послезавтра. То есть у тебя есть завтрашний день, чтобы его уговорить. Как я и сказала — оставляю минимальное время для маневра Брауну.

— Понял. Мы затянули со знакомством с Мэлфотом.

— Не повторяй ошибок друга. Иначе закончишь как он.

— Единственная ошибка Хадира была в том, что он доверился мне. Время. — Стоун поднимает глаза на смотровую.

— Он научил тебя, — улыбается Кайа. Стоун кивает.

— До встречи.

Триста третий уходит.

— Эй, — окликает его Кайа. — Она просила передать тебе, чтобы ты не забывал носить шапку.

Стоун не оборачиваясь засовывает руку в карман, достает оттуда головной убор и надевает.

— И был осторожен, — завершает напутствие Кайа, точно зная, что он ее услышал. И возможно, Браун тоже.

На следующий день во время Терок Стоун высматривает лидера продавцов. Тот действительно находится в центре территории своего клуба. Невысокий смуглый черноволосый парень, которого от остальных отличает аккуратная, зализанная набок стрижка, блестящие часы, золотое кольцо на пальце и белая, будто только купленная, футболка.

Стоун, бросив взгляд на Бена в окружении друзей, аккуратно ступает на территорию «желтых». Опытный член любого клуба уже в эту секунду понимает, что на Терках начинает крутиться какая-то тема. Стоун слышит этот шепот: «Триста третий на желтой», «Стоун что-то мутит». Он видит эти взгляды, эти попытки показать, что все как обычно, что всем плевать. Но и он, и остальные знают правду: никому в этом месте больше не плевать, когда триста третий что-то делает. Потому что прямо сейчас по-настоящему важно только то, что делает он.

— Что-то интересует? — спрашивает один из приближенных Сатори.

— Нет, я к «синим», — кивает он на продавцов. Нет смысла скрывать. То, что произойдет далее, уже через пару минут дойдет до Брауна. Так что пусть все знают: да, триста третий и впрямь что-то задумал.

— Куда спешишь? — спрашивает крепкий продавец, один из отобранных защитников главного продавца и его территории.