— Пропустите парня от греха подальше. И советую не задирать его больше.

— Да кто это такой? — возмутился один из молодых разведчиков, но от прохода отошел.

— А ты догони и проверь. — посоветовал ему мужчина, состроив оскал. — Мы тебя похороним с почестями. Слово дворянина.

— Да кто же это? — подключились остальные члены отряда.

— Подозреваю, что это тот, перед которым лет через десять будут пресмыкаться такие как мы. — мужчина устало сел на ближайший стул — Леночка, сперва воды, потом неси-ка нам пивка. Есть что отметить.

— Удачно поохотились, Лев Маркович? — официантка засуетились возле холодильника с напитками.

— Так и есть, Леночка. Давненько не было такой богатой добычи.

Удача нашей артели соизволила проявить благосклонность только к концу второго месяца пребывания на базе Тартара, когда зима уже окончательно отступила, а весна уже во всю хозяйничала в Тайге.

Ровно в тот момент, когда я собирался все бросить и вернуться домой, или попробовать самостоятельный рейд вглубь Карантинной Зоны. За два месяца экспедиций я освоил кое-какие навыки следопыта и разведчика, атак же научился действовать в случае разнообразных угроз. Правда, все знания были чисто теоретическими, из рассказов Симы и Андрея. На практике разбирали только следы неведомых зверей, да учился распознавать нужные корешки с травами.

Так вот о удаче — мы наконец нашли что-то подходящее, что могло принести неплохую прибыль артели. Недалеко от базы, в шести километрах от края Карантинной Зоны, отряд нарвался на свежее гнездо змееподобных гадов. Эти твари назывались камнеглоты и представляли собой пиявок зеленого цвета, размером с гадюку. Как нетрудно догадаться из названия, питались твари землей и мелкими камушками, которые заглатывали целиком медленно переваривая их. Ценились именно за желудочный сок, и больше с них взять было нечего.

Блеснуть даром мне даже не пришлось. Камнеглоты агрессии не проявляли, да и неспособны были они причинить вреда человеку. Разве что могли отрыгнуть желудочную кислоту в лицо, но целоваться с ними никто желания не имел. Весь клубок, около десятка тварей, сцепившихся в брачном соитии, поместили в специальную сумку для подобных случаев.

— По восемьдесят рублев на рыло — озвучил будущую добычу довольный Семен. Я его оптимизма совсем не разделял. Что мне эти восемьдесят рублей?

В начале мая, когда минуло уже больше двух месяцев, я все-таки решился на одиночную вылазку. Изучение Озеровских фолиантов мне уже надоело, а заняться чем-то другим, здесь было нечем. Даже поговорить было не с кем. Григорий, парень из нашей артели, был молчаливым и угрюмым по своей сути. У нас даже не было общих тем для обычного разговора. Он просто сидел, уткнувшись в свой коммуникатор и мог не отрываться от него сутки напролет. А я же — деятельный и активный, не мог сидеть долго на одно месте. Часто выходил за периметр бетонных стен базы и прогуливался по лесу просто чтобы развеять скуку. Я пришел к выводу, что вся затея с наемничеством как-то внезапно потеряла свою романтику. Страшно вдруг захотелось домой. Повидать родных, Аришку и Золотовых. Я даже скучал по Прохорычу, которому уже успел отправить два бутыля эликсирной воды.

Из учебных пособий я подчерпнул много новой информации и очень хотел проверить ее на практике, а для этого следовало найти подходящую цель. Но рядом с базой всю живность уже давно истребили, и что-то подходящее на роль подопытного, обитало только километрах в пятидесяти от Тартара. Далековато.

Идти в многодневную экспедицию в одиночку, было сопряженно с реальным риском. Случись чего страшного и все — никто тебя не спасет, и возможно никто не найдет даже тела. Но и бездействовать надоело. Экспедиции с отрядом больше проходили на легкую прогулку. Словно дети вышли по грибы, по ягоды.

В конце концов я утвердился в мысли — «Либо еду домой, либо иду в лес один».

Второй вариант побеждал даже несмотря на целую кучу минусов и возможных опасностей. Ну не хотел я возвращаться домой без интересной истории приключений. Что я буду рассказывать маме, Вельке и сестренке? Чем буду хвастаться?

В один из дней, отметившись в журнале экспедиций, я вышел за стены Тартара, неся за спиной полупустой рюкзак. Члены нашей артели лишь только пожали плечами и проводили меня до ворот равнодушным взглядом.

Нет, я не выходил наобум. Я четко знал куда иду. По слухам людей из других артелей, где-то в северо-восточном районе Карантинной Зоны можно было неплохо подзаработать. Очень неплохо, но и некоторая опасность там имелась.

«А что? Если группа Фирца туда ходит, чем я хуже?» — подумал я, поправив рюкзак за спиной.

Деньги меня мало интересовали, разве что очень большие, которые позволят выйти на людей, торгующих ценными эликсирами. Но еще больше интересовал бесценный опыт одиночных вылазок и практических применений новых навыков, подчерпнутых из фолиантов Озерова. Ну и немаловажную роль играли уколы самолюбия — меня сильно задевало то, что я был определен в слабейшую группу из возможных. Чему я там мог научится? Кое-как читать следы и ориентироваться в лесу я уже умел и знал, выживанию также был обучен. И все, большего подчерпнуть у Симы было нечего. Владению огнестрельным оружием разве что, но оно меня мало интересовало. В моем арсенале был сильный дар.

Путешествовать в одиночку было непривычно, скучно и даже чутка страшно. Не с кем поговорить, не с кем посоветоваться. Никто не прикроет в случае непредвиденных обстоятельств. Пока я еще не жалел о совершенном поступке, но с каждой пройденной сотней метров, сознание настоятельно подкидывало один неприятный факт за другим. К примеру — а как спать, если я всего один? Кто будет дежурить и следить за безопасностью периметра? Бодрствовать пару суток я, конечно смогу, тот же эликсир Насыщения бодрит получше любого кофеина, но это может сказаться на других жизненных показателях.

К полудню я отошел уже довольно далеко от Тартара, примерно километров на десять. Шел я неспешно, даже осторожно, каждую минуту сверяясь с ощущениями. Восприятие было задействовано на максимум. Я следовал наставлениям учебного материала Озерова — «зри чрез воду, слушай ее и ощущай», и вроде мне это удавалось. Весенний лес изобиловал влагой, в том числе и в воздухе. Он был предельно насыщен водой и это позволяло мне довольно явно чувствовать ее.

«Чувствуй так, как делаешь это кожей, зришь очами и слышишь ушами» — гласило одно из наставлений. — «Чувствуй постоянно и прими это чувство как постоянное, как то, с чем ты родился. Вода — это твоя кожа — ощущай. Она твои очи — зри. Она твои уши — слушай».

Нет, все же настолько хорошо ощущать окружающее пространство я еще не мог. Молекулы воды, содержащиеся в воздухе, это вам не снег, который валяется под ногами и по которому можно четко ощущать присутствие живых существ и даже рельеф поверхности. Но принцип должен быть схож, ведь снег тоже вода.

К вечеру начало немного получаться, но с некоторым трудом, и совсем на небольшом расстоянии — метров десять вокруг себя. Одно дело пытаться почувствовать движущиеся объекты, а совсем другое — статичный лес. Деревья совсем не ощущались. Что-то по-настоящему, я почувствовал только ближе к ночи. Явственные ощущения, даже немного странные. Мое воображение отчетливо рисовало карту окружающей местности, как сканер. Даже с закрытыми глазами я видел все вокруг — везде, где есть воздух насыщенный влагой. С закрытыми глазами получалось еще лучше, я видел все в серых тонах, видел и ощущал. Полупрозрачные силуэты деревьев, травы и земли. Первый эксперимент удался. Осталось дело за малым — « принять это чувство как постоянное». Тот же учебный материал гласил, что следует разделить внимание, « выделив малую толику его на постоянное ощущение окружающего мира». Смысл фразы понятен, но как выделить часть сознания на перманентное сканирование пространства, при этом занимаясь совсем другим делом? Я вам что компьютер что ли? Или Юлий Цезарь, чтобы одновременно заниматься несколькими делами? О способе разделения внимания в книжке совсем не упоминалось. Значит предстоит разобраться самому. Возможно, процесс сугубо индивидуальный для каждого одаренного.