Взглянув на Шкалу, которая уже показывала треть от общего числа, я засунул в рот леденец, за который Велька получил от меня поцелуй в макушку. За выдержку. Я бы в его возрасте слопал бы сладость, даже не задумываясь о последствиях. От страха, так сказать.

Воды прибывало. С открытым краном я мог уже воздействовать на неё, то есть тупо создать напряжение в трубе и разорвать её, но это отняло бы последние крупицы силы, которых могло не хватить даже на банальное управление водой.

Я тянул воду за собой. Из неё я собирался сделать многометровый заслон прямо перед входом в актовый зал, от пола до потолка. Было бы неплохо заморозить его, но в теплом помещении он быстро растает.

Троицкая и Марков вернулись за оставленной им порцией эликсира Восстановления. На самом деле — нет. Воздвигнутая мною баррикада пала, и они здраво отступили.

— На территории не только меченогие, но и какие-то другие существа, — устало произнесла она, взглядом ища место, куда бы свалиться, чтобы передохнуть.

Вода прибывала медленно, слишком медленно, чтобы создать хотя бы двухметровый заслон. А монстры уже перешли к атаке, и с каждой минутой их становилось всё больше и больше.

Я убил еще около десятка, преобразовывая воду в лед. Уже сотню раз пожалев, что не выведал у Озерова секрет создания той самой воды, которая меня спеленала.

«Вот бы я развернуться мог», — с досадой думал я, тревожно поглядывая на Шкалу сил. Сил создавать лед уже не было, ещё чуть-чуть, и придётся перейти на Критическую часть — резерв, после которого либо смерть, либо кома, что равносильно смерти.

Остальные одарённые чувствовали себя не лучше. Все преподаватели выдохлись. Многие валялись без чувств.

В широченном коридоре уже образовался практически непроходимый заслон из трупов меченогих упырей. Можно было бы создать полноценную баррикаду, но сделать это под постоянными атаками монстров было проблематично.

Я уже просто оперировал только водой, просто повесив огромный вертикальный ковер — от возвышенности из трупов до потолка, но толщина этого сооружения позволяла упырям проскакивать сквозь него. Я, словно мифический некромант, потянул влагу уже из трупов. Аура уже не защищала их, так что воздействовать на тела было возможно.

От меня требовалось только замедлить врывающихся существ, на большее я был уже не способен. А те одаренные, у кого оставались крупицы силы, добивали монстров. И вроде ситуация патовая, но силы были не бесконечны ни у кого.

Рядом со мной, возле входа в актовый зал, стояла уже пятая группа студентов четвертого курса. Первые группы уже выдохлись, и, кажется, одному из них уже не помочь. Первые потери среди детей. Это особенно тревожило и наводило на совсем уж плохие мысли.

— Где эти *бучие лекари! — со злостью произнес я. — Где они?

Я выдыхался, еще минута, и вынужденно придется задействовать Критическую Шкалу. Какое-то время после этого я еще продержусь, но что будет через десять минут?

Ледяной заслон-горку, воздвигнутую мною, раскалывали. Я отчетливо чувствовал это. Около сотни меченогих с остервенением долбили лед копьями-конечностями, откалывая кусок за куском. Еще пару метров, и они ворвутся в зал через огромные витражные окна. Я не мог переключить внимание еще и туда, да и сил не было, чтобы оперировать льдом.

Умирать очень не хотелось, но и сдаваться я не собирался. Не тот враг, которому можно сдаться в плен. И договориться невозможно.

Я уже прокручивал в голове сцены, как меня проткнут, отсекут голову и разрубят тело. А потом начнется резня… дети… Велька…

Вдруг я почувствовал внезапный прилив сил. Да еще такой, что у меня даже закружилась голова. Перед глазами вспыхнуло, а потом я увидел знакомое лицо. Альберт Елисеевич — академический лекарь и преподаватель соответствующего факультета.

— Где же ты раньше-то был? — под нос произнес я сквозь сжатые зубы.

С силой пришла и злость. Стена воды сразу превратилась в лед и разлетелась осколками. Я взглянул на Шкалу сил. Размер не изменился, но вот только она сияла и не сдвинулась назад, даже когда я превратил сотню литров в лед.

Только лишь лицо Лекаря исказилось гримасой боли. Альберт Елисеевич сжал зубы, но стал вливать в меня совсем сумасшедший поток. Где он её брал в таком количестве? Неужто целители настолько сильны?

Ответ пришел сам собой. У Силы появился привкус — страх, испуг, восторг, надежда. Воздух, огонь, земля и всё прочее, что даже и не разберешь.

Помимо своих сил, академический лекарь отдавал силу студентов. Он словно пылесос вытягивал её даже у самых маленьких, оставляя им ровно столько, чтобы они не умерли, но мирно заснули от усталости.

Шкала сияла… нет — СИЯЛА!

Совсем другое дело. Шкала сил не уменьшалась — она застыла на месте, ослепительно сияя. Словно в эту маленькую полоску пытались впихнуть слишком много энергии, и она достигла такой концентрации, что изменила цвет на перламутровый, который плавно переливался, словно водная гладь.

Вся вода, что ещё осталась в моём распоряжении, тут же превратилась в ледяные призмы, но не в те массивные, что я любил оформлять из воды, а гораздо меньшего размера. Трехгранные объемные заострённые и вытянутые, словно лезвия мизикорда.

Натужная оборона на грани сил перешла в беспощадное истребление меченогих. Я очень торопился.

Приказав студентам забаррикадироваться в коридоре перед входом в актовый зал, я в одиночку прошёл по первому этажу учебного корпуса. И сделал это очень быстро, даже несмотря на размеры здания.

Когда мне показалось, что студентам и преподавателям уже ничего не угрожает, я вышел через парадный вход, не скрываясь и ничего не боясь.

Десяток меченогих, бросившихся в мою сторону, тут же разорвало на клочья осколками льда, что здесь было разбросано в изобилии. Монстры, неистово орудуя чудовищными конечностями, всё ещё пытались разбить защиту, блокирующую окна, и разбрасывали лед далеко во все стороны. Они уже практически добрались до желанной добычи — оставался всего какой-то метр, но…

Но тут появился я. Остатки ледяного заслона разразились кольями, насаживая самых увлечённых тварей. Многие успели вовремя среагировать и отскочили. Реакция у меченогих была на высоте. Заметив меня, они бросили затею пробиться в актовый зал, решив сперва покончить с угрозой.

Конечно, шансов у них не было никаких. У меня было всё, что нужно — сила, лед, решительность и отсутствие страха. А ещё была злость.

В тот момент я был подобен машине смерти. Ни единого лишнего движения, ни единой лишней мысли.

Осколки расколотого льда воспарили, чтобы так же быстро уничтожить тварей. Я загонял лед в их тела, чтобы тут же взорвать его. Тварей было очень много, несколько сотен. Они все разом бросились на меня, чтобы умереть. Я собрал, наверное, весь лед, что меченогие успели отколоть от почти разрушенной насыпи, и даже этого мне казалось мало. Нужно ещё.

Я побежал прямо на монстров.

Вокруг меня закрутились тысячи глыб и осколков разного размера. По ходу движения они преобразовывались в острые и длинные лезвия, которые с каждой секундой увеличивали скорость вращения.

Поразительное зрелище должно быть со стороны. Маленький человек, окружённый смертоносным хороводом огромных глыб льда. Газонокосилка смерти.

Самые упорные или голодные твари погибли мгновенно. Презрев опасность, они всё равно попытались достать меня, но безжалостная мясорубка льда превратила их тела в фарш за несколько секунд.

Ледяная насыпь, защищающая окна актового зала, медленно перестраивалась, и большая часть льда вливалась в сумасшедший хоровод-шторм, разошедшийся от меня на десятки метров в разные стороны. Я оставил только полуметровую ледяную корку на каждом окне, посчитав этой защиты достаточной.

Желающих нападать больше не было. Выжившие твари посчитали, что враг им не по зубам, и дали деру. Пришлось гоняться за ними. Вернее, это делали ледяные осколки, разлетающиеся в разные стороны и пронзающие хрупкие тела меченогих и других существ, ещё более омерзительных на вид.