Вот и сидел он тут, в этом мире, перенасыщенном тонкой энергией, на «попе ровно», задействуя только свои почти материальные способности по переносу материальных ценностей в материальные миры.

Зато он научился открывать множество одновременно действующих порталов из мира в мир и это было очень полезно. Так сейчас действовало аж пять порталов, связывающих первый Санькин мир с этим в разных точках пространства и этот мир с иными мирами. И тоже с каждым в нескольких пространственных точках.

Любой простой человек уже давно бы запутался, но Санькина матрица, натренированная им в прошлом мире, пока справлялась, но перенапрягалась. Она давно сигнализировала ему, что задач уже хватит. И Санька боялся, что его «компьютер» в голове «перегорит». Или вдруг перезагрузится… Ведь у него нет даже копии той системы, что он создал. Накройся сейчас матрица «медным тазом» и тысячи людей останутся в чужих мирах без помощи и поддержки. Как-то Санька пытался перенести структуру «его» миров, связанную нитями его разума на обычный компьютер, но утомился и вскоре забыл про неё. Вспомнил и снова забыл. И у него самого было столько забот и хлопот, что дня не хватало.

Сейчас он нежился в лучах сентябрьского солнца на песчаном побережье Японского моря и ему было хорошо. Рядом так же в плавках отдыхала его персональная охрана, офицеры кораблей и другие моряки. Жарилось мясо, пили лёгкие спиртные напитки типа пива, сидра и сухого вина. Крепкие спиртные напитки во время боевых дежурств были категорически запрещены.

Они отдыхали на Хасане около месяца, разъезжая по болотам и озёрам. Санька «вызвал» своих «партнёров по проекту» и откликнулись на вызов все, так как на Хасане ни в прошлом, ни в будущем никто из них не охотился. Был один неудачный случай охоты, когда Михаил вывез Лучегорских охотников на весеннюю утиную охоту, а привёз на выгоревшее от палов озеро без единой сухой травинки и покрытое чёрным пепелищем. Про эту «охоту» мужики то и дело и вспоминали, незлобливо насмехаясь над Мишаней и Выходцевым, который ту охоту и организовывал.

Сейчас здесь было просто какое-то птичье царство водоплавающих. Новейшие снегоболотоходы имели комфортные условия и для проживания, и для транспортировки. Вот ими охотники и пользовались, стреляя, порой, прямо с машины, укрытой маскировочной сетью. Тишина, звуки перемещения и призыва друг друга пернатых, солнышко и приятная беседа. Мишаня, оказывается неплохо пользовался гитарой и имел приятный тембр голоса. Только песни у него были в основном лирическо-патриотические: из Любэ, из советских кинофильмов. Но с другой стороны, что ещё нужно, когда песня звучит фоном, так же фоном трещит костёр и, под тихий разговор, ходит по кругу очередная бутылка кристально чистой прохладной водки?

Николай Николаевич Муравьёв прибыл в Охотск, как говорится, «первыми попутными собаками». Едва в Якутске выпал первый снег, а это случилось двадцатого сентября, губернатор Сибири и Дальнего востока, тронулся в путь. В Якутске его ждало ещё одно сообщение от Невельского, что экспедиция по изучению Сахалинского Лимана продолжается успешно.

К отчёту прилагались карты, карандашные зарисовки бухт и фотографии. Фотографии хоть и маленькие, но дающие представление и о тех местах, которые на них сфотографированы, и о техническом совершенстве пришельцев. На фотографиях очень часто были запечатлены и Невельской со своей женой Екатериной, оба радостные и, можно сказать, счастливые.

Путь до Охотска нарты «пролетели» за две недели. Просто реки ещё не встали и кое-где приходилось пробираться в обход по тундре.

В Охотске Муравьёва встретил жизнерадостный Невельской и его красавица жена. Геннадий Иванович дышал глубоко и глаза его искрились победой.

— Предлагаю, Николай Николаевич, прямо завтра же, отправиться навстречу Уссурийскому правителю.

— Какому Уссурийскому правителю, голубчик? Ну, откуда ему тут было взяться? Ведь наши разведчики сообщали, что по речке Уссурке китайских поселений нет. Одни Нанайцы с которых никто ясак не берёт и которые ни о каких китайцах не знают.

— Это сложная история, и мне не хотелось бы забегать вперёд и пересказывать то, что я сам не совсем понял. Однако, ясно одно, что у него имеется договор с императором Китая о передаче ему всех восточных земель империи в вечное владение. Наша разведка в Китае донесла, что ходят слухи, что этот Александр является каким-то дальним родственником императора. И сейчас этот Александр помогает готовить императорскую армию по новому образцу. Не сам, конечно, а его офицеры. Там сейчас разрастается восстание. Уже были первые стычки императорских подразделений с повстанцами. Эффект, как говорят, потрясающий. Убито около тысячи человек. Со стороны императорских войск потерь нет. На них надеты какие-то лёгкие панцири, защищающие имперских воинов от пуль новейших английских ружей.

— Англичане поддерживают восставших и поставляют повстанцам оружие? — удивился Муравьёв.

— Официально — нет. Но их торговцы — да. Однако, говорят, что император собирается закрыть порты для иностранных судов. Все порты.

— Хм! Чем это? У них разве есть флот, готовый противостоять британскому?

— Есть, — хмыкнул Невельской. — И на одном из таких кораблей я проводил экспедицию. Вы удивитесь, Николай Николаевич, когда увидите этот корабль. А ещё больше удивитесь его вооружению и тому что у него внутри.

— Вы намекали, что это пришельцы из иного мира… Кхм-кхм… Но возможно ли это? Я, естественно, хода в столицу, вашему, э-э-э, письму не дал. Сами понимаете, реакция могла бы быть разрушительной. И приехал сюда не только по вашей просьбе, но и по велению собственного разума. Разобраться на месте, так сказать.

— Всё понимаю, ваше превосходительство…

— Ах, оставьте, Геннадий Иванович, эти условности, — отмахнулся, морщась, Муравьёв. — Тут такие дела, что не до церемоний и титулов. Извините. Я перебил. Продолжайте, пожалуйста.

— Да-а-а… Так вот… Потому и предлагаю. Завтра прямо с утра подойдёт их корабль — я его вызову сегодня — и мы отправимся на встречу с… Ну, сами увидите с кем.

— Как это «вызовите»? Флажками?

— Нет. У нас имеется радиосвязь.

— Что-такое радиосвязь? — нахмурился Муравьёв.

— Это вот такая штука, в моём находится ретранслятор, а на крыше дома антенна. Корабль стоит мористее. Примерно в двадцати милях от берега. Их тут не один корабль. Они курсируют от Камчатки до города Хасан, что находится на юго-западной оконечности Уссурийского края. Ах какие там места!

Невельской закатил глаза и зацокал языком.

— Да… Места… Однако места занятые уже. С таким правителем, как вы его описываете, нам не справиться.

— Хм!

Невельской улыбнулся.

— Эти земли он взял у китайцев для нас. Он русский. Правда у него свои планы и видение мировой политики… Но, в основном, он за то, чтобы на Дальнем востоке жили русские.

— В основном? Что за оговорка?

— Он вам всё расскажет сам. Не хочу забегать вперёд. Да и, что вполне возможно, у него снова поменялись планы.

— В смысле?

— Ну… Раньше, во время нашей первой встречи, он говорил о землях с границей по Уссури. Теперь же он говорит о своих землях за Уссури и по реке Сунгари.

— Как Сунгари. Там же Маньчжурия!

Невельской развёл руки и пожал плечами.

— Так вот. Я видел договор. Китайский язык я не знаю, но карту разбираю. Граница его Уссурийского края проходит гораздо западнее реки Уссури

[1] Зицпредседатель Фунт — один из второстепенных персонажей романа «Золотой телёнок».

Профессия Фунта с дореволюционных времен — номинальный руководитель фирм-однодневок, создаваемых ради финансовых махинаций. Обязанность Фунта — вместо подлинного махинатора попасть под суд и в тюрьму, во время отсидки ему полагается двойной оклад. В этом смысле фамилия «Фунт» после публикации романа стала в русской речи синонимом подставного лица.

Неологизм «зицпредседатель» образован от игры слов «вицепредседатель» и «зицредактор». Выражение зиц-редактор (нем. sitzredaktor), то есть редактор «для отсидки» на случай репрессий против печатного издания, появилось в 1880-х годах в Германии, а потом перекочевало в Россию.