Несколько лет назад старый рыбак, умирая, сообщил водолазу-греку точное местонахождение останков этих судов. Тот решил вместе с друзьями попытаться отыскать и поднять золотые слитки. Работы свои они вели в строжайшей тайне, поскольку собирались разделить сокровища между собой, не заявляя о находке властям. Неделями впустую болтались они на тендере в указанном районе. Друзья решили, что покойный рыбак их разыграл и пора с этой затеей кончать, но внезапно тендер резко тряхнуло. Трос кошки (четырехпалый якорь небольшого размера, при помощи которого отыскивают затонувшие предметы) натянулся, как струна. В тот же миг все прыгнули за борт. Это был «Билль де Грас». Целый день работали парни на останках судна, пока не извлекли из тины сундук. Дикое возбуждение овладело людьми. В их руках засверкали ножи. К счастью, еще при подъеме сундук раскрылся и из него посыпались блестящие безделушки и карнавальная мишура.

Водолазы хватали гребни, шнуры, золоченую бахрому — и все это рассыпалось в прах. Разочарование людей, одураченных Клабаутерманном, было столь велико, что от дальнейших поисков они отказались. Окажись в сундуке золотые слитки или монеты, может быть, под водой разыгралась бы еще одна кровавая драма.

Итак, золото «Билль де Грас» все еще лежит на дне. Это лишь одна из тысяч историй о сокровищах. Конечно, на действительных фактах основана лишь незначительная часть этих историй, хотя, бесспорно, вместе с затонувшими кораблями в глубины морей кануло золото и серебро в виде слитков и монет.

В бухте Виго лежит целый флот груженных золотом испанских галионов, которые были потоплены испанцами в 1702 г. из опасения, что сокровища попадут в руки англичан, внезапно появившихся на рейде Виго. У северо-восточного побережья Бразилии среди разрушенных останков 35 португальских галионов покоятся золотые и серебряные драгоценности стоимостью около полумиллиарда немецких марок. В 1787 г. близ мыса Хенлопен затонул голландский фрегат «Де Браак» с грузом золота в 60 млн гульденов.

Это лишь отдельные примеры. Будут ли когда-нибудь открыты подводные клады? Подъем останков судов, затонувших в районе материковых отмелей на глубине до 100 м, с технической точки зрения не является в наши дни проблемой. Небольшие пробоины и трещины водолазы заделывают специальной подводной шпаклевкой или парусиновым пластырем. Более крупные пробоины и люки в палубах можно заделать при помощи жесткого деревянного пластыря — щита из толстых досок, вплотную (на шпунтах) пригнанных друг к другу. Затем к загерметизированному таким образом судну на понтонах подгоняют помпу и выкачивают из него воду. Если пробоины заделаны под водой достаточно плотно, давление воздуха вытесняет воду из корпуса затонувшего судна и оно всплывает.

В последнее время стали поднимать суда путем предварительного их замораживания. Для этой цели в корпусе затонувшего судна прокладывают морозильный змеевик. Когда ледяной блок, образующийся постепенно в корпусе судна, становится достаточно большим, он, всплывая, увлекает судно на поверхность или, по меньшей мере, сообщает ему нулевую плавучесть. После этого судно можно отбуксировать на неглубокое место. Подъем судов таким способом осуществляется чрезвычайно редко. Объясняется это в первую очередь тем, что затраты на такие работы обычно превышают стоимость товара, отвоеванного у морских глубин.

Огромное число погибших кораблей основательно изглодано временем. Однако от многих из них уцелели те или иные детали. На Гаити нашли якорь «Санта-Марии» Христофора Колумба. То ли его притащили сюда сами потерпевшие кораблекрушение, то ли это побережье было прежде морским дном.

О том, как долго могут храниться на морском дне деревянные суда, свидетельствует следующий пример. Судно «Ваза», которое пробыло во власти Нептуна 333 года, было поднято со дна в 1961 г. Правда, этот флагманский корабль Густава Адольфа II длиной 50 м и высотой 14 м был построен из отборного дуба. К тому же под тяжестью 64 крупнокалиберных орудий он глубоко ушел в ил. Удалось поднять даже 150-метровый пеньковый якорный трос, из которого изготовили почтовую бумагу и продавали ее, как реликвию, по 100 шведских крон за лист. На столь оригинальную реализацию исторического пенькового каната отважилась из коммерческих соображений государственная бумажная мельница в городе Тумба, близ Стокгольма.

Некий аквалангист-любитель, поселившийся на одном из островков у берегов Флориды, систематически «делал вылазки» на мелководном грунте между островами и рифами, оказавшимися некогда роковыми для многих испанских и португальских галионов, и выставлял найденные трофеи в своем бунгало. Среди них наряду со старинными золотыми и серебряными монетами были металлические носовые украшения, керамические изделия, свинцовые детали якорей, обработанный китовый ус из корсетов, золотая гемма, застекленная компасная картушка XVI в., детали кованого железного судового фонаря, ожерелье из сапфиров, амулеты, золотые застежки от Библии, винная бутылка, медная сковородка и другие раритеты, представляющие большую ценность для коллекционеров. Более дорогих экспонатов в выставочном помещении не было: если водолаз находит золотые слитки или монеты, он не выставляет их напоказ вместе с другими находками, чтобы не привлечь внимание грабителей. Как только известие о сокровищах, поднятых с морского дна, становится достоянием гласности, откуда ни возьмись, появляются люди, которые заявляют о своих претензиях на находку. Они выдают себя за потомков и наследников конкистадоров эпохи Великих географических открытий, поручая тяжбу адвокатам, а то и предъявляют пожелтевшие родословные, подтверждающие их право на владение сокровищами.

Но это еще не все. В качестве истца выступает государственная казна страны, в пределах морских владений которой было найдено сокровище.

Проведение поисково-спасательных работ окружено зачастую строжайшей тайной. Из опасения навлечь на себя подозрения в сокрытии более дорогостоящих объектов искатели подводных диковинок держат порой в секрете находки, представляющие историческую ценность.

Менее распространенными, но более разрушительными, чем торнадо, являются ураганы и тайфуны, названия которых зависят от места их происхождения или действия: тропические циклоны в Индии и Бангладеш, ураганы над Атлантическим океаном, тайфуны на северо-западе Тихого океана, тровады в районе Мадагаскара, вилли-вилли в Западной Австралии, араканы на берегах Кариб-ского моря. Ураганы выделяют за одну секунду столько энергии, сколько взрыв тысячи атомных бомб, подобных сброшенной на Хиросиму.

Колумб многократно бывал в районах, где рождаются ураганы, но попал в ураган лишь во время четвертого путешествия в 1503 г. «Шторм усиливался, — писал он в своих воспоминаниях, — измотав меня настолько, что я не в силах был держаться на ногах. Никогда прежде мне не доводилось видеть волн столь высоких, свирепых и пенистых… Все это время с небес низвергалась вода. Я не говорю, что шел дождь, ибо это был настоящий потоп. Измученные люди желали смерти, чтобы она прекратила их ужасные страдания». Колумб вышел, из шторма победителем. Но годом раньше 19 из 20 испанских судов, груженных золотом, затонули между Гаити и Пуэрто-Рико, попав в ураган. Местным жителям это стихийное бедствие было известно давно. На берегах Кариб-ского моря и Мексиканского залива индейцы дали ему различные названия: уракан, унракен, иора-кен, уиран-вукан, аракан, урикан. Испанские завоеватели заимствовали слово «уракан», впоследствии видоизменившееся в «ураган».

Тайфуны и ураганы особенно опасны для небольших судов, в том числе рыбопромысловых. Так, во время тайфуна в ноябре 1976 г. погибло 40 южнокорейских рыболовных судов. Большая часть аварий, которые происходят с рыбопромысловыми судами Японии, связана с действием тайфунов и ураганов. Японские специалисты проанализировали аварийность от гидрометеорологических факторов и установили, что в 1970–1983 гг. на 1334 маршрутах судов, пролегающих у берегов Японии, а также 252 паромных маршрутах и в зонах рыбного промысла у берегов Японии произошли в среднем 2031 авария крупных судов и 4132 аварии мелких. При этом на долю тайфунов и штормов приходится 57 % аварий рыбопромысловых судов.