– Когда будет ближайший поворот? – обратился я к леснику.

– Я, простите великодушно, больше по лесу, – замялся местный следопыт, – но вроде версты через полторы будет хутор Еремея, так что туда дорожка наверняка имеется.

– Вот ее и осмотрим в первую очередь. Те следы, что видел, на ней разглядишь?

– Об этом можете не сомневаться, ваше благородие – как есть увижу.

Ну и ладненько, будем надеяться, что наш «подследственный» не сквозанул по дороге в неопределенные дали, а решил где-нибудь пристроиться на первое время.

Следы на съезде с тракта обнаружились. То есть не стал испытывать судьбу мой одновременец и решил то ли отсидеться на хуторе, то ли переждать на нем «катаклизм», а может, еще что-нибудь взбрело в его буйную голову… Будем разбираться.

Коляску оставили у дороги и отправились с Петром по направлению места проживания хуторян.

Дом был виден еще с дороги, до него идти метров триста – триста пятьдесят. Недолго. Но и нас в случае чего разглядеть нетрудно – наверняка уже ждут. Ждут и судорожно прокачивают ситуацию (я не о хозяине, разумеется, а о моем современнике).

– Семья у этого Еремея есть?

– А то как же – супруга и две дочери.

Это хреново. Если хуторянин приезжего сразу не оглоушил, то запросто могут начаться игры в заложников со всем отсюда вытекающим.

Судя по всему, к этому и идет – нам навстречу вышел мужик, совершенно сбледнувший с лица. С виду мужик и мужик себе: коренастый, бородатый, лет сорока-пятидесяти.

– Здоровы будьте, барин, – поклонился мне хозяин дома, – с чем пожаловали?

– Семья твоя где?

Не, ни фига он не актер – физиономию так и перекорежило от страха.

– В город уехали, к бабке. Захворали доченьки…

– Хватит врать! – совсем по-барски оборвал я неуклюжую попытку вранья. – Он один?

– Кто один, ваше благородие? – На лице мужика нарисовалось совершенно черт знает что: смесь попытки продолжать свою бездарную игру с совершенно животным ужасом.

– Тот, кто пришел в твой дом и держит в страхе твою семью. И тебя тоже. Лучше говори, я все равно узнаю, что здесь происходит. Ну?

– Не погуби, барин! – на глазах у пожилого мужчины показались слезы, а лицо сморщилось просто до состояния высушенной груши. – Порешит ведь и жену, и дочек…

– Не беспокойся, можешь даже в сторону не отходить – я отсюда с ним поговорю, только не мешай и расскажи, как он к вам заявился. На колеснице невиданной?

– Какой такой колеснице? – слегка прибалдел абориген. – Ворвался грязный и злой. Стал шпагой размахивать… А что за колесница?

– Не твоего ума дело, – не без труда для себя отшил я неудобный вопрос, совершенно, как мне казалось, по-барски.

Далее последовал вполне предсказуемый и ожидаемый рассказ о том, как варнак, угрожая шпагой, загнал всех жителей хутора в избу. Потом отправил в подпол и чем занимался все это время, Еремею неведомо: его только что выпустили, чтобы незваных гостей спровадить…

– Женщины все еще в подвале сидят?

– Точно так. Злодей грозился их сжечь, если я вас от двора отвернуть не смогу… Делать-то что, барин?

– Тебе – ничего. Мне не мешать. И будут твои бабы живы-здоровы. Понял?

– Да куда уж понятнее. Только вот все-таки сомнительно мне…

– А ну, заткнись! – прервал я блеянье хуторянина. Мне и без его дудения в уши проблем хватает…

В общем, как ни думай, а необходимо начинать диалог с «террористом».

– Эй, киднеппер хренов, отзовись! Поговорить надо.

Ответа не было секунд двадцать. Переваривал, паразит, неожиданную вводную с «киднеппером».

Но решил проблему остроумно:

– Это кто там гавкает?

Правильное решение. Внесем ясность:

– С тобой, свинья, не гавкает, а разговаривает капитан Жеглов… Продолжать или все понял?

Пауза.

– Ты в самом деле мент, что ли? – донеслось наконец из избы.

– Нет. Нет здесь ментов. Выходи давай, поговорим спокойно, обсудим ситуацию. Только женщин там не трогай, ладно?

– А гарантии какие? – донеслось из дома.

– А какие, к едреням, гарантии? Ты в самом деле думаешь, что я тут суд вершить имею право? Но то, что я здесь твой единственный шанс – это точно. Выходи, надоело орать уже.

Пауза. Понятное дело – подумать надо о возможных моих подлянках и обезопаситься по максимуму. Можно понять – больно уж негостеприимно встретил человека девятнадцатый век…

– Через десять минут выйду, – донеслось наконец из дома. – Только без фокусов там – хуже будет.

– Жду! И еще раз: постарайся поверить, что зла я тебе не желаю. Может, отпустишь женщин?

– Хренушки! Они моя единственная страховка.

Во дурак! Совершенно не въезжает, в каком времени находится. Представители властей положили бы на жизни крестьянок с прибором… Террорист, блин, недоделанный…

Местные следили за нашим диалогом в состоянии полной прострации. С полуобморочным Еремеем все понятно, но даже лесник слегка ошалел, слушая обороты конца двадцатого века во времени нынешнем.

– Эй, вы! – обратился я к мужикам. – Когда он выйдет, отойдите от нас подальше, не мешайте разговаривать.

Петр молча кивнул, а земледелец не преминул снова начать причитания…

– Успокойся! Сделаю все, чтобы твоих баб выручить и дом сохранить…

Тут как раз скрипнула дверь, и выглянул мой потенциальный собеседник.

– Отойти всем к забору!

Мы послушно отступили. Парень опасливо вытек из-за створки и, на пару секунд повернувшись к нам спиной, что-то поколдовал, закрывая вход в избу. Повернулся.

Высокий, ладный, ловкий. Длинные светлые волосы собраны в хвостик. Серые, в разводах грязи брюки, черные туфли, белая когда-то рубашка. То есть прикид приблизительно тот же, что и у получившего кочергой по голове в трактире.

Шпагу, пока возился с дверью, держал под мышкой, но теперь, приближаясь к нам, перехватил в правую руку.

– Ну, ты, что ли, поговорить хотел?

– Я. Отойдем?

– Давай, – указал мой современник шпагой на угол сарая…

Оба-на! А ведь оружие держит умело! Как шпагу, а не как дубину. Случайный человек так ни в жизнь не сумеет. Клинок был продолжением его руки и составлял единое целое со всем телом. Мне, увидевшему только одно движение вооруженной руки, это было сразу понятно.

А учитывая процент фехтовальщиков среди населения России конца двадцатого века (ноль целых хрен десятых), это уже наводило на определенные мысли по избирательности переноса: в моем времени держать шпагу в руке умеет, хорошо, если один человек из десяти тысяч, а тут встретились двое, и оба умеют… Хронодесант фехтунов какой-то.

К сожалению, уже не осмотреть указательные пальцы покойника – весьма характерная мозолька должна иметься…

– Ты пистолетики-то из-за пояса вытяни и брось куда-нибудь – не нервируй меня, – начал парень слегка подрагивающим, но уверенным голосом.

– Да запросто. – Я вытащил оба пистоля и бросил их на землю.

– И шпажку тоже.

– Перебьешься.

– Все равно ведь тебе она не поможет…

– Вот и ладушки. Не поможет, так и не волнуйся. Давай по делу уже. Из какого года сюда приземлился?

– Девяносто шестой. А ты?

– Аналогично. Слушай, нервно как-то. Что ты там с бабами в избе удумал? Давай без этих дурацких игр в заложников, а? Я подожду, а ты сходи разминируй свою затею, ладно?

– Ну да, а ты мне потом в спину шмальнешь…

– Ну, ты вообще дурак? Какой мне смысл тебя грохать? Сам не понял, что нам друг друга держаться надо? И я тебе, кстати, нужен больше, чем ты мне.

– Вот именно. Я тебе, судя по тому, как ты упакован, вообще не нужен – ты и без меня неплохо устроился.

На самом деле он прав. Его появление здесь для меня та еще головная боль. Надо ведь придумать, как его перед подполковником отмазать… Но ничего, напрягусь. Только бы этот псих дров не наломал… То есть, конечно, не псих он, но наверняка в совершенно невротическом состоянии на данный момент находится. И не первый денек.

– Хорошо. Но я могу быть уверен, что твоя «бомба» в доме контролируема? Что не полыхнет-долбанет раньше времени?