Правда, бывает, что человек по своей простоте и смирению быстро получает дар молитвы, и она становится у него сердечной. Получив сей дар, любитель молитвы по простоте может и не сообразить, что это дар; или же, понимая, что это дар, думать, во-первых, что это естественные плоды подвига и такое происходит со всеми чуть раньше или позже.
А во-вторых, он придает особое значение тем приемам или усилиям, которые предшествовали получению сего дара и, если есть к тому способности, начинает этому учить. В его понимании те особые акценты, которые были в его своеличной молитве, имеют универсальный характер, и они-то способствуют получению дара молитвы. Так бывает не только с обычными людьми, сподобившимися получить дар молитвы, но это свойственно и святым — каждый учит и объясняет делание молитвы, исходя из своего опыта.
В переписке с одним мирянином, желавшим проходить подвиг умной молитвы, преподобный Макарий пишет: «Из письма вашего понимаю, что вы ищете от меня не правила молитвенного, а всегдашней умной молитвы. Дело высокое и превышающее мои меры и достоинство. Я не смею и подумать противоречить словам Григория Паламы, что возможно искать и достигать сей высоты. Хотя я и далек от сего; но отцы святые писали по своему устроению, как кто достигал, и нас тому учат»400.
Преподобный Макарий ничуть не противоречит святителю Григорию, который проповедовал умное делание и сам преуспел в нем. Но жизненный путь каждого человека неповторим. Темперамент, личный опыт и то, что зовется устроением, очень разнятся. Хотя утверждают, что физиология одинакова у всех людей и, следовательно, внешние приемы в молитве пригодны для всех, но результат не одинаков. И Бог дает молитву не за какие-то определенные усилия, не за хитроумные приемы или личные умозрения, а исключительно по мере готовности подвижника, когда его духовная жизнь возрастает и перерастает прежний образ молитвы, провоцируя изменения в ней. Ключ к молитве — в соблюдении заповедей Божиих
Преподобный Амвросий объясняет, что нужно для преуспеяния в молитве: «Прежде всего, должно тебе всегда помнить слова преподобного Макария Египетского: “...если кто принуждает себя к молитве, пока не приимет дарования от Бога, а к смиренномудрию, к любви, к кротости и к прочим добродетелям не приневоливает и не нудит себя в той же мере, то бывает иногда к нему Божия благодать по его молитве и прошению, потому что благ и милостив Бог, и просящим у Него дает просимое. Но, не приуготовив и не приучив себя к исчисленным выше добродетелям, или утрачивает он милость Божию, или приемлет и падает, или не преуспевает от высокоумия, потому что не предает себя от всего произволения заповедям Господним”401».
Ключ к преуспеянию в молитве лежит в соблюдении заповедей Божиих, а не в том, сколько и в каких позах молиться, быстро или медленно, сочетая слова молитвы с дыханием или нет. Все это отчасти помогает обрести навык в молитве, но тогда лишь, когда наличествует фундамент молитвы — покаяние, послушание и смирение. А без них тщетны труды любого молитвенника.
В письме о правиле для схимонахов преподобный Макарий замечает: «Главная цель наша должна быть исполнение заповедей Божиих, коими очищается сердце наше от страстей и исполняется плодов духовных: мира, радости и любви, и прочих. Воздержанием утончается наш плотской состав и оным купно с молитвенным правилом очищается ум, но при исполнении заповедей Божиих и глубочайшем смирении. А без сего ни пост, ни труды, ни правила не принесут нам никакой пользы. И если только в этом одном полагать образ монашества, чтобы исполнять правило и соблюдать пост, а о заповедях любви, терпения и смирения не иметь попечения, то всуе будем трудиться»402.
Существует расхожее представление, что достаточно молиться, и все остальное приложится. Это представление восходит к целому ряду как евангельских (ищите же прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам403), так и отеческих изречений, в которых звучит мысль, что всякое благо испрашивается молитвой.
В частности, старец Макарий ссылался на преподобного Макария Египетского, который писал: «Глава всякой добродетели и верх исправляемых дел есть непрестанное в молитве пребывание; чрез что и прочие добродетели испрошением у Бога ежедневно получити можем»404. Из этого некоторые делают вывод, что надо только молиться — и приобретешь все добродетели; страсти же постепенно умалятся, пока совсем не исчезнут, или, лучше сказать, придут в бездействие. Такой прямолинейный вывод не находит подтверждения ни у оптинских старцев, ни у древних отцов, писавших о молитве.
Преподобный Макарий Египетский в следующей же главе предостерегает от подобного понимания: «(Но) аще смиренномудрием, простодушием и благостию украшены не будем, образ молитвы ничтоже нас воспользует. Сие же глаголем не о молитве только, но и о всяком подвиге, или труде, или девстве, или бдении, или ином коем-либо упражнении и деле, ради добродетели творимом. Потому что все сии благочестивые делания плодов ради предприемлются и совершаются; плоды же духовные: любовь, радость, мир, долготерпение, кротость, воздержание, смирение и подобное. Не обретающимся же в нас плодам сим, суетны и бесполезны все подвиги наши»405.
Иными словами, можно умножать молитву, творить ее подолгу и повсеместно, надеясь, что однажды количество перейдет в качество, но все окажется бесполезным, если при этом молитвенник не будет в той же мере подвизаться в приобретении смирения, простоты и любви. Значение наставника в молитве
Наставник может помочь послушнику в его молитвенных усилиях и предостеречь от заблуждений, но главная его задача не в этом. Преподобный Макарий приводит слова святого Иоанна Лествичника, сказавшего, что все желающие познать волю Божию должны умертвить свою собственную. Для этого следует вопрошать духовных отцов и принимать их советы как из уст Божиих. И даже если вопрошаемые кажутся нам недостаточно духовными, то те, кто с верою и незлобием исполняют их благословения, все равно не потерпят вреда — Бог не попустит406.
Впрочем, и то надо помнить, что наставник может взять на себя труд исправления нашей воли, но сам не разуметь в молитвенном делании. В таком случае оптинские старцы предостерегали от излишней откровенности с ним.
Так, преподобный Амвросий одной сестре, занимающейся молитвой и пришедшей в недоумение от бесплодности своих усилий, отвечал: «Пишешь, что ты о безуспешности своей объяснила своим духовникам и получила ответ, что высоко берешься. Отчасти это справедливо, так как это сопровождается примесью некоторого смущения. Пред духовниками своими можешь приносить только покаяние в таких выражениях, какие им доступны, а советоваться со всеми неудобно, особенно о таком деле, о каком ты пишешь»407.
В другом случае одна из чад преподобного Анатолия по неизвестным причинам думала перейти к иному духовнику, но сомневалась в этом. Преподобный не возбранял ей, но поскольку та занималась молитвой, заметил: «Для тебя это вдвойне опасно, потому что проходишь путь умной молитвы. А если он [другой духовник] этого пути и сам не знает, куда он тебя заведет? У меня были опыты, что ученые, и даже очень ученые по книгам, на деле ни на волос не понимали этого духовного делания. Потому что этот путь дается не книгою, а кровью. Даждь кровь, и приими духа»408.
Иметь наставника всегда благо. И если мы не можем одной лишь молитвой приобрести и нашими усилиями обрести смирение и простоту, то очевидно, что должен быть другой путь. И этот путь — послушание. Именно для этого существует старец и наставник. Он обучает молитве не тем лишь, что показывает искусство молитвы, открывает тайны умного делания, которые не знает послушник, но старец помогает послушнику познать свою немощь, очиститься от страстей и в конечном итоге — обрести смирение. В молитве старец лишь направляет, остальное творит благодать. Шестой совет старцев: послушание
В своем «Предостережении» преподобный Макарий приводит замечательную цитату преподобного Григория Синаита: «Научить других сему чину (то есть непрестанной Иисусовой молитве) не всех возможно. Послушников409, простецов и неграмотных — да; потому что послушание ради смирения ко всякой добродетели способно. Непослушливым же, простецы ли они или ученые, не преподается сия наука, чтоб не впали в прелесть; ибо самочинный не может избежать самомнения, которому обычно сопутствует прелесть, как говорит святой Исаак.
