— Я не человек. Я не монстр. Я — тот, кто смог достичь Единения. — голоса вокруг зашелестели, как осенние листья от легкого бриза. — Я пришёл не с мечом, а с истиной. С истиной, которую мир должен услышать.

Я раскинул руки, позволяя магии слиться с городом, позволяя им почувствовать, кем я стал.

— Если вы останетесь в тени, тогда мир забудет о вас навсегда. Но если вы сделаете шаг вперёд… — произнес я и замолчал. И город вдохнул вместе со мной. — Тогда вы обретете власть над своей судьбой, над новыми временами.

Теперь оставалось ждать их ответа. Но город не торопился с ним.

Звенящая, напряженная тишина изредка прерывалась кроткими завываниями ветра в переулках да скрипом раскачивающихся вывесок над дверьми пузатых домов. Она длилась лишь миг, но в этом мгновении я почувствовал всех живых существ в радиусе десяти километров.

А потом всё взорвалось. Гул голосов заполнил улицы. Они спорили, кричали, перекрикивали друг друга. Одни требовали услышать меня, другие проклинали моё имя. Кто-то видел в этом шанс, кто-то — угрозу. И тогда пришли они.

Я почувствовал их присутствие ещё до того, как увидел. Сильнейшие монстры Города Каменных Змей, его незримые правители, что веками держали его в страхе и подчинении.

Они не хотели перемен. Они правили через страх, а я предлагал им новую силу — силу Единства. И им это не понравилось. Четверо вышли из толпы, и город замер, словно само пространство замкнулось вокруг нас.

Огромные, древние, покрытые рунами и шрамами времени, они воплощали силу старого мира. Впереди всех шёл гигант с телом из обсидиановых пластин, на которых мерцали красные руны. Его когти были длиннее мечей, а голос — низким, глухим рокотом:

— Ты говоришь слишком много, чужак. Здесь нет места мечтателям.

Я посмотрел на него спокойно.

— Ты ошибаешься. Здесь нет места трусам.

Рык. Взрыв магии. Они напали первыми. Время исказилось. Я чувствовал каждое движение, словно весь мир двигался в замедленном ритме, а я оставался в его центре.

«Обсидиановый монстр» метнулся вперёд, его когти разрезали воздух, разрывая пространство. Его удар мог расколоть гору, но меня уже не было на его пути. Я шагнул в сторону, и Воздух подхватил меня, увлекая в вихрь.

Второй монстр, сотканный из живых теней, — вытянул руки, и тьма окутала меня со всех сторон, пытаясь поглотить. Я поднял ладонь.

— Вода.

Она прорвалась через тьму, разбрызгиваясь ледяными осколками, что прошили «теневика» насквозь. Его тело дрогнуло, но он ещё держался.

Третий, двуглавый исполин, оскалился, а из его пастей вырвались языки чёрного пламени. Они обрушились на меня, превращая улицу в море огня.

— Смерть.

Я вдохнул, и пламя погасло, словно его никогда не существовало.

Четвёртый, зверь из жидкого металла. Ринулся на меня с невероятной скоростью. Его удары были быстрее молнии. Но я почувствовал его атаку ещё до того, как он двинулся, и в следующий миг его кулак прошёл сквозь мою тень.

Я уже был у него за спиной, но он понял это слишком поздно. Мир в очередной раз дрогнул.

Я позволил им атаковать множество раз. За это время я успел изучить их стили боя. Чудовища, что были способны убить Императора, не смогли оставить на мне ни царапины. Но… Теперь был мой черёд.

Я бросил руку вперёд, и Огонь взорвался из моей ладони, испепеляя воздух, превращая камень в расплавленный шлак. Обсидиановый гигант взревел, пытаясь защититься, но Земля предала его — я заставил скалы сомкнуться на его теле, сдавливая его в тиски.

Второй монстр пытался уйти в тень, но Жизнь поймала его… Его собственное тело начало светиться, разрывая беднягу изнутри.

Третий рванулся прочь, но Вода обратилась в лёд, сковав его лапы. Я шагнул к нему, а затем развернул ладонь вверх.

— Ты слаб. — произнес я, сжав пальцы в кулак.

Его тело треснуло, кости надломились, и он рухнул, больше не в силах двигаться. Четвертый оказался последним.

Он бросился вперёд, и я позволил ему почувствовать Смерть. Он остановился, когда его тень поднялась против него. Его собственное отражение вздрогнуло. Он видел свою смерть. И тогда он сдался и опустился на колени.

Я стоял среди руин, а вокруг меня лежали побеждённые. Трое были мертвы. Остался только один. Гигант поднялся на одно колено, сжимая кулаки. Его броня была разбита, руны угасли, но его взгляд остался твёрдым.

— Я Ксаргатон, и я признаю твою силу. Кто ты? — произнес он.

— Я Монарх! — во мне будто говорили все стихии разом… — Тот, кто имеет право!

Монстр опустил голову ниже. Город Каменных Змей пал перед моей обновленной Властью! Я же развернулся к толпе.

Теперь монстры не кричали и не возмущались. Они видели. Видели, что старый порядок рухнул. Видели, что пришло новое время. Я сделал шаг вперёд, моя тень дрогнула.

— Кто правит этим городом теперь?

Поверженный великан поднял голову, его голос разнёсся над улицами:

— Монарх! Тот, кто имеет право!

Я кивнул, а затем посмотрел на всех остальных.

— И кто осмелится оспорить это?

Ответом мне была тишина, заставившая меня невольно улыбнуться.

А теперь Город Каменных Змей окончательно стал моим. Я чувствовал это… Но нужно было продолжать… Я нуждался в новой армии, а не в пахарях и купцах.

Я замер перед жителями города. Их взгляды были прикованы ко мне — кто-то с ожиданием, кто-то с опасением, кто-то с сомнением.

— Вы прожили сотни лет в тени. — мои слова отозвались эхом по каменным улицам. — Вы скрывались, потому что знали: мир людей не примет вас. Они боятся вас. Они видят в вас угрозу. Они не понимают, что вы такие же, как они. Я не пришёл, чтобы просто сменить одного правителя на другого. Я пришёл, чтобы разрушить цепи, что сковывают этот мир.

Стоило мне сделать шаг вперёд, как земля дрогнула, словно мир сам подчёркивал мои слова.

— Первые удерживают этот мир в своей власти. Они питаются им. Они пожирают его, капля за каплей. — в толпе зашептались. — И если вы хотите сбросить их оковы, то пора перестать смотреть на мир, как на два отдельных мира. Пора объединить людей и монстров.

Гул голосов становился громче.

— Первые боятся этого больше всего. Они хотят, чтобы вы оставались в тени. Они хотят, чтобы люди продолжали бояться вас. — я выдержал паузу. — Потому что если два мира соединятся… — я почувствовал, как воздух сгущается вокруг, как все слушают меня с затаённым дыханием. — То никто больше не сможет ими править.

— Но мир людей не примет нас! — выкрикнула парящая гарпия сверху, самая смелая и дерзкая.

— Да. Мир людей не примет вас сразу. — легко согласился я, говоря спокойно, но твёрдо. — Они должны увидеть, что вы не враги. И у вас есть шанс доказать это. Идёт война. — толпа замерла, а я выдержал паузу. — Род Годуновых сражается против захватчиков — рода Голицыных.

Я видел, как кто-то напрягся. Никто ничего не понимал, кроме слова «война».

— Вы думаете, что это не ваша битва? Вы ошибаетесь. — я поднял руку, и энергия шести стихий запульсировала в воздухе, подчёркивая вес моих слов. — Если мы хотим сбросить оковы Первых — мы должны сначала объединить миры. — я посмотрел на них холодно. — Это значит, что вы должны выйти из тени. Это значит, что вы должны помочь Годуновым.

В толпе раздались возмущённые голоса.

— Почему мы должны воевать за людей? — выкрикнул кто-то.

— Потому что, если вы этого не сделаете, они никогда не примут вас.

Я шагнул вперёд, позволив моей власти ощутимо надавить на город.

— Я не говорю вам преклоняться перед ними. Я говорю вам показать им, что вы не монстры. — я провёл взглядом по толпе. — Сейчас они видят в вас лишь угрозу. Покажите, что вы — сила, которая может быть союзником.

Я не ждал вопросов. Я не оставлял места для споров. Это был первый шаг. Или они сделают его, или останутся рабами в тени навсегда.

Анастасия Годунова сидела за массивным деревянным столом, донесениями разведки и стратегическими планами. Интерактивная карта на стенде мерцала синим. Её пальцы сжимали край письма гонца чуть крепче, чем следовало бы. В глазах отражался свет походных ламп, но в душе царил мрак.