— Как это мило. Николай, ты серьезно отдал свою дочь тому, чей род сам же разрешил пустить под нож? — глухой голос, напоминающий звук несмазанных петель, разнесся по помещению, унося с собой всю радость творящегося торжества.

Прервав наш первый брачный поцелуй, я кинул взгляд в толпу, где мгновенно нашел его источник. Голицын.

— Как ты смеешь являться на свадьбу моей дочери с таким опозданием, да еще и портить ее праздник? — ответил ему Николай.

И я впервые увидел императора в гневе. Должен признаться, впечатляло. Исходившая от него аура безграничной мощи подавляла. Алина с Анастасией, что находились в непосредственной близости от ее источника, не удержались на ногах, но были мягко мною подхвачены.

Но что-то было не так…

— Неправильный вопрос, Годунов. Это как ТЫ смеешь стоять на месте моих предков? Потомок падальщиков и убийц, узурпировавших трон.

— Это были твои последние слова. Схватить его! — приказал император. Вот только ничего не произошло.

— А где же твоя любимая гвардия? — по-клоунски заозиравшись, молвил Даниил. — Ой! Она же вся мертва! — последние слова он выкрикнул, словно безумец.

Хотя, глядя на его лицо, именно им он и являлся.

— Тебя я убью и без нее. — молвил император, двинувшись в его сторону.

— Давай же, Николай! Ты даже не представляешь, сколь долго я ждал этого момента! — сбросив свой темный плащ, великий князь грозно усмехнулся и в его руках сверкнул черный клинок, с которого капала алая кровь.

И мощь, заключенная в куске стали, соответствовала тому, чем пользовался покойный Нарышкин. И зная это несложно было догадаться, кто его создатель. Поганые Первые.

— А чтобы ты осознавал всю прелесть сложившейся ситуации… Явите себя! — вскинув руки, в очередной раз вскрикнул Даниил.

Мгновением позже по всему залу раздались крики людей, что желали оказаться как можно дальше от своих соседей. Ведь они являлись теми, чем раньше родители пугали своих детей. Воинами стихии смерти. И не простыми, а прошедшими ритуал подчинения!

Так же понявший это император не мог поверить своим глазам. Ведь кристаллы этой стихии можно было добыть лишь в одном месте!

— Ты все правильно понял, Николаюшка! — довольно оскалился Голицын. — Мои предки поколениями собирали кристаллы родной стихии! Платили любые деньги! Подкупали! Убивали! Пытали и шантажировали! Все, ради этого дня! Все, ради возвращения нашего наследия! — с каждым словом безумие проявлялось в мужчине все больше. — И теперь, воспользовавшись всем этим, наш род обладает полноценной силой повелителей смерти! И даже большей…

Замолчав, дав всем присутствующим в полной мере ощутить ужас, нависший над ними, он продолжил.

— Ведь первый Патриарх за многие сотни лет пришел именно по твою душу.

С этими словами Даниил взмахнул мечом и метнул в сторону Николая черную молнию, под завязку накаченную энергией смерти. Годунов не без труда парировал сложное заклятие и атаковал сам, используя невероятно сложные плетения. Несколько лавовых кулаков с молниевым треском разбились о защиту Голицына, черную, словно сердцевина мрака. Спустя считанные секунды пространство зала превратилось в калейдоскоп хаоса.

Несмотря на то, что император был самым могущественным магом Российской империи, он уступал своему заклятому врагу в силе стихий. Шепоту смерти могло противостоять лишь дыхание жизни. Огонь, земля, воздух и вода были бессильны против черной природы мятежника.

Император запретил кому бы то ни было вмешиваться в поединок. Он посчитал это делом чести. Никто не желал перечить его воле. Но каждый удар Голицына оставлял после себя непростые раны на теле императора. Ткань реальности слегка потрескивала.

Я влил больше энергии в многокомпонентные щиты, которыми окружил гостей и близких. Сил мне было не занимать, но то, что происходило вокруг, могло убить даже выпускника элитной академии Брюса. Аура смертоносных заклятий могла разъесть слабый барьер за секунды. Черные прожилки смерти расползались по золотым узорам на полу, словно ядовитый плющ, а воздух звенел от диссонанса магических частот.

— Ты засиделся на чужом троне! — Голицын выкрикивал слова, его голос дрожал от десятилетий сдерживаемой ненависти. — Твои предки украли корону у повелителей тьмы! И сегодня я верну ей законного владельца!

Николай, отступая к алтарю Сириуса, споткнулся о край ковра. Его императорский мундир был изорван в клочья, обнажая кожу, покрытую черными прожилками. Рука, обычно поднимавшая армии одним жестом, теперь дрожала, пытаясь соткать очередной защитный барьер. Золотистые нити имперской магии рвались, едва сталкиваясь с клинком смерти.

— Империя… — прошептал он, и в этом слове звучала не мольба, а клятва. — Она сожрет тебя.

Голицын занес меч, лезвие которого вспыхнуло ядовито-зеленым пламенем. В этот миг Анастасия, вернувшая себе самообладание, рванулась вперед. Ее крик не прозвучал вслух, но пронзил мое сознание, как ледяной шип:

«Глеб! Он убьет его!»

Ее магия — серебристые волны чистого пламени — ударилась о чары Голицына, сбивая тому концентрацию. Мятежник нервно дернул рукой и метнул черное проклятие в мою невесту. Я чудом успел выставить перед ней божественный щит. Простой барьер не справился бы.

Вспышка! Янтарные глаза и острые длинные уши мелькнули за троном. В одно мгновение меня парализовало, как и всех людей в зале. Мир словно поразили морозным заклятием, сковав все живое…Кроме… Кроме мятежника и Николая. Они продолжали сражаться, пока остальные недвижимыми статуями молча наблюдали.

Я чувствовал, как отчаяние Анастасии смешивается с моим собственным. Мои пальцы задрожали, пытаясь сдвинуться хотя бы на миллиметр. Тело, скованное магией Греймдара, горело — будто тысячи игл впивались в каждую клетку.

«Алтарь… Надо дотянуться…»

Где-то за гранью боли, в глубине сознания, мерцали рукотворный космос моего домена и маршрутная карта раскинувшейся по всему миру карты порталов. Там, среди созвездий, вышитых из пепла прогоревшей веры, я мог бы спрятать всех…

«Должен» был. Даже если это последнее, что сделаю.

Император встретил мой взгляд. В его глазах, обычно холодных как сталь, горел огонь, который я видел лишь однажды — когда он пытался раздавить меня своей аурой. «Давай, — словно говорил этот взгляд. — Сделай хоть что-нибудь. Защити мою дочь».

Клинок вонзился в его грудь. Черное пламя вырвалось из раны, поглощая тело, но…

Перед тем, как император окончательно канул в бездну, вновь вспыхнул золотой луч света, озарив своим сиянием весь зал — словно феникс решил напоследок полыхнуть, прежде чем окончательно исчезнуть под толщей темного пепла.

Голицын взревел победным кличем, выдергивая меч из пустоты:

— Наконец-то!!!

На месте Николая осталось лишь золотое мерцание вперемешку с ошметками мрака. Темная кровь императора мрачно алела перед моим алтарем. Греймдар показался из-за трона и повернулся ко мне. Его идеальное лицо, лишенное морщин и эмоций, впервые исказилось. Не гневом — любопытством алхимика, нашедшего новый элемент.

— Ты скоро умрешь, — произнес он, и каждый слог бил по сознанию, как молот. — С новым королем вас!

Он щелкнул пальцами. Мои ребра затрещали, сжимаемые невидимым прессом. Кровь хлынула из носа, заливая губы соленым металлом.

— Пошел ты, — выдохнул я, чувствуя, как трещины расходятся по костям. — Оставь нас в покое!

Первый нахмурился. Его рука сжалась в кулак, и боль стала огнем, пожирающим разум. Но где-то на краю сознания… звенел алтарь. Золотая магия Сириуса Эридана, моего альтер эго, пульсировала в такт моему едва слышному сердцебиению.

«Настя, Марк… Алина… Всех… Сейчас!» — приказал я Лариэль, и она тут же отозвалась на мой приказ, отправляя сообщения о переносе всем присутствующим в зале, всем тем, кто хоть как-то верил в нового бога Власти.

— Впрочем, ты мне неинтересен, букашка. — хмыкнул Первый, ослабляя тиски. Он отвесил шутливый поклон Голицыну, а затем погрозил ему пальцем. — Помни о дани! Я ухожу, но скоро вернусь. На коронацию можешь не приглашать.