— Да, будь так добра. Ног не чувствую вообще, — Настя упала лицом на кровать, а я прошмыгнула на кухню и налила нам два стакана воды.

Когда вернулась в комнату, то подруга уже спала. Быстро. Мне бы так. Я ещё несколько часов смотрела в потолок, борясь с подступающим возбуждением. Я будто стала зависима от этих перепадов. Или от Кирилла. Когда я смогу спать нормально? Это пройдет, если мы переспим или станет еще хуже?

— И почему я вообще об этом думаю?! — зло прошептала себе под нос.

— О чем? — сквозь сон спросила Настя.

— Ни о чем. Спи, — шикнула и отвернулась.

Настя не ответила. Оно и понятно, она же спала. Удивительно, что она вообще отреагировала на мой голос. Проворочавшись еще немного, мне удалось заснуть. Лучше не знать, что мне снилось и насколько это было развратно и пошло.

Бессонные ночи сказывались на мне не особо положительно. Я безостановочно зевала, заражала этим всех вокруг и снова зевала, когда до меня доходила очередь — порочный круг. Веки казались свинцовыми. Моргала и на миг выключалась из жизни, конечности немели, а голова кружилась. Мне даже что-то успевало присниться за те секунды, что я клевала носом в метро. Одну станцию я всё-таки проехала мимо. Подорвалась как сумасшедшая и выскочила из вагона. Повезло, что музыка в наушниках прервалась, а голос диктора вырвал меня из удушающей дрёмы.

Отдышавшись и едва не утонув в потоке людей, спешивших кто куда, я всё-таки выбралась из пещеры металлического змея, вдохнув полной грудью прохладный воздух. Свежим его назвать было сложно из-за обилия запахов от близлежащих заведений и вечного столичного ремонта. Шаурма танцевала вместе с кислым кофе по фиксированной цене, сварочный аппарат чечеткой высекал искры, ветер приносил цветочные мотивы с клумб. Царицей всего этого безобразия безусловно была одна известная сеть фаст-фуда, которая ароматом картошки фри и бургеров селила голод в желудки прохожих. Я не оказалась исключением.

Пережив слюноотделение, я заставила себя не думать о жирной пище, которая меня, скорее всего, взбодрила бы, но заметно прохудила бы кошелек. Вроде и недорого, но копейка туда, копейка сюда — и ты снова на мели. Да и на запах чаще приятнее, чем на вкус. Быстрые углеводы, насыщение, лишние килограммы, повышенный холестерин, риски диабета и так далее. Но всё же так хотелось впиться зубами в эту говяжью котлету с салатом айсберг и сыром. Побольше сыра.

В режиме зомби заползла в автобус, с грустью и тоской обнаружив, что у меня закончился абонемент на транспортной карте. Тихо выругалась себе под нос, полезла в кошелек.

— Девушка, вы еще долго? — возмущалась толпа позади.

Я всё делала на автомате. С досадой вспомнила, что наличку в транспорте перестали принимать, а на карте у меня не хватило средств. Тучная женщина устала ждать и оттолкнула меня, пихнув вперед. Я едва не упала, но вовремя схватилась за поручень. Людям вокруг вроде и не было до меня дела, но когда пошли возмущения моей нерасторопности, я сразу же стала объектом наблюдения.

«Вот засада,» — подумала про себя и протиснулась между двух мужчин дальше в салон. Кажется, рука одного из них коснулась меня не там, где нужно и совсем не невинно. Я лишь скривилась и попыталась отойти подальше. Только извращенцев мне не хватало! Зато это очень меня взбодрило. Даже слишком.

Сердце заходилось до тошноты. В салоне автобуса будто совсем не работал кондиционер и становилось дурно. Я начала мечтать о запахе свежего гудрона — это было лучше, чем потные подмышки какой-то неприятной на вид женщины. Мне было ехать всего каких-то две остановки, но я всё ещё рисковала попасть на штраф за проезд «зайцем». Прекрасное утро, ничего не скажешь!

Я почти взвыла, когда меня пихнул по лодыжке ногой какой-то мальчик. Я зло посмотрела на него и на его мать, которая была больше увлечена разговором по телефону, нежели своим чадом.

— Мальчик, перестань, пожалуйста, — выдавила из себя предупреждение, когда пинки продолжились.

Но ему хоть бы хны! Мне пришлось схватить его за ногу, после того, как моя белая юбка оказалась перемазанной, даже боюсь предположить чем. Так вышло, что я зацепила нежную кожу мальчугана ногтями и оставила царапину.

Мальчик взвыл как сирена, оповещающая о моем скором конце. У меня похолодела спина от взгляда его мамаши.

— Ты что творишь, девка тупорылая?! — взревела дамочка, вернувшаяся в реальность. — Ребенка моего трогать вздумала?!

На меня снова были обращены взгляды всех присутствующих и начало дико тошнить. Мне хотелось накричать на эту мамашу и на них всех, но так накатило, что я лишь глотала ртом воздух.

— Да она наркоманка какая-то! Худая как щепка и бледная как моль. Видать, отходняк, вот и кидается на людей.

— Он меня пинал… — попыталась я оправдаться, но не уверена, что произнесла хоть слово. — Мне нужно выйти…

Я протискивалась в сторону двери, но мамашка схватила меня за запястье.

— Ты куда пошла, дрянь! Поцарапала своими когтями Ванечку и сбежать собираешься? Я на тебя полицию вызову!

Мальчишка уже рыдал, кажется, не из-за царапины, а от визгов его мамки. Я же была на грани того, чтобы извергнуть из своего желудка содержимое прямо на схватившую меня женщину.

— Мне плохо. Отпустите, — произнесла дрожащими губами.

— Плохо ей! Точно наркоманка! Кто-нибудь, вызовите полицию, её надо сдать!

И за что меня постигло такое наказание? За то, что не ценила тихую и размеренную жизнь с Денисом? За то, что сбежала от матери, не дав ей даже возможности со мной связаться? За то, что завидовала Насте и её жизнелюбию? Или это было проклятие Кирилла?

Не суть важна первопричина, мне становилось с каждой секундой всё хуже.

Женщина до боли сжимала мое запястье, старушки верещали и причитали, молодые парни и мужчины постарше безэмоционально наблюдали за сценой и ничего не предпринимали. В момент, когда автобус остановился на остановке и открылись двери, я со всех оставшихся сил оттолкнула мамашку. Она покачнулась и разжала пальцы, ища опору. А я пулей вылетела на улицу и почти залезла головой в мусорное ведро. Меня почти вывернуло наизнанку — я опять лишь очень сильно закашлялась. От ароматов из мусорки я едва не вырубилась.

— Я ж говорю наркоманка! — кричали из автобуса мне в спину. — Вот молодежь пошла, а ведь вроде такая красивая и прилично одетая!

Мамашка вылетела следом за мной, не забыв своего отпрыска, который продолжал орать, и вцепилась мне в волосы. Я взвыла от боли и вцепилась в её руки, молясь уже о том, чтобы это всё прекратилось.

— Что здесь происходит?! — прозвучал до боли знакомый и очень злой голос.

Вот только этого мне не хватало! Точно, проклятье.

Кирилл оказался то ли как нельзя вовремя, то ли невовремя. Волосы — это было единственное, что меня волновало, потому что эта сумасшедшая явно хотела выдрать их с корнем.

— Отпустите её, — прогремел Кирилл угрожающе.

— Молодой человек, идите куда шли. Вас это не касается! — возмутилась мамашка.

— Я сказал, руки от неё убрали.

— Да что ты! Ай!

Я ощутила свободу и смогла выпутаться. Отскочила на несколько шагов и развернулась, в глазах стояли слезы отчаяния и безысходности.

— Так ты с этой наркоманкой, что ли, заодно? Я на вас всех ментов вызову!

— Послушайте. Забирайте своего отпрыска и валите отсюда.

Кирилл возвышался над ней на голову. Его голос прозвучал пугающе. От такого голоса коленки трясутся не от возбуждения, а от страха. Женщина продолжала стоять на своем и сыпала проклятиями. Кажется, она оплевала ему всё лицо. Благо, на остановке было совсем мало людей. Хотя уверена, что кто-то что-то да заснял и этот позор разлетится по пабликам: «Наркоманы дерутся с #яжмамкой за закладку».

— Эта тварь моего ребенка поцарапала!

— На тварь ты в зеркало смотришь, а девушка, я уверен, специально ничего не делала, — Кирилл опустил всякую вежливость, когда оскорбления перешли на новый уровень.