Выглядело это очень внушительно и монументально. Видно было, что гномьи мастера прошлых веков постарались на славу. Это был, без преувеличения, настоящий шедевр, на стыке ритуальной магии, артефакторики и магии классической, позволявший управлять всеми системами хранилища. Раньше. Потому что устроенный Диантрель ураган изрядно потрепал пост Главного Хранителя. Во многих местах белый камень потемнел, были видны многочисленные сколы и выбоины, часть пластин отвалилась, другая потемнела или полностью оплавилась. На месте отвалившихся с пьедестала и колонн пластин были видны углубления, в которых находились детали и элементы какого-то механизма. Из части углублений шли тонкие струйки дыма, в других что-то искрило и щёлкало. Не нужно было быть гением артефакторики, чтобы понять, что сокрытому в белом камне механизму нужен серьёзный ремонт. Трое из четырёх кристаллов-наверший треснули, осыпавшись грудой мелких осколков, а единственный уцелевший тускло и прерывисто мерцал.
В магическом зрении Кирилл отчётливо различал полный хаос в окружавших и пронизывавших пост Главного Хранителя плетениях. Вернее в том, что от них осталось, после ударов десятков молний. По факту, от них остались одни обрывки, которые продолжали стремительно распадаться, теряя целостность. А вместе с ними приходили в негодность и те элементы этого сложного управляющего механизма, что ещё как-то работали. Но даже не плачевное состояние, по факту уничтоженного поста Главного Хранителя приковало к себе внимание беглецов. А непосредственно сам, Главный Хранитель.
На вершине пьедестала, на круглой металлической платформе, возвышался натуральный трон, с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Все формы трона были исключительно прямыми и чёткими, ни одной плавной линии. Основа его была из того же белого камня, но он был так густо украшен металлическими пластинами, что мог показаться цельнометаллическим. Каждую из пластин тоже покрывали руны, или цельные изображения. Раньше. Сейчас же большая часть из них оплавилась, потемнела или вообще отвалилась, обнажая белый камень-основу. И на этом троне сидела фигура в полном комплекте латных доспехов, явно гномьей работы и под гнома рассчитанных. Они были богато разукрашены рунической гравировкой, драгоценными камнями, бывшими накопителями для магической энергии, и конечно же золотом. Хотя больше всего золота было на мощном, но угловатом шлеме с забралом-личиной, изображавшей сурового и бородатого мужчину. Раньше было.
Потому что сейчас доспехи выглядели такими же потрёпанными, как и остальной пост Главного Хранителя. Местами они оплавились, часть кристаллов взорвалась, часть выпала. Личина-забрало и вовсе почти отвалилась, болтаясь на каких-то соплях, изрядно пострадав от, похоже, прямого удара молнии. Впрочем, владельца доспехов это ни капли не беспокоило. Очень может быть, что его вообще уже давным-давно ничего не беспокоило.
Почти отлетевшая личина позволила разглядеть перекошенное лицо иссохшего трупа оставшимися клочками дымящейся бороды. Можно было бы подумать, что убил его устроенный Диантрель шторм, но нет. Причина смерти была иная и вполне очевидная: кираса латных доспехов была пробита мощным копьём с очень длинным наконечником-жалом из тёмного металла. Причём удар был такой силы, что, судя по всему, остриё копья пробило доспехи и их владельца насквозь, вонзившись аж в спинку трона. Левой рукой, в латной перчатке, покойник сжимал древко копья из тёмного дерева и покрытого обильной резьбой. Правая рука была вытянута вперёд, то ли указывая на что-то, то ли стараясь оттолкнуть кого-то.
Повернувшись к замершему Гуур'Аару, что не сводил горящих магическим огнём глаз с этого копья, Первый тихо спросил:
- Это копьё подобное вашему, почтенный?
Пожилой орк медленно кивнул и тихим голосом ответил:
- Арахан-Таал. В племенах, что ведут свой род от Уунгарана Разящей Руки, на их древках пишут историю племени старейшие и мудрейшие из говорящих с хао. Их передают от учителя к лучшему из учеников. В них всегда обитает один особый хао, связавший себя клятвами на крови с судьбой племени. Каждый из родившихся в племени, дожив до пятнадцатой зимы, отдаёт ему часть себя, каждый из говорящих с хао отдаёт ему часть своей силы, дабы в час великой нужды можно было воззвать к нему...
Издав тяжёлый вздох, старый шаман мрачным голосом продолжил:
- Сей Арахан-Таал отдал всё без остатка, но даже этого не хватило для победы тем, кто воззвал к нему...
Бросив на шамана вопросительный взгляд, Лицана указала на давно мёртвого гнома:
- Насколько я вижу, этого вполне хватило, чтобы убить его.
Повернувшись к тёмной эльфийке, Гуур'Аар скривился, словно от зубной боли, и произнёс тяжёлым голосом:
- Сиё не дивно, ибо очи твои красные привычны ко тьме извечной, но не способны они узреть хао. Уши твои хоть и длины и чутки к любому шороху, но не услышат они и вопля хао у самых своих кончиков...
С помрачневшим лицом шаман повернулся обратно к мёртвому гному в доспехах, не обратив внимания на то, как дёрнулись помянутые им эти самые эльфийские уши. Причём не только у Лицаны. Издав ещё один тяжёлый вздох, Гуур'Аар продолжил:
- Бившийся здесь говорящий с хао воистину сразил Хранителя злата подгорного люда. Но сиё не принесло ему и его воинам победы! Хао, что оберегал его племя и обитал в Арахан-Таал, сразив сего врага, сам тоже пал в той битве, перестав быть навсегда. Умеющий слышать и по сей миг ощутит его последние вопли, пред кончиной мучительной...
Помолчав секунду, старый шаман добавил:
- А также крики тех, кого должен он был уберечь, но не сумел...
Шинда-Бах, бросавший взгляды то на мёртвого гнома, то на старого шамана, нахмурился и в своей велеречивой манере спросил:
- Прошу простить мне моё невежество в делах обитателей иного мира, почтенный Гуур'Аар, но я не могу понять одного. Если воины Великой Орды сумели всё же пробиться сюда и одолеть защитников этого места ещё века назад, пусть и ценой своих жизней, то кто же нас, и бесчисленное множество иных несчастных сюда завёл?
Вместо пожилого орка ответил Первый, почти всё время разговора не сводившей глаз с поста покойного Главного Хранителя:
- То что осталось от рукотворного псевдо-разума, управляющего этим хранилищем.
В ответ на удивлённо-вопросительные взгляды окружающих, тёмный эльф пояснил, указывая на пьедестал:
- Всё это, весь этот пост Главного Хранителя, по сути один огромный артефакт, в котором заключён псевдо-разум, навроде тех, что управляют големами. Именно он контролировал и управлял хранилищем. А непосредственно Главный Хранитель, - Первый указал на труп в доспехах, - отдавал ему команды.
- Но... Но почему же тогда гномы не смогли вернуться в своё хранилище? - недоумённо спросил халифатский капитан.
На что тёмный эльф устало вздохнул:
- Я же сказал: то что осталось от него.
Указав на торчащее из трупа копьё, он продолжил:
- Полагаю, я не ошибусь, предположив что дух, перед тем как защита Главного Хранителя его уничтожила, смог не только убить самого хранителя, но и повредить управляющий псевдо-разум. Из-за чего тот утратил часть приказов-основ, что формируют его суть. Ну или их аналогов, я не силён в големостроении.
Гуур'Аар, что продолжал разглядывать пост, кивнул и произнёс:
- Догадки твои верны, рождённый во тьме. Молвлю даже более, толика сути погибшего хао слилась с творением мастеров подгорных. Если прислушаться, то в эхе криков его предсмертных звучат слова, что чужды самой сути его. Словно глас хао слился с гласом врага его. И два слова звучат громче всего. Хельд Гольдакан.
- Защитить Сокровищницу, - перевела Диантрель.
Повернувшись к старому шаману она спросила:
- Позвольте я угадаю: дух погибшего шамана, что оберегал его племя и жил в том копье, был тёмной направленности, связанный со смертью и прахом?
Гуур'Аар, повернувшись к ней, кивнул:
- Воистину так, от эха его веет холодом могильным и хрустом костей.
