Растянувшись на каменном полу, сбив в кровь руки и уцелевшую ногу, она издала полный злобы и боли крик. Но никто из умчавшихся вперёд беглецов даже не подумал обернуться в её сторону. Ещё один крик, но уже полный отчаяния, от осознания неминуемой и страшной смерти, от осознания того, что вечность оказалась совсем не вечной. Отчаянная попытка подняться, спастись, не желание погибать, НЕ ТАК! За мгновение до того, как несчастную поглотила клубящаяся тьма, вокруг неё вспыхнул барьер из ослепительного солнечного света, о который тьма беспомощно разбилась, откатившись назад. Над раненой непонятно откуда возникла пара фигур в блистающих латных доспехах, с мечами и крупными щитами наголо. Одна из них схватила раненую словно пушинку, мгновенно окутав её солнечным светом, и бросилась назад. Второй спаситель поспешил за ним, прикрывая отход выставленным щитом, который горел ослепительным солнечным светом.
Новый кадр. Несколько десятков крепких и плотно сбитых бородачей, с тёмной кожей и пепельно-серыми волосами, с очень злыми и мрачными лицами, один за другим, начисто сбривали свои бороды, бросая их в небольшой костёр. Многие из них были в повязках и перевязках, некоторые опирались на плечи товарищей. Видно было, что их недавно крепко так потрепало. Происходило всё это где-то посреди огромной подземной пещеры, освещённой множеством светящихся растений и грибов, а также вкраплениями кристаллов на высоком потолке.
Новый кадр, несколько уже начисто выбритых крепышей, у пары из которых были свежие повязки на руках и головах, обменивались явно недобрыми словами с остальными сородичами. Те смотрели на них буквально волками, а небольшая группа отвечала им немногим более дружелюбными взглядами. О чём шёл разговор, Кирилл не понял, но видимо, прошёл и закончился он не очень хорошо. Группа крепышей развернулась и пошла прочь. Часть сородичей презрительно плюнула им в спину, кто-то сопроводил их непристойными жестами, кто-то тихой, но явно отборной руганью.
Новый кадр. Просторная палатка с несколькими походными койками, на которых лежат забинтованные фигуры. Рядом с одной из коек стоит опирающаяся на костыль тёмная эльфийка, у которой отсутствовала левая нога выше колена, вся в бинтах и повязках, так что половины лица не было даже видно. Единственный уцелевший рубиновый глаз горел полным бешенства огнём, и она что-то кричала обожжёнными губами на стоящих чуть поодаль двух сородичей. Те смотрели на неё с совершенно обалдевшими лицами, на которых читалось изумление пополам с лёгкой паникой. Что именно сказала им эльфийка, Кирилл разобрать не смог, но сородичи тёмной её поняли отчётливо, и их словно ветром сдуло. Тяжело дышавшая эльфийка, чью крупную грудь не могли скрыть даже повязки, проводила их очень недобрым взглядом. Когда же сородичи скрылись, она что-то прошипела сквозь стиснутые зубы, сплюнула на пол палатки и кое-как доковыляла до походной койки. К ней тут же подошла немолодая человеческая женщина в светлых одеждах, и принялась строго отчитывать на тему потревоженных ран.
Новый кадр. Светлое и просторное помещение округлой формы, залитое солнечным светом, льющимся прямо с потолка. В центре помещения у белоснежного каменного алтаря, тоже светящегося, стояла пара фигур в роскошных белых с золотом одеяниях. Мужчина и женщина, сложив руки в молитве, что-то нараспев читали. Перед ними, склонив головы, стояли на коленях несколько крепышей, у которых уже успела отрасти щетина, и виденная ранее тёмная эльфийка. Правда, теперь у неё только отсутствовала левая нога ниже колена, а в остальном она была полностью здорова. Не считая небольшого ёжика только начавших отрастать светлых волос на голове, который ей совсем не шёл, ничего не напоминало о страшных ожогах. Все склонившиеся были облачены в чистые белые одеяния, напоминавшие монашеские робы, ярко контрастировавшие с их тёмной кожей. В какой-то миг, льющийся сверху солнечный свет стал на порядок ярче, озарив склонившихся, отчего по их телам буквально прошла волна света, от макушек до пяток. Глаза склонившихся на миг вспыхнули солнечным светом, и у некоторых они после этого заметно изменились.
Новый кадр. Всё та же тёмная эльфийка, уже с обеими ногами и всё ещё короткими, но уже несколько отросшими волосами, в белых с золотом одеяниях, стояла по стойке смирно перед средних лет женщиной, с длинными светлыми волосами, холодными голубыми глаза и властным лицом. Она тоже была одета в белые с золотом одеяния, только последнего на них было в разы больше, чему у тёмной. Женщина о чём-то расспрашивала тёмную, та чётко, коротко, прямо по-армейски ей отвечала. При этом золотистые глаза эльфийки, совершенно не свойственные перворождённым обитательницам Подземья, едва заметно светились. Кажется женщина расспрашивала её о ком-то...
Миг, и перед глазами Кирилла пробежала рябь помех, словно на экране монитора. Кадр резко сменился. Какая-то женщина, с огромными сиськами, одетая в эротическую версию шутовского наряда из цветастых тонких лент, не прикрывающих ни груди, ни лона. Она сидела на краю стула, широко расставив ноги, выставив идеально выбритую промежность на всеобщее обозрение. Из чуть приоткрытых нижних губ стекала густыми каплями белая жидкость, но женщина не обращала на неё никакого внимания. Она ритмично жонглировала десятком крупных дамских спасителей, и причём очень умело жонглировала. Всё её тело было покрыто абсолютно белой краской, от лица, до лона и кончиков пальцев, словно у уличного Арлекина. Исключением были ярко-красные соски, от которых расходились красные же узоры спирали, покрывавшие все немаленькие сиськи. На голове у неё был надет шутовской колпак, а выражение лица было одновременно глупенькое, и в то же время похабное. Открыв рот буковкой "О", она непрерывно и громко смеялась, но продолжала жонглировать фаллосами. С ярко-красных губ на подбородок и сиськи стекала слюна пополам с мужскими семенем, а от смеха её здоровенные сиськи волнительно колыхались, прямо-таки гипнотизируя.
Причина её смеха сидела на стуле позади неё. Полностью обнажённая тёмная эльфийка, чья практически чёрная кожа ярко контрастировала с побеленной кожей женщины, прижималась к ней со спины, одной рукой щекоча ей нижнюю часть груди, а пальцами второй руки она водила по нижним губам хохотушки, но не проникая внутрь. Лицо у тёмной было при этом жутко самодовольное и злорадное. При том что она, щекоча смеющуюся женщину-шута, одновременно смачно отсасывала стоящему рядом с ними какому-то молодому парнишке, в светлых с золотом одеждах. Тот беззвучно шевелил губами, а на лице у него была смесь ужаса, отчаяния и глубочайшего наслаждения. Что его так напугало, Кирилл понять не мог, но смотрел парнишка неотрывно на хохотушку, что продолжала жонглировать десятком дилдаков. В какой-то миг, Кириллу показалось, что он где-то уже видел и женщину, и эльфийку, вот прямо только что, но где?
Вспомнить молодой человек не успел, перед глазами вновь прошла рябь помех, и наступила темнота.
***
Утро нового дня встретило Кирилла ярким солнечным светом и прекрасным самочувствием, учитывая его состояние. Несколько минут молодой человек лежал в постели, потягиваясь и зевая. Опять чёрт знает что снилось. Какая-то сумбурная бредятина, которая забылась в первые мгновения после пробуждения. Вспомнить, что ему снилось, никак не получалось, за исключением образа практически обнажённой женщины-шута, что громко смеялась с предельно глупым выражением лица. Мда, видимо сказывается вынужденное воздержание, после начала довольно активной половой жизни в компании двух красавиц-служанок. Потянувшись, Кирилл вылез из кровати и уже без посторонней помощи спокойно добрался до купальни, где занялся водными процедурами в одиночестве. Хотя, от присутствия Гаты или Армины, он бы не отказался. Потёрли бы спинку. Или что-нибудь ещё. Но увы, Геатраль наложила полный запрет не только на серьёзные магические практики, но и на определённые виды совместной физической активности. Мда...
Закончив умываться, Кирилл переоделся, оглядел себя в зеркале, остался полностью доволен увиденным и покинул купальню. В палате его уже ждали Гата с Арминой, накрывшие завтрак на стол. Поздоровавшись с ними, Кирилл замер на месте, увидев входящими в свою палату наставницу, Старшую Чародейку и Геатраль. Резко насторожившись, молодой человек вежливо поклонился им:
