Сморгнув воспоминания, альфа глянула на стонущего невольника, подмечая, что выглядел он весьма довольным, и заулыбалась сама, чуть отстранившись, чтобы стянуть с себя брюки и рубаху, в которой оставалась по сей миг. Она не знала, что бы делала без них всех, без Нико в том числе. Это так страшно — иногда думать о том, что леди никогда бы его не повстречала.

В порыве нежности она метнулась к его лицу, всё-таки запечатлев на его губах долгий поцелуй, почти что молящий, полный любви.

— Сделали это, да? — проворчал Нико, а в следующей мгновение сам притянул её к себе, заставляя осесть на себя, и глянул внимательными змеиными глазами прямо в лицо. — Я тоже люблю вас, госпожа, — выдохнул омега, заправив прядь выбившихся волос ей за ухо, и в неловкости своей потянулся за новым поцелуем, обвив её талию ногами.

Вот так они и жили в прекрасном созданном руками Лотты мирке в попытках избавиться от прошлого и дать волю настоящему.

Лотта с хлюпаньем разорвала поцелуй, чуть виновато взглянула на Нико, расправив плечи, и поводила бедрами, почувствовав как дрожь от налитого кровью клитора прошла до самых висков. Опустила взгляд на вожделеющий анус, закусив губу от вида разработанной мягкой плоти, и опустилась на колени, предвкушая волну удовольствия, готовившуюся захлестнуть её с головой.

Невольник тут же напрягся, это Аркана видела по поджавшимся пальцам ног, и тут же нашла его ладонь, крепко переплетая её со своей. Он постоянно ожидает боли на протяжении этих четырёх лет. Некоторые раны нельзя зашить так просто, и Лотта хорошо это понимала, но всё равно не теряла надежды. И не потеряет никогда.

Она качнулась на пробу, лишь слегка проведя клитором по ягодицам, взглянула на Нико, не сводящего с неё взгляда, и когда он выдохнул, Лотта толкнулась, мягко проскользнув меж разомкнувшимися стенками чешуйчатой плоти. Наложник взвыл, прогнувшись в спине едва ли не до хруста в позвоночнике, и альфа наклонилась, расцеловывая пальцы его руки, которую продолжала сжимать.

— Только помни, сладкий, что если будет больно, ты говоришь об этом, да? — напомнила Лотта, сдув со лба выбившуюся прядь, и толкнулась, войдя глубже. Нико шумно выдохнул, но кивнул, придерживая свои ноги. Леди сосредоточенно нахмурилась, прислушиваясь к дыханию омеги, и прошлась губами по шелушащимся икрам в успокаивающем жесте.

— Всё нормально, — рыкнул наложник, намекая, что слабые покачивания Арканы совсем не то, что он от неё ожидал. Министр широко ухмыльнулась, поймав его вызывающий взгляд, и наполнила его всего без остатка; её раскрытые половые губы шлепнулись о его ягодицы в мокром хлопке, и Нико закинул голову, издав головокружительно-протяжный стон. Клитор заныл от сжимающей тесноты, и Лотта задвигалась усерднее, виляя бедрами в диком танце.

Омега под ней гортанно стонал, хватаясь то за простыни, то за её руки, но не противился, не отстранялся, только кривил губы, пытаясь насадиться ещё больше, чтобы альфой был достигнут тот самый пик. Леди жарко выдохнула, немного сменив угол проникновения и закинув его ноги на плечи. Воздух горел, и восковая фигурка плавилась, исходя блаженными стонами. Любоваться полными слёз зелеными глазами и тонкими струйками слюны, вытекающими из раскрытого омежьего рта, можно вечно, и Лотта жадно впитывала этот образ. Во время течки омеги Лагурры испускают привлекающий аромат, только вот альфе с Сэйки этот запах не казался таким уж и привлекательным — Нико это очень заботило. Он, бывало, даже истерику закатит по поводу того, что всё это неправильно, и расовое различие противится тому, чтобы Лотта его любила.

— Я возьму тебя на Коургу, — вдруг прошептала министр с новым толчком, и омега взвыл. — Твоя течка… я должна быть с тобой, поэтому возьму тебя с собой на четыре месяца. Что скажешь?

Кажется, Лотта наконец нащупала простату, потому как наложник вдруг яро выгнулся, не успев ответить, и широко раскрыл глаза, из которых ручьями полились слёзы. Стон в перемешку с криком и воплем сотряс комнату, а белесая жидкость вновь обрызгала впалый живот и мятые простыни. Аркана удивлённо вскинула брови, едва ли не излившись следом, и проследила за тем, как Нико рухнул обратно, расслабленно раскинув руки, и улыбнулся так широко и развязно, будто вдруг опьянел.

— Делайте со мной что хотите, госпожа, — прошептал он, облизав вытекшую слюну, но язык так и остался безвольно свисать с щеки. И кто там ещё про расовое различие толкует? Лотта только нервно хмыкнула, продолжив толкаться в него с большей страстью. Министр была убеждена в том, что природа прекрасна и умна, но всё-таки и её законы можно нарушать. Сама леди нарушила уже добрый десяток и останавливаться, собственно, не собиралась.

— Значит, решено, — выдохнула она, вновь оцеловав расслабленные ноги.

Завтра она начнёт кардинальные сборы, а сегодня нужно ещё успеть подать заявку, чтобы администрация отеля подготовила номер для Самарта.

Альфа выдохнула, протяжно зарычала, кончая на несчастные простыни, и затуманенным взглядом проследила за тем, как сжались мышцы ануса, потемневшего и совершенно развратного. Лотта мотнула головой, мягко опустившись рядом с обессиленным наложником, и накрыла их обоих то ли простынью, то ли одеялом, позволяя Нико прижаться к своей груди. Каштановые волосы защекотали лицо, а по пробуждению нужно не забыть ещё вручить гребень.

Министр слишком вымоталась за это утро, поэтому вздремнёт часок. Всего лишь час, ведь сильно дела это не поменяет.

Нико мгновенно засопел, обвив леди ногами и руками, словно настоящий змееныш, и Аркане только и оставалось, что обнять его в ответ и провалиться в сладкую забвенную дрёму.

Пусть подождут анонимные сигналы из архива и все командировки. Хотя бы немного.

Бонус. То, о чем мы будем молчать

Лотте не нужны были дети от раба с дикой планетки Мю, еще и от рогатого и лазурно-голубого. Она вообще не собиралась спать с ним, в планах министра было только кормить, одевать и заботиться о безопасности и все это — на расстоянии. Но этот омега просто явился к ней в разгар гона и получил свое, глупец.

Министр зло зарычала, ударив по столешнице. Приглашенный из столицы врач сообщил, что наложник вынашивает ребенка. Ее ребенка вот уже две с половиной недели, и в это просто не верилось, казалось абсолютной дикостью, ведь Аркана еще так молода! Она только вступила в должность, еще освоиться не успела, а тут — ребенок. От раба. Репутация и так ни к черту, а тут Лотта повела себя как настоящая дикарка, устроив сцепку в разгар гона. Нужно было с самого начала обпоить невольника противозачаточными, раз уж все к этому шло. Но ведь не шло… леди не хотела.

— Мрак! — выкрикнула она в пустоту, вцепившись в свои волосы, и уронила голову на грудь. Чуть позже бы, когда бы Лотта освоилась на новом месте, когда бы не осталось проблем с Парламентом, в будущем, но не сейчас, когда ее жизнь трещала по швам. Министр не себя жалела, ей несчастного омегу было жаль, которого она обременила этой бесполезной ношей в виде нежеланного ребенка.

Она просто сбегала от него, пресекая любую встречу, не разговаривала, не обращалась, перестала принимать чай и просто наказала, чтобы больше не подходил к ее покоям. Леди Аркана безумно боялась, боялась глядеть в искренние синие глаза и видеть в них надежду. Она не сможет дать ему любовь, ведь Лотта разучилась любить еще очень давно, растратив всю свою пылкость на недостойного. А сейчас недостойной была она.