— Да, у нас будет удобно, — сказала Рина, — пойдёмте.

Максим засуетился, поспешно переоделся и предложил чародейке прокатиться на его красавице, с крыши которой он поспешно стёр следы птичьего помёта. Рина отказалась.

Фёдор вызвался сварить всем кофе. Чародейка подозревала, что предложил он это не из чистого альтруизма, а потому что сам страсть как хотел попить этого напитка. Когда у всех в руках появились разномастные чашки, а на столе тарелка со слоёными ушками, Рина спросила:

— Почему вы, Максим, так скоропалительно снялись с места, уволились и по какой причине искали нас?

— Причина-то одна на всё-про всё! – ухмыльнулся лесник без особого веселья, — то страховидло, что в Евдокимовском лесу завелось.

— Ты ж, стервец, сам нам все мозги про…, — гном осёкся под суровым взглядом чародейки, — плешь проел, рассказывая, какие чудовища водятся в твоём лесочке! Лешаки, кикиморы, черти полосатые!

— Снорчик, — замахал руками лесник, — прости меня великодушно, дурня. Выдумывал всё, хотел себе цену набить, в интернете всякие страшилки под ником выкладывал, даже газетчикам ведьмины круги показывал, которые сам же и посадил.

— Какой интернет? – Снорри чуть ли не подскакивал на месте, — про страх телефонов, чипирование тоже враньё?

— Каюсь, — Макс пригладил редеющие волосы пятернёй, — враньё. Цену себе набивал, изображал эдакого старообрядца-лесовика, очень уж хотелось в глазах других значительным быть. Ты вот, Снорс, механик от господа Бога, починить любую вещь можешь, даже с закрытыми глазами. Натка твоя – легенда всех пекарен Междуреченска, уволилась, а клиенты до сих пор её пирожки с тоской вспоминают. Она вот, — кивок в сторону Арины, — вообще, чародейка. А я? Обычный парень. Был обычным, обычным и помру. Вот захотелось чутка в особого поиграть. Почитал в интернете, помозговал и придумал лешака в Евдокимовском лесу. Всякое мало-мальски подозрительное событие приукрашивал, да к своей легенде подводил. Односельчан застращал так, что они Старичное болото стороной обходят.

— Покаялся, и ладно, — насуплено проговорил гном, — надо же: сколько лет всех за нос водил! Сука!

— Согласен, — понурил голову лесник, — я ещё и в интернете советы разные людям давал, как от домового избавиться, приворожить кого…

— Часом, не под громким именем Астродамус? – ядовито поинтересовался Фёдор.

— Не, — замахал руками Максим, — куда мне до него. Он же – величина, специалист. У Астродамуса, знаете, какое комьюнити? Его даже за рубежом известен.

— Ладно, нам нет дела до ваших махинаций с выдуманными чудовищами, — сказала Рина, которой надоело слушать покаянные речи лесника, — расскажите, из-за чего из Едокимовки спешно уехали?

— Что вымышленное чудо-юдо реальным оказалось и за жопу укусило? – не удержался обиженный гном.

— Вроде того, — серьёзно ответил лесник, — только если б укусило, я бы тут с вами не сидел, — он вздохнул, и рука, когда он ставил пустую чашку на стол, немного подрагивала, — случилось это вскорости после того, как Санька в болото угодил, Царство небесное! – он перекрестился, — до того, как вы ещё по Старичному болоту шарились, орали что-то, палки кидали. Извиняйте, видал. В ту ночь просыпаюсь от воя Кныша. Кныш мой – хоть и дворняга, а пёс с понятиями: никогда ночью не лает и не будит. Потому, как знает, что пинок у меня крепкий, до самого забора долетишь! А тут лай, вой, и вообще, светопреставление какое-то.

Рина внимательно слушала, сопоставляя даты событий. Получалось, что лесника что-то спугнуло ещё перед тем, как Вендиго их навестил.

— И что? – поторопил рассказчика гном, — не томи, что видал-то?

— Я, натурально, озлился на псину неразумную, куртку накинул, фонарь взял. Вдруг, думаю, ёжик во двор забрёл. На ежей в собак похожая реакция случается: видит око, да зуб неймёт. Когда я вышел, Кныш уже под крыльцо забился и тихонечко подскуливал, а виновника ночного безобразия я безо всякого фонаря рассмотрел. Как увидал громадину, чуть полные штаны не наделал. Огромный, заросший, заместо башки череп с рогами.

— И что этот рогач делал, — спокойно спросила чародейка.

— Он вокруг соседского дома ходил. Навроде медведя, за угол тряс, по окнам заглядывал. Гляделки у него жёлтые, светящиеся, а руки длинные, похожие на обезьяньи. Бродил, стонал, потом кот соседский по неосторожности из кустов вылез, страховидло его сграбастало одним движением и в рот отправило, только зубы клацнули. После длиннющим языком облизалось и прямо в мою сторону морду свою жуткую поворотило. Я в землю упал, как на ученьях по гражданской обороне, и принялся мысленно молиться.

Лесник встал, налил из кувшина воды и жадно выпил. Никто из слушателей его с рассказом не торопил.

— Потом услышал вой, похлеще волчьего, удары в дверь и шум, словно оно сквозь кусты ломилось. Хорошо, что в сторону леса, а не моего дома. Забор у меня – одно название, штакетник, а не забор. Чудо-юдо его снесло бы и не заметило. Утром собрался и дёру дал из Евдокимовки. Проклятое место, взаправду проклятое. Знаете, кто это был?

— Знаем, — ответила чародейка, — вам повстречался Вендиго. Повезло, что ему в глаза не смотрели и на землю легли. Никто из односельчан о нём не упоминал?

Лесник отрицательно покачал головой.

— Меня другое интересует, — подался вперёд Фёдор, допивший пока суть да дела вторую чашку кофе, — в чей дом ломился Вендиго?

— Ни в чей, — последовал ответ.

— Как это ни в чей? – не поняла Арина.

— Да очень даже просто. Дом соседский брошенным уже лет пять стоит, если не больше. Жили там Семёновы – пенсионеры, дедушка ещё пасекой занимался. Это тот самый дом, где по весне парень с ума сошёл.

— С ума сошёл? – переспросил Фёдор, у которого в памяти заворочалось неясное воспоминание.

— С мужиком тем даже Скорая не справилась, — покачал головой Максим, — вся деревня потом неделю обсуждала да предположения строила, что такое с внуком Семёновых приключилось. Он на Пасху приехал, гулял, пьянствовал, потом шуметь и орать принялся, да так, что всей округе спать не давал. Выл не хуже дикого зверя. Невестка бабы Гали не выдержала и вызвала врачей. Помрёт ещё, говорила, что грех на душу брать не хочет. Скорая приехала не особо скоро. Вышла оттуда фифа в коротком халатике и в дом к Семёновым. Что там увидала, не знаю, только вылетела пулей, растеряв весь свой городской форс. Они туда с шофёром вместе двинули. Из дому семёновский внук нагишом выскочил, заметался по двору и в лес.

Фёдор и Арина переглянулись: им обоим вспомнился рассказ вампирши о странном вопящем пациенте.

— А дальше что? – спросил гном, — что с мужиком стало?

— Бес его знает, — отмахнулся лесник, — на следующую ночь он ещё орал и завывал на задах своего дома, а потом стихло всё. Протрезвел, отоспался и в город уехал. Не приезжал больше, видать, нахлебался деревенских приключений дальше некуда. Вот, как я вашу Вендигину увидал, сразу понял: мне в Евдокмовке делать нечего, — подытожил лесник.

Рина задала несколько вопросов, потом отпустила очевидца с миром. Тому может и хотелось провести ещё какое-то время в приятной компании, но Фёдор с аристократической небрежностью выставил его вон, подсластив пилюлю благодарностью за ценные сведения о чудовище из Евдокимовского леса.

— А ведь сведения, действительно, важные, — Рина оторвалась от экрана ноутбука, — даже более важные, нежели могло показаться на первый взгляд. К нам Вендиго нагрянул по вполне понятной причине: мы ему голову снесли и запасы мяса спалили. Если он так настойчиво лез в определённый дом в деревне, значит ему там что-то или кто-то был нужен.

— Там же не живёт никто, — пожал плечами гном, — наезжает внук покойных хозяев, да и то, как я понял со слов Макса, особо частыми визитами не балует.

— Как бы этот самый внук сам Вендиго не оказался, — задумчиво проговорила чародейка, — смотрите, что я в магонете раскопала, — она повернула бабушкин ноутбук экраном к мужчинам.

В статье черным по белому (точнее уж сказать, стилизованными под старославянскую письменность шрифтом по золотистому фону) было написано, что вендиго можно стать. Для этого вполне достаточно съесть кусочек его сердца.