— Ничего нет! — раздраженно рявкнул он.

— Ищите! — крикнула Гроза, помогая подняться Кобре: она начала успокаиваться, когда увидела Грозу.

Волчья кровь вдруг застонала и открыла глаза.

— Ничего нет! Она просто истечет кровью, если продолжу! — лекарь бросил щипцы и схватился за иголку.

Кобра изменилась в лице, оскалилась и схватила лекаря за руку:

— Я сама! — прошипела она. — Неси воду, отвар из белого дерева и все порошки, какие есть! Быстро! — лекарь не стал возражать и исчез в соседней комнате, послышался стук, звон склянок, грохот упавшего инструмента.

Волчья кровь зашевелилась и застонала еще громче.

Кобра взяла инструмент, переглянулась с Грозой и судорожно вздохнула. Она наклонилась к самому лицу Волчьей крови и прошептала:

— Айрин, Черная смерть сбежал, так что умирать тебе нельзя! Потерпи, я быстро.

15

Кобра взяла тряпку, вымочила ее жидкостью из пузырька синего стекла и принялась стирать голубые узоры с лица. Краска поддавалась тяжело: она несколько дней провела с ней, а укрепляющий раствор тем лучше сохранял краску, чем дольше держался на коже. Ее руки тряслись от напряжения. Она и доверенный Риндана только что доставили Волчью кровь в их дом, прячась и скрываясь, насколько было возможно.

Лекарь не рекомендовал переносить Волчью кровь куда-либо, тем более на следующий же день, как была промыта и зашита ее рана, но по нему было видно, что он испытал облегчение, избавившись от пациентки, от исцеления которой он не получит ничего, но чья смерть может обратиться для него проблемой.

А Кобра, оценив условия, в которых Волчью кровь предполагал содержать и лечить лекарь, решила, что если Волчья кровь и сможет выжить после такого жуткого ранения, то только под ее постоянным присмотром и ее средствами, которые нельзя было открывать никому во дворце. Поэтому она сочла все риски удовлетворительными. Однако все время транспортировки ее то бросало в жар, то обливало холодным потом, а в голове пульсировала мысль, что она сейчас своими руками убивает Айрин.

Но все прошло, как могло, хорошо. Волчью кровь уложили в подготовленную Грозой постель в ее комнате, Кобра дала ей усыпляющий отвар от боли, сделала перевязку, стянула окровавленную одежду и обтерла водой с обеззараживающими порошками. Затем заплела ее черные волосы в две небрежные косы и стерла красную краску с лица. Кожа Айрин была чудовищно бледной, до зеленого оттенка. Губы сухие и почти белые. Иногда казалось, что она совсем не дышит — так слабо было ее дыхание.

Дрожь унималась, и Бииль уже стерла последние следы голубой краски со лба.

«Лучше бы Эрин была сейчас здесь, одна я не могу, а с ее рукой она все не нужна там», — подумала она с досадой и почувствовала комок в горле. Гроза была вынуждена остаться в замке по приказу Риндана, пришедшего в исступление, когда погоня за Черной смертью окончилась ничем — сперва он убегал по крышам, и они гнались по его кровавому следу. «Крови было достаточно, надеюсь, он сдох где-нибудь в подвале!» А затем нырнул в одну из башен и будто под землю провалился. «Кто бы мог подумать, что замок оказался самым ненадежным местом. Нападение на дороге, попытка отравления, выстрел из толпы — но никто раньше не осмеливался заявиться лично в замок! Почему он осмелился? И почему у него почти все получилось?» До Короля он все-таки не добрался.

Бииль снова вернулась к Айрин. Снова проверила с замиранием сердца, дышит ли она.

«Когда он теперь вернется?.. Надо придумать что-то еще, надо придумать… В следующий раз он не должен уйти!»

***

Черный сгусток тумана гнался за ней, метаясь из стороны в сторону, то исчезая совсем, то появляясь прямо перед ней. Из черноты к ней тянулись цепкие руки.

Она упала на сухую листву, руки утонули в хрустящей желтизне. Вскарабкалась на небольшой холм, быстро обернулась — черный сгусток заметил ее и двинулся за ней.

Она бросилась вперед, через лес, но вот сильные руки тяжело опускаются ей на плечи. Ее прижимают к стене — это Черная смерть! Она видит его глаза, и все холодеет внутри. А у него множество рук: одними он сжимает ее шею — она чувствует горячие пальцы. Другими хватает ее за руки — и она не может ими пошевелить. Третьими обхватывает ее всю, зажимает рот и отвратительно прижимается к ней всем телом.

Она хочет кричать, но у нее будто никогда и не было голоса. Она хочет убежать, но уже забыла, как это — бежать, шевелиться, управлять своим телом.

Ее захлестывает ощущение, что сейчас с ней произойдет нечто нестерпимо ужасное, и она открывает глаза.

16

— Где он… Где… — прошептала Айрин подошедшей к ней Эрин. Она начала бредить спустя день, как оказалась дома, когда Бииль и Эрин уже решили, что худшее позади. Но вот уже третий день ее била лихорадка.

Айрин тряс озноб и мучила горячка. В бреду она иногда что-то говорила, шептала и даже кричала. В беспокойных снах она видела лишь Чёрную смерть, это было ясно. Она пыталась убежать он него, скрыться, спрятаться.

Ее сны рвали далёкие, знакомые голоса, которые звали её, все время спрашивали что-то, говорили о чём-то. И как только она слышала их, боль, которая забывалась в кошмарных снах, вновь возвращалась с удвоенной силой.

Сильное молодое тело словно исказилось и сжалось до одной-единственной точки горячей боли в правом боку. Ей казалось, что сердце бьётся теперь в ране, выталкивая из тела кровь и ее жизнь. В такие часы она пыталась забыться, вернуться в сон, но голоса мешали.

— Где он? — снова повторила Айрин, едва приоткрыв глаза.

— Он сбежал… — глотая слёзы, ответила Эрин. — Но Бииль сильно ранила его.

Айрин застонала, веки отяжелели, и снова кошмарная погоня захватила ее сознание.

Эрин ушла в другую комнату и села за стол, за которым уже сидела Кобра, уткнувшись лицом в дрожащие руки. Она оделась, чтобы пойти в замок, нанесла на лицо голубые узоры, но теперь не могла двинуться с места.

— Ну что? — спросила она, отрывая от лица руки.

— По-прежнему, — ответила Эрин. — Иди в замок, пока за тобой не прислали, Риндан может, он сейчас в настроении.

Королевская кобра мрачно глянула на Эрин.

— Может, нам лучше сбежать? — тихо проговорила она.

Эрин удивленно взглянула на нее и почувствовала, что Кобре сейчас нужна поддержка не меньше Айрин. Она решила воспользоваться напускной веселостью и легкостью, несмотря на тяжесть в душе, словно на шею подвесили камень: пусть хотя бы Кобра думает, что она и правда не теряет надежды на лучшее, пусть у Кобры будет возможность опереться на ее силу, и тогда, может, ей придет в голову какая-то спасительная идея лучше побега.

— Можно, конечно, сбежать, но тогда нам дорога только в Лагерь воров, а у нас и там репутация не очень, — широко улыбнулась Эрин, но улыбка вышла кривой: боль вдруг молнией прожгла зашитые и перевязанные пальцы левой руки. Они заживали хорошо, но ее беспокоило, не потеряют ли они подвижность. Она машинально поправила повязку на руке справа — от перелома и вывиха еще восстанавливаться и восстанавливаться, а времени нет.

Кобра поморщилась в ответ на ее слова, но промолчала.

— Сейчас нет смысла об этом думать, пока Айрин не встанет на ноги. Давай сначала подождем, когда она придет в себя, и оттуда уже будем плясать, — успокаивающе рассудила Эрин.

— Черная смерть может оклематься раньше, — Кобра встала из-за стола и стала нервно нарезать круги по комнате. — Надо придумать…

— Риндан ранил его в руку, мы видели стрелу, и он говорит, что попал. Ты ранила его в плечо, может, даже в сустав, но предположим не такое тяжелое ранение. Мы видели много крови. Если он вообще жив, а не истек все-таки кровью до смерти, то он сейчас где-то отлеживается. У него на это по меньшей мере еще пара дней нужна.

— Думаю, еще дней десять, — нервно отозвалась Кобра. — Встанет через пару дней, но вернуться за Королем сможет не сразу, слишком много крови.

— Замечательно, а мы к этому времени что-то придумаем. Иди уже! — и Эрин вытолкала Кобру за дверь подвала.