Последний эпизод, касавшийся зафиксированной встречи Потоцкого и Волковой с американцами, установленными как кадровые сотрудники разведки, действительно особого оптимизма не внушал. Но Николая Дмитриевича смущала в этой встрече какая-то неестественность. Со стороны Потоцкого это было все равно что засветиться в обнимку с Люсей Волковой перед входом в посольство США в Осло.

– Ты, Роман Владимирович, не забывай, что без этого парня мы бы вообще сейчас не узнали, где находится Волкова.

– Я и не забываю. Только что это меняет? С кем не бывает – был хороший парень, служил интересам родины, а потом устал, стал уже не очень хорошим, тут ему еще немалых деньжат предложили и безоблачную жизнь. Не исключено, что вместе с той же нашей Люсей Волковой. Девица эффектная, пальчики оближешь. И будут они теперь жить-поживать и добра наживать где-нибудь, скажем, в Атланте. Почему бы и нет?

– Ты уже и Волкову в перебежчики зачислил? – зло поинтересовался Николай Дмитриевич. – А ты не подумал, чего же им тогда ее топить в Турции пришлось, чтобы к себе вывезти? Почему же мирно не смогли договориться?

– А это как знать, пришлось им ее топить, или это она сама к ним золотой рыбкой нырнула, – поднял палец Роман Владимирович.

– Побойся Бога!

– Бога я боюсь, – согласился Роман Владимирович. – Ты зря так на меня пыхтишь, между прочим. Я нашей конторе точно так же необходим, как и ты.

– В каком смысле? – удивился неожиданному повороту Николай Дмитриевич.

– А в том смысле, что мы с тобой, выражаясь современным языком молодежи, как Инь и Ян.

– По-твоему, значит, Инь и Ян – это язык молодежи?

– А что? В наше с тобой время так не выражались. Но по смыслу понятно. Ты хороший, я плохой. Ты романтик, я циник.

«Ну да, плохой и хороший лес, и стоят оба этих леса друг напротив друга, а между ними дорога», – вспомнил Николай Дмитриевич сказку жены, созданную для внучки.

Когда дверь за коллегой-генералом закрылась и Николай Дмитриевич остался один, он пододвинул к себе сводку из Осло. Полностью прочитать ее ему предстояло сейчас впервые, впрочем, в устном докладе самые важные пункты должны были быть отражены.

Итак, вырисовывалось следующее. Некоторое время назад наше наблюдение за резиденцией Международного бюро научно-технических исследований, расположенной на Холменколлен в Осло, зафиксировало чужих. Этим термином обозначалась обычно ситуация, в которой наружное наблюдение выявляло чей-то еще интерес к объекту, которым оно занималось. Наблюдатели вызвали к себе подмогу, которая, в свою очередь, села на хвост машине чужаков. Впоследствии было установлено, что интерес к Бюро проявляли американцы. Работа пошла дальше. Постепенно выяснилось, что как раз за последнюю неделю заметно повысилась активность американской военной разведки в Осло. С помощью резидентуры быстро вычислили двух новых персонажей из этого ведомства, которые прилетели в Норвегию совсем недавно, один из них работал под прикрытием Госдепа, у другого была корреспондентская крыша. Как раз работа по этим двум американским гражданам и привела к совершенно неожиданному результату: американцев засекли во время встречи с пропавшими из поля зрения сутки назад Андреем Потоцким и Людмилой Волковой.

Наш сотрудник сообщал, что встреча американцев с русскими происходила в баре международного центра в «Плазе» и производила впечатление запланированной и весьма доброжелательной с обеих сторон. «Психолог, блин! – подумал зло Николай Дмитриевич. – Что же им было, стаканами друг в друга швыряться, что ли, на глазах у ошеломленной публики?

Так, что тут еще есть? Содержание беседы неизвестно. Точное время беседы установить не представилось возможным. А это, интересно, почему? Ах вот оно что, – увидел генерал, – начало встречи русской парочки с американцами отследить не удалось». Он вчитался в отчет внимательнее. «Американцев потеряли у входа в „Плазу“, а нашли уже в баре, когда они сидели с Потоцким и Волковой, минут через пятнадцать. То есть как именно они встретились, никто не видел. Забавно, а откуда же тогда такой многозначительный вывод о том, что встреча производила впечатление запланированной? Учитывая еще, что и содержание разговора осталось никому не известным? А многозначительность скорее всего для того и появилась, чтобы замазать свой же собственный прокол, – догадался генерал. – Запомним. Что еще? Вот... Точно так же, как у этого эпизода не было начала, не было у него и концовки. Почему?»

Генерал прочитал это место несколько раз. Получалось, что сотрудника отвлекло в этот момент от наблюдения какое-то случайное обстоятельство. Так или иначе, когда он смог восстановить наблюдение, ни американцев, ни русской парочки за столиком уже не было. Это было довольно странно, если учесть, что сотрудник, судя по его же рапорту, отвлекся всего на одну-две минуты, не больше. Так быстро посетители бара не успели бы даже расплатиться с официантом.

«Чертовщина, – подумал Николай Дмитриевич. – Подлинная чертовщина».

Итак, дальше сотрудник побежал искать американцев, он их и нашел через какое-то время в холле Плазы, русской парочки рядом уже не было. Тут как раз криминал отсутствовал. Этот сотрудник работал по американцам и знать ничего не знал, что русской парочкой так пристально может интересоваться Москва. То, что американцы встречались именно с Потоцким и Волковой, выяснилось уже позже, когда были получены фотографии встречи.

«Ну и что прикажете делать с такой информацией?» – задумался генерал, откинувшись на спинку стула.

«Андрюша Потоцкий, он же Саша Воронцов, вполне грамотно находит подходы к шефу Бюро. Ну не без нашей, конечно, помощи, – вспомнил на всякий случай генерал, – но основную скрипку сыграл все же именно Воронцов. Он выходит на Густавссона. Он после Крита летит в Норвегию, устанавливает местонахождение этого загадочного Бюро. Он устанавливает местонахождение похищенной Людмилы Волковой. Он получает приказ вернуться в Москву, но не возвращается. А может быть, ему становится известно, что Бюро планирует перепрятать Волкову, и тогда он действует на опережение, не имея возможности предупредить наших? Допустимо.

Потом он сам увозит Волкову вместе с каким-то полицейским. Потом парочка вообще пропадает из виду и вдруг проявляется на встрече с американскими военными разведчиками. И после этого Потоцкий и Волкова исчезают уже окончательно».

Мог ли Роман Владимирович оказаться прав? Теоретически, базируясь на анализе фактов, – вполне. Но разница между ними заключалась как раз в том, что генерал знал Воронцова-Потоцкого, а его коллега нет. И потому прав Роман Владимирович мог быть тоже только теоретически.

Что-то еще было в этом отчете по встрече американцев с русской парочкой, что-то было еще важное, только генерал пока никак не мог понять, что именно. За последний час в своем кабинете он, казалось бы, пробежал его глазами раз двадцать. Что же он упустил, что там такого оставалось?

«Когда что-то потерял и никак не можешь найти, ищи на самом виду, – вспомнил он старую житейскую мудрость. – Ну и что у нас на виду?» – подумал он, в который раз изучая отчет. И вдруг застыл, не веря своим глазам.

На самом виду было время и место зафиксированной встречи. Собственно, с этого отчет и начинался. Центр «Плаза», Осло, двое суток назад, в 17 часов 15 минут по норвежскому времени.

«Может человеку в жизни хоть один раз сильно повезти или нет?» – задумался генерал. Вечером двое суток назад он сидел на даче и смотрел выпуск новостей. Он уже собрался выключать телевизор, позевывая от скуки, когда увидел на экране лицо Иры Протопоповой – корреспондента Первого канала.

Ира Протопопова была личностью во всех отношениях незаурядной и яркой. Правда, при этом она жила в особом мире, совершенно недоступном пониманию Николая Дмитриевича. Появившись в Москве в самый разгар перестройки, Ира зорко огляделась по сторонам и в скором времени вышла замуж за известного в останкинских коридорах постановщика праздничных телевизионных шоу. Убедившись, что, несмотря на всю ее красоту и женский талант, телережиссер не собирается ограничиться моногамными отношениями, Ирина не стала тратить на него слишком много времени и, родив сына, ушла вместе с ребенком к безумно влюбленному в нее молодому музыканту. Тот в отличие от телережиссера вел себя безупречно и на посторонних женщин не заглядывался, но второй брак у Ирины не сложился уже по другой причине. Она сама пала жертвой страсти на стороне, и на этот раз предметом ее любви стал не кто иной, как подчиненный Николая Дмитриевича перспективный майор Карписонов. К тому времени Ирина уже была ведущей довольно популярного ток-шоу, и портреты ее регулярно публиковались в телевизионных еженедельниках. Узнав, что майор Карписонов собирается бросить семью и жениться на этой штучке, в кадрах пришли в ужас и одновременно засомневались в его перспективности.